Стрелки золотых часов

На его теле было множество шрамов. Грудная клетка, спина, руки и даже ноги были испещрены тонкими белесыми полосками или грубыми, по всей видимости заживавшими медленно и болезненно, рубцами. Они могли бы выглядеть отвратительно, отталкивающе и немного пугающе, если задумываться о прошлом этого человека и о причинах, по которым все эти отметины ему достались. Но это было не так. Во всяком случае, для нее это было не так.  Как и много раз прежде, она провела подушечками пальцев по особенно уродливому шраму, бравшему свое начало на предплечье и едва не достигавшему ключицы. Она знала, что Ло не стыдился своего прошлого, не сожалел о нем и не стремился кому-то что-то доказать. В этом не было смысла или необходимости: прошлое на то и прошлое, чтобы просто быть. Но каждый раз он с каким-то щемящим сердце опасением ждал неизбежного.  Кто придумал эту байку, что шрамы украшают мужчину? Наверное, те, у кого на теле не было ни единой — даже самой крохотной — белесой черточки, те, кто привык зарабатывать деньги на чужих несчастьях и пачками строчить громкие (привлекающие внимание, но не более того) слоганы. Что могут эти люди знать о шрамах? Да и нужно ли им что-то о них знать? Она вздохнула бы сейчас и закатила глаза, вот только… Вот только подушечки её пальцев перешли на другую не менее болезненную когда-то отметину. Голубые глаза настороженно следили за лицом напротив, подмечая малейшие изменения в его чертах, но не находя их: даже будучи ребенком, он прекрасно умел скрывать свои чувства, что уж говорить теперь, когда Ло вырос. — Привет, — тихо произнесла она, после того как Ло с трудом открыл глаза. — Мы… — На корабле, — прошептала девушка. — Тебе нельзя разговаривать. Ты два дня был без сознания. Девушка положила на горячий лоб мужчины мокрый компресс. Она слабо улыбнулась. — Из подручных материалов я смогла сделать обезболивающие и ненадолго задержать распространение яда. Проинформировав Хирурга, девушка аккуратно вытерла пот со лба мужчины. Трафальгар пошевелиться не мог. Голова кружилась даже в условиях темноты; во рту было сухо, словно натерто мелом, а возможности позвать кого-либо не было: горло будто склеилось — и вместо звука Трафальгар издал какой-то придушенный не то всхлип, не то стон. Он чуть не захлебнулся в глотке воды из подсунутого ему в губы стакана. Комнату осветил вялый свет ночника, перед мутным взглядом хирурга прояснился силуэт княжны. Лицо девушки было для Трафальгара нечетким, поэтому разглядеть ее эмоции хирург не мог. Он чувствовал исходившее от неё отчуждение и настороженность, а в себе находил ответное недоверие и недоумение. Его, беспомощного и лежащего пластом, оставили на совершенно постороннего ему человека, и Ло требовалось хоть какое-нибудь объяснение происходящему. Ло прерывисто вздохнул, потому что воздуха стало вдруг ужасно не хватать. Кое-как справившись с дыханием, хирург закашлялся. Девушка положила ему на лоб холодную нежную ладонь — и Трафальгар почувствовал себя ужасно неловко. Княжна отстранилась; её голос звучал насмешливо, но без злобы и издёвки: — Похоже, Дофламинго и Коразон беспокоятся о тебе, — кажется, девушка улыбалась. — Они каждый день по несколько раз звонят по Дэн Дэн Муши и спрашивают о твоем самочувствии, — она взяла пустой стакан и направилась к двери. — Я зайду чуть позже, а пока отдыхай.

***

Дурные, болезненные сны потрошили Трафальгара весь остаток ночи. Они напоминали ему о прошлой боли, которую он хотел забыть, сбивали в комья повлажневшую постель. Он, кажется, кричал — горло драло, першило, будто набитое солью, а грудь сдавливали тиски. Ло обтирали и оборачивали в мокрую простынь, а потом, когда его колотило от холода, укрывали одеялом, которое врач, взбудораженный беспокойными сновидениями, откидывал в сторону — и снова мерз. С прояснившейся головой он проснулся под вечер. По комнате через полупрозрачные шторы навязчиво ползла розоватая полутьма, стачивая очертания мебели. Воспаленные глаза не давали в точности рассмотреть комнату и, не поняв, где находится, Ло резко сел. Столь пренебрежительному к себе отношению тело воспротивилось, отозвалось головокружением и тошнотой, подступившей уже под самое нёбо, и, дезориентированный в пространстве и времени, Трафальгар рисковал оказаться в пренеприятнейшей ситуации, но на его колени поставили тазик, а его самого непочтительно склонили, взяв за шею, над емкостью. Для вынужденного опорожнения желудка поза у Ло была неудобной до крайности, рвотные судороги отдавались болью по всем органам, и когда все закончилось, хирург рухнул на кровать обессиленный совершенно. Боль пульсировала в глазных яблоках, в голове, в разъеденном желчью горле... Трафальгар терял сознание с благодарностью к такой защитной реакции мозга. Он поймал взглядом в тумане, окутавшем комнату, белоснежную прядь волос, а потом все померкло. Следующее пробуждение не стало приятнее первого. Комната встретила Ло темнотой; растратив все свои силы на прошлую попытку, он больше не решался подниматься. — Не вставай, — прошептала девушка, запустив свои тонкие пальцы во влажные волосы Ло. — Всё будет хорошо. После этих слов и успокаивающего поглаживания по голове Хирург сам не заметил, как снова погрузился в сон.

***

Трафальгар все еще был практически прикован к постели и нуждался в помощи. Слабость оставалась при нем, крепко держала оборону; тошнота, головокружение... Да и действовавший яд не придавал врачу устойчивости. И Трафальгар, укутавшись в одеяло, осиливал лишь прогулку до туалета и обратно, и то под неустанным надзором княжны и остальных. Ло колотило, как при Паркинсоне, а руки совсем не слушались, когда Хирург держал кружку с горячим чаем. — Сколько нам еще плыть до этого острова? — прохрипел Ло. Сидевшая возле его кровати княжна лишь вздернула бровь и недоумевающе посмотрела на капитана: — Мы уже день как на месте. Ты проспал всю дорогу. Я уже давно ввела тебе противоядие, скоро тебе должно стать лучше. Убедившись, что капитан больше не собирается продолжать задавать вопросы, она вернулась к чтению книги.

***

Утром следующего дня ему стало ощутимо легче. Лихорадка отступила. В вене на левой руке он обнаружил прикрытую пластырем фиксу. Какие-то стеклянные бутыльки стояли на столе, отблескивали желтоватой жидкостью в утреннем солнце. В комнату вошла княжна, держа в руках поднос с едой. — Доброе утро. — Зачем капельница? — хмуро спросил мужчина, пытаясь сесть на кровати. — Что за глупый вопрос? Хоть я и ввела противоядие, в твоём организме по-прежнему есть остатки яда. Поставив поднос на стол, девушка прикоснулась ладонью ко лбу капитана корабля. — Хорошо, температура спала, — с долей облегчения произнесла она, а затем, немного помедлив, добавила, прикусив нижнюю губу, — моё имя... Эмили Ди Сальвадор.  И вышла из комнаты, оставив мужчину одного.

***

Следующие дни ничем друг от друга не отличались. Организм Ло потихоньку восстанавливался, о нем заботились и кормили, его передвижения ограничивали лишь его собственные чертовски медленно возвращавшиеся силы. Но в глубине души Ло чувствовал, что его восстановленное полноправие было иллюзорным. Скука, любопытство и неизвестность точили его, как черви, методично и незаметно. — Что это за остров? — спросил Ло. — Остров Могёко. — Могёко? — непонимающе повторил мужчина. — О Господи, Траффи, неужели ты не знаешь остров, на котором растет множество лечебных трав? — по виду Хирурга Эмили осознала, что он ничего не понял, и решила объяснить. — Этот остров не может найти ни один Лог Пос, потому что от него не исходит магнитное поле и на нем не живут люди. Остров Могёко — это целый новый мир, на котором обитает множество разных животных, и некоторых из них человек даже представить себе не может. А благодаря лунному излучению тут даже некоторые растения ночью светятся. — Звучит, как обычная детская сказка, — пробурчал Трафальгар. — Это не сказка! — возмутилась девушка и словно ребенок надула щеки. — И вообще, у меня есть к тебе пара вопросов. Ло выжидающе посмотрел на собеседницу. — Как, находясь в семье Донкихот, ты умудрился еще стать капитаном Пиратов Сердца? — Было дело, — хмыкнул он и отвел взгляд. — Не уходи от ответа! — возмущенно пролепетала девушка, но решила не настаивать на своём и просто задала следующий интересующий её вопрос: — Почему ты следуешь за Дофламинго? Неужели он так важен? — Это уже два вопроса, — проговорил Ло, ухмыльнувшись. — Дофламинго и Кора-сан спасли мне жизнь. Они единственные, кому я был нужен, и не отвернулись от меня из-за моего прошлого. Девушка замолчала и потупила взгляд. «Кому я был нужен... не отвернулись от меня...» — эти слова забились в её голове и проникли в самую душу. Эмили прикусила нижнюю губу: она ожидала услышать другой ответ. Всё, что угодно, но не эти слова. Она не верила, что Дофламинго может быть таким добросердечным человеком и сумеет спасти чью-то жизнь. — Зачем ты помогла мне? — неожиданно спросил Ло. Эмили задумчиво всматривалась в красные от усталости глаза Ло, а потом проговорила немного охрипшим голосом: — Человек действует в жизни подобно тому, как двигается фигура на доске, — тут нечего добавить. В каждом ходе видна сущность характера. Я просто сделала свой ход. Ближе к вечеру Ло вышел на палубу корабля. Там же он встретил своих накама, сидевших и игравших в шахматы вместе с Эмили, которая, по-видимому, уже одержала не первую победу. — Сестренка, так не честно! — обиженно проныл Пингвин. — Эмили-чан, ты можешь хоть раз поддаться? — проговорил Шачи. В ответ девушка лишь скромно хихикнула, продолжая делать свои ходы и побеждать. — Капитан! — радостно завопил Бепо, обнимая Трафальгара со спины. Остальные тут же отреагировали и с улыбками на лицах подошли к своему капитану, не скрывая слёз счастья. — Капитан! ~ Мы так рады вас видеть! — Вам уже лучше? Пингвин и Шачи так бы и стояли, обливаясь слезами, если бы в счастливое воссоединение капитана и его команды не вмешалась Эмили. Она всем видом показывала свое крайнее недовольство, что больной посмел встать с постели и сейчас напрягал своё ослабевшее тело. — Какого черта ты встал с кровати? — процедила она, скрестив руки на груди. — У тебя еще… — Я в порядке. — Нифига подобного! Тебе еще минимум неделю восстанавливаться! — шипела девушка, готовая в любой момент взорваться от недовольства. — Сестренка, полегче, — успокаивающе произнес Пин, встав между Эмили, от которой исходила убийственная аура, и капитаном, который стоял, облокотившись спиной о живот Бепо. — Трафальгар ведь капитан этого корабля. Тут он устанавливает правила. И еще он отличный врач. — Ладно, — девушка глубоко вздохнула. — Решим всё партией в шахматы. Если выиграешь ты, я оставлю тебя и приму установленные на этом судне правила. Но если победа будет за мной — ты следуешь моим указаниям до конца недели. — Идёт, — ухмыльнувшись, ответил Ло. Игра была напряженной: противники не хотели уступать друг другу, делая разные ходы и доставая заранее запрятанные тузы в рукаве. Каждый из них пытался сделать решающих ход, но другой постоянно ставил преграду или «съедал» фигуру противника. Но длившаяся полчаса игра в итоге закончилась ничьей. Как говорится, победила дружба, но в данном случае этой самой «дружбе» никто из игроков не был рад. — Еще раз? — предложил Трафальгар. — Да, — уверенно ответила Эмили. Но все остальные партии тоже закончились ничьей. Их силы были равны, и им пришлось это признать. В итоге получилось так: Эмили пришлось выслушать от капитана Пиратов Сердца целый список правил и запомнить на корабле те места, куда заходить было запрещено; а Ло с трудом и неохотой согласился слушаться Эмили до конца недели и делать то, что она попросит. А пока вся команда разместилась в комнате, немного напоминавшей небольшую гостиную, совмещенную с кухней. — Эмили-чан, а что за книгу ты читаешь? — с любопытством спросил Шачи, поставив кружку чая, которую специально принес для девушки. — Эту книгу мне часто читала мама перед сном, — она мечтательно улыбнулась, смотря на обложку книги. — В ней рассказывается, как главная героиня унаследовала от отца старинные карманные часы ручной работы. В эти часы также была встроена часть музыкальной шкатулки. И когда крышка часов открывалась, играла приятная музыка, похожая на колыбельную. Но самое главное, что благодаря этим часам она могла останавливать время, переводить стрелки и заставлять время течь так, как ей захочется. — Круто! — восхищенно воскликнул Пингвин. — Сестренка, почитай нам! Эмили перевела грустный взгляд на Ло. А потом поучительно произнесла четко поставленным голосом: — Не сейчас, Пин, нужно дать вашему капитану выпить лекарство из трав, чтобы побыстрее поставить его на ноги. Эмили и Ло вошли в капитанскую каюту. Мужчина сел на кровать и выжидающе посмотрел на девушку, которая налила какую-то жидкость в белую фарфоровую кружку, а затем, помешав в ней ложкой, подала капитану. Ло послушно выпил и поморщился от кисло-горького вкуса лекарства, на что Эмили лишь фыркнула: — Неужели не вкусно? — Терпимо, — буркнул Ло.

***

Утром Трафальгар проснулся от звука резко распахнувшейся двери. Он сонно посмотрел на обеспокоенную Эмили. На ней просто не было лица: девушка побледнела словно мел, а в глазах читался самый настоящий страх. — Ло… — начала она, подходя ближе. Мужчина только сейчас заметил, как её тонкие изящные пальцы сжимают новую газету. — Семья Донкихот… этой ночью… Её резко осипший голос дрожал. — Была уничтожена…