Excessive

Она была мертва. Он убил не. И мог сделать то же самое со мной в любое время. Мысли перемешались в голове, а его бедра все еще прижимались ко мне, припечатывая к столу. Его глаза были полностью черными и выражали полное безумие, когда мои же были широко раскрыты в страхе. Внизу живота все сжималось, а сердце забилось в бешеном ритме от такой близости его тела. — Что…как…где она? — еле выдавила я из себя, мои нервы не давали говорить мне более внятно. Он усмехнулся и посмотрел мне прямо в глаза. Вероятно, я походила на напуганного зверька. — О ее теле уже позаботились, Арабелла. Не волнуйся, я никогда бы не оставил тело в доме с тобой, — произнес он, облизывая медленно свои губы. Я никогда не замечала насколько красными были его губы. Подождите, почему я думаю о его губах? Я потрясла головой и посмотрела в его глаза, чтобы увидеть довольство плещущееся в его зеленых глазах. — Зачем ты сделал это? Я имею ввиду почему ты убил ее? Я думала, что она тебе нравится. Он отодвинулся от моего тела и начал держать себя за живот. Похоже я сказала что-то очень смешное для него, потому что его смех только усиливался. Наконец, мое тело было свободно от неудобной позы. Он снова посмотрел на меня, когда уже успокоился, а его ямочкам понадобилась секунда, чтобы полностью исчезнуть с лица. — Что смешного? — спросила я у него, на что он ухмыльнулся и коротко хохотнул издевательски. Я ненавидела, когда он делал так, — это заставляет меня чувствовать себя идиоткой, и я буквально начинала чувствовать его превосходство, ненавижу это. Я посмотрела на него с вопросительным взглядом. — Арабелла, у меня не было никакого интереса к этой девушке, — произнес он, запутывая меня еще больше. Если она ему не нравилась, тогда зачем ему приводить ее к себе домой, целовать ее? Казалось, что она ему нравилась. Разве нет? Разве мы не целуем людей, которые нам нравятся? — Если она тебе не нравилась, тогда почему ты целовал ее? — он потряс своей головой и перед тем, как он смог сказать что-нибудь, я позволила словам слететь с моих уст. — Я просто запуталась, зачем тебе приводить того, кто тебе не нравится в свой дом? Гарри пошел в другую часть кухни, чтобы захватить сигареты и зажигалку. Сев на стул у стола, где его еще ждал теплый завтрак, он зажег сигарету и поместил ее между своих губ. Парень сделал затяжку прежде чем начать говорить. — Я человек, Арабелла. Мужчина не может прожить своей жизни без одной вещи, — сказал он, на что я подняла свои брови в смятении. — Секс, Арабелла. Я, как и остальные люди на земле, не могу жить без секса. Конечно же я знала, что это такое, но не думаю, что у меня были высокие познания всех аспектов. Моя мама никогда не разговаривала со мной об этом, потому что во время того, когда я достигла правильного возраста для такого разговора, мама нянчилась с малышами и не хотела, чтобы они подхватили никакого слова из этого разговора. Сэт и Эллиот никогда не ругались матом при мне или малышах, не то что говорили о таких вещах, так что мне оставалось только слушать, что об этом говорят на уроках. — Вы двое…ну это…вы… — спросила я, пытаясь соединить слова, но моя растерянность и нервы останавливали меня от этого. С глубоким вздохом я посмотрела на Гарри и собрала всю уверенность, что могла. — Она была согласна на…эм… — Секс? — Гарри спросил с поднятыми бровями. Я кивнула в смущении, когда он ухмыльнулся и сделал еще одну затяжку. — Да, Арабелла, такие вещи не смущают многих людей. Смотря по твоему шоку, ты девственница. — Ну…я никогда…я просто… — начала я, чувствуя как мои щеки покраснели от стыда. Подождите, как он дошел до этого разговора? Я до сих пор хочу знать, как он убил эту девушку. — Это не важно, важно то… Зачем ты убил ее? — он потрогал свои волосы свободной рукой и перенес сигарету в другую руку. — Я первый задал тебе вопрос. Арабелла, я спросил, девственница ли ты. Так ты ею являешься? — Да, я девственница, — сказала я, зарабатывая ухмылку от него. Он кивнул головой  и начал есть свой завтрак. Парень только надкусил блин и покивал в одобрении, в конце концов он не шутит о моем признании непорочности. — Теперь ты можешь ответить на мой вопрос? — Да, Арабелла, я отвечу. Но сперва, я похвалю тебя за послушание и выполнение моих приказов. Ты послушала меня, когда я сказал тебе, чтобы ты рассказала мне что-то. Я рад, что ты наконец-то понимаешь идею слушания меня. Это же намного легче, не так ли? Хотя было болезненно признавать, он был полностью прав. Если бы я вела себя как обычно, он бы не сказал мне ни слова и, скорее всего, навредил бы мне. Гарри сел немного прямее от того, что мои плечи немного упали вниз прежде, чем он снова заговорил. — Арабелла, обычно я не убиваю девушек с которыми спал, но эта была очень любопытной, слишком любопытной. — Что ты имеешь в виду? — тихо спросила я, надеясь что у него была достаточно сильная причина. Но ни у кого не было никакой причины убивать другого человека, забирая их жизнь. Я убрала все эти мысли подальше и стала слушать Гарри. — Она была в моей комнате, Арабелла. И никто не смеет заходить в мою комнату. Я сидела в тишине, пытаясь разложить все по полочкам. Я знаю, он не приводил ее в свою комнату вчера, она находится в другой стороне коридора. Что там в его комнате, что он туда никого не пускает? На что она посмотрела, что заставило Гарри убить ее? Как бы я хотела читать мысли, если бы я прочитала мысли Гарри, я была бы уже дома, и он не узнал бы. Он был очень непростым человеком: в одну минуту этот парень хочет одно, в другую — другое. Гарри — слишком запутанный парень. — В первый день, когда я приехала сюда, я чуть не попала в твою комнату, — начала я, на что он кивнул прежде, чем съесть еще один большой кусок блина. Его тарелка была практически пустой, ему нужно научиться есть помедленнее. — В чем разница между мной и ею? — Арабелла, ты только что сказала ключевое слово. И какое это слово? — спросил он, на что я автоматически помотала головой. — Почти. Ты почти зашла в мою комнату, но ты ведь не сделала этого, потому что я остановил тебя. Ты была остановлена мной, а она — нет, потому что меня не было рядом. — Ты говоришь, что если бы ты не остановил меня, я бы была также мертва? — спросила я, получая взамен обыденную ухмылку. — Да. Ты была бы мертва.