Слова

      В начале было Слово. И Слово было у Бога. И Слово было Бог.       Чейни кажется, что он когда-то уже слышал эти слова, где-то в другой версии реальности, в совершенно другой вселенной, где Хайду действительно было на него не похуй. Возможно, это даже было два года назад на квартире у Антона, они сидели в гостиной и тот тихо читал вслух, одной рукой лениво почесывая развалившегося у него на коленях парня за ухом. Возможно, именно поэтому Ден стоит со скучающим видом и поглощает всю агрессию, направленную в его сторону, возможно, он даже столь примитивным способом, как вызов на баттл, хочет обратить внимание на свою персону, напомнить, что он все еще здесь и никуда не делся. Хочется порвать все шаблоны, перестать быть для Хайда просто подчиненным, пусть даже таким мерзким способом, пусть даже развязав эту никчемную войну. Все-таки парень слишком любит себя, чтобы произносить какие-то вещи вслух. Больше нельзя. Не когда на нем лежит ответственность за целый филиал, не когда его за малейшую слабость может уничтожить собственная армия. Возможно, поэтому он не взял с собой своих солдат. Демон на левом плече почему-то говорит ехидным голосом Гнойного, что Чейни бегает за Хайдом как брошенная восьмиклассница.       Слова об увольнении окончательно разбивают рамки субординации и Ден победоносно фыркает, едко отвечая под одобрительные крики толпы. Наконец-то тяжелый камень с шеи падает на пол клуба и рассыпается песком с ботинок, который сюда принесли зрители. Наконец-то Ден чувствует настоящую свободу, она будоражит, заставляет кровь шуметь в ушах и картинку расплываться перед глазами. Он почти не слышит, что говорит (или орет) Хайд, лишь неотрывно смотрит тому в глаза и очень надеется, что никто не заметит, как же сильно на самом деле у него трясутся коленки.       В какой-то мере Антон прав - Сказать, что ЧЕЙNИ полупидор - это будет полуправда. И Чейни до сих пор помнит ту самую гостиную, откинутую в сторону книгу и обжигающие прикосновения рук везде. Фантомный след буквально вспыхивает, когда мужчина оказывается слишком близко, Чейни готов поклясться, что слышит скрип кожаного дивана в той самой другой реальности, чувствует сильную руку у себя на горле. Он-то как раз правильно понял правила проекта, поэтому после той ночи завязал со всеми экспериментами такого рода и не решился бы их повторять даже назло основателю Слова. Ден кривляется на публику, показывая свое полное неуважение к оппоненту, в глубине души надеясь услышать треск маски, но слышит только как трещит его собственная. Демон-Гнойный смеется и меняет свое мнение - это больше похоже на побег за мамкиной юбкой.       В конце концов, терпение теряет и сам Антон, поддаваясь на провокации, запоздало понимая, насколько все это глупо выглядит, ведь в отличие от Чейни у него точно нет права дать слабину - он и так купился на этот баттл, позволил себе еще раз увидеть парня не по ту сторону экрана, а здесь, в своей власти, на своей территории. Даже если он решит выебать Дениса прямо сейчас, то никто слова не скажет, только вежливо попросят оператора выключить камеру и быстро ретируются подальше. Хайд думает, что Чейни прекрасно понимает это сам, а еще Хайд думает, что пацана действительно не мешало бы выебать, связать руки, поставить на колени и выебать. Но для начала его надо выпороть, прилюдно высечь как суку на главной площади.       Чейни действительно понимает все, но остановиться не получается, ведь будь Антон хоть трижды отцом-основателем, да хоть самим Господом Богом - это не давало тому право орать на него вне баттлового формата. Он заводится еще сильнее, все внутри натягивается до предела, время в кругу останавливается и Ден отвечает своему воображаемому демону, что даже мамка не смела повышать на него голос. Конфликт хочется продолжить, и он самоуверенно предлагает выйти - руки так и чешутся двинуть по этой небритой роже, но его предложение остается без внимания. Второй раз поддаваться на провокации Хайд не собирается, вместо этого он милостиво протягивает руку, желая сгладить конфликт, однако Чейни смотрит на нее, как на нечто нереальное, и призывает читать дальше. Дело не только в их (его) принципиальной вражде, просто Денис помнит, насколько у мужчины сильные горячие руки. В этот момент он ни капли не жалеет, что взял с собой Берсерка, чье незыблемое присутствие за спиной придает сил, одним фактом своего существования не давая совершать фатальные ошибки. И пусть Хайд хоть сотню раз высмеивает это решение в своем Слове, оно оказалось самым правильным из всех возможных. Поганый Демон смеется, говорит, надо было взять с собой только пачку презервативов и смазку - все остальное было лишним. Берсерк за спиной совсем не лишнее - это Чейни осознает, когда чужая рука с жетонами обжигает плечо и от этого намеренного прикосновения едва не подгибаются колени. Хочется сбежать, сорваться и исчезнуть, но он, чувствуя поддержку друга, успокаивается и лишь сдержанно предупреждает мужчину о распускании рук. Где-то на задворках сознания Ден добивает себя сам, представляя, как Гнойный, если бы стоял рядом, деликатно предложил бы ему убрать за собой лужу, ну или хотя бы пользоваться прокладками. Нет, эту вечно пьяную рожу он бы не взял с собой, даже если обязательным условием участия в фесте стало бы наличие как минимум двух участников из одного филиала.       Баттл завершается на какой-то слишком уж драматической ноте, спасибо Хайду за это, и они долго смотрят друг другу в глаза под шум толпы. В какой-то момент Чейни даже хочет отвести взгляд, но вместо этого усмехается, его опора все еще надежно стоит, а какие-то жалкие секунды растягиваются на целые столетия. Миллионы миров и сотни измерений рассыпаются за это время и Антон сдается первым, в очередной раз протягивая руку, но Чейни упорно продолжает стоять на своем. Парень стоит с самым настоящим видом победителя, когда его оппонент опускает голову, Ден знает, что, быть может, не победил в баттле, однако победил лично для себя, непреклонно отстояв себя и свой филиал.       Наконец-то они могут разойтись, и Ден обнимает Берсерка, говорит спасибо за поддержку, пока Мерзкий Ди кривляется на камеру. Далее идут короткие разговоры со случайными людьми, ничего не значащие слова, пока он пробирается на выход из клуба. Хочется курить, а заодно свалить как можно дальше, в идеале даже в свой номер в отеле. Чейни так и делает, прикуривает сигарету и медленно идет по дороге, успокаивая себя мыслями о прекрасном теплом вечере и красивом закате, а мысли о только что закончившемся сражении он старается запихнуть как можно дальше. Все закончилось.       Чейни понимает, что ошибся, когда внезапно чужая рука обжигает плечо, заставляя замереть. Ему даже оборачиваться не надо - слишком очевидно, кто стоит сзади - эти прикосновения нельзя спутать ни с чем. Ден сглатывает и медленно, как в каком-нибудь дурацком фильме, оборачивается, отступает на шаг, обрывая физический контакт. – И что ты тут забыл? - кажется, у парня предательски дрожит голос, ведь сейчас они остались наедине, если не считать случайных одиноких прохожих, а это значит, что маску держать не получится и Хайд просто сожрет его с потрохами. – Пришел забрать свой приз, - по голосу отца-основателя невозможно понять, издевается он сейчас или нет, но Чейни кривится и отступает еще на один шаг. – Если у тебя провалы в памяти, могу напомнить, что на фестивале победителя в баттле выбирает каждый сам для себя. Ты ошибся, папаша, - хочется развернуться и уйти, но у Чейни дрожат коленки и он может только медленно отступать, боясь повернуться к Хайду спиной.       В конечном итоге все хорошее заканчивается, и парень оказывается вжат чужим телом в стену какой-то стремной подворотни. Здесь нет толпы, нет Берсерка, только он, Хайд и ехидный голос Гнойного в голове, говорящий что он, Чейни, ломается, как целка. Чужие губы обжигают шею, оставляют на коже отметки, Хайд говорит, что Чейни сказочный долбоеб, что его мало пороли в детстве и это надо исправить, что плевать он хотел на Питерский филиал, пусть делают там что хотят. Хайд вообще много говорит в перерывах между поцелуями и Ден впервые в жизни не знает, как ему реагировать в данной ситуации. В один момент что-то ломается и он сам тянется к губам Антона, как-то отчаянно впиваясь в них, кусает до крови и зализывает собственные следы.       Кто и когда вызывает такси остается неизвестным, но Чейни, сидя на заднем сидении, устроив голову на плече у Хайда, думает, что впервые за последние два года поступает правильно.