A Second Chance

Шерлок в конце концов ослабил хватку и принялся массировать кожу головы Джона. Обоим потребовалось достаточно много времени, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание. Произнесенные Джоном слова прозвучали мечтательно искренне и сладостно. – Ты веришь в любовь с первого взгляда? Нет, да сейчас он знал, на что было похоже истинное счастье. Широкая обращенная к потолку улыбка просочилась в его интонации. – Сейчас да. – Хорошо, – промычал Джон, посылая по всему телу Шерлока мурашки. Ткнувшись носом Шерлоку в горло, он затих на какое-то мгновение. Убаюканный приятными прикосновениями Шерлок почти успел задремать, как Джон заговорил снова, тихим нежным голосом. – Потому что я понял в тот самый момент, когда только вошел в ту лабораторию в Бартс. Ты взглянул на меня, и я понял. Сердце Шерлока пропустило удар, и в то же время разум стремительно пробудился от дремы, фокусируясь на произнесенных словах. Джон влюбился в него еще тогда? Оба Джона? Он крепче обнял того, который так восторженно отзывался о нем сейчас. – Я понял, что ты невероятно удивительный и незаурядный. Понял, что ты каким-то непостижимым образом подходишь мне. Понял, что ты важен мне. Что ты нужен мне, – длинно выдохнув, он слабым голосом признал: – За всю мою жизнь не было такого, чтобы кто-то был мне нужен, но я за какую-то долю секунды понял, что ты нужен мне. Джон провел кончиком носа по шее Шерлока и поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Мужчина выглядел ошеломленным. Никогда еще, за столько лет, он ни разу не видел Джона настолько счастливым. Его лицо просто таки светилось от счастья. – Клянусь, Шерлок, ты нужен мне так же сильно. Он коротко, но сладко поцеловал его, а затем вытащил обмякший член и избавился от презерватива. Некоторая неразбериха с конечностями, подушками и простынями. В конце концов, Шерлок устроился на своей половине кровати, обвившись вокруг Джона и перекинув через него руку и ногу. Джон в свою очередь обвил своей ногой ногу Шерлока, так что они оказались тесно переплетены, руки же он запустил в его вьющиеся волосы. Между ними воцарилось молчание. Шерлок затерялся в размышлениях об альтернативных временных линиях. Было бы опрометчиво полагаться на эти иллюзии, но вероятно все это не было галлюцинацией. Наука в подобных вещах в лучшем случае ограничивалась лишь теориями. Он изо всех сил боролся с собой, стараясь не слишком надеяться на то, что заснув сейчас здесь, не проснется на пять лет позже в пустой кровати и квартире, но ничего не мог с собой поделать, продолжая обдумывать идею. Если этот Джон влюбился в него, едва увидев, значит ли это, что и второй Джон влюбился тоже? Если бы он рискнул их дружбой до того прыжка, это бы сработало? Если бы он рискнул, после своего возвращения, это бы сработало? А вообще, не все ли равно? Сейчас, кажется, результат получился лучшим, из всех возможных, время – лучшее из всех возможных. Они молоды. Они только познакомились. Они не станут тратить время понапрасну и вместо этого насладятся друг другом. Если бы он мог выбрать момент, абсолютно любой момент, чтобы получить второй шанс, он бы выбрал именно этот. Изменить одну совершенно незначительную деталь, чтобы изменить всё. Но останется ли все так, как есть сейчас? Останется ли он сам? Он не очнется? Он вообще сможет жить дальше, если все просто исчезнет? Джон легко потянул Шерлока за прядь волос. – Ты слишком много думаешь. Я уже почти могу тебя слышать. – Прости, – на автопилоте пробормотал Шерлок, мысли все еще продолжали крутиться в голове. Ему нужно было понять, как он оказался здесь, однако спичечного коробка, который можно было бы изучить, у него не было, в его распоряжении остались лишь его собственные воспоминания, но в них было мало чего-то необычного. Если бы он только мог понять, каким образом оказался здесь, тогда он мог бы избежать того – чем бы оно ни оказалось – что вызвало то, что сейчас происходит и остаться. Если бы он мог… Джон снова потянул его за прядь, более настойчиво прерывая его мысли. – Ты все еще думаешь. Беспокоишься даже, я бы сказал, – второй рукой он наклонил голову Шерлока так, чтобы встретиться с ним взглядом. Тот моргнул, но подчинился. – Тебе совершенно не о чем беспокоиться, любовь моя. Глаза Джона светились от нежности, и сердце Шерлока растаяло. Слова сорвались с губ прежде, чем он успел их остановить. – Что если с наступлением утра всё исчезнет? Я не смог… Джон улыбнулся, светлой, чудесной улыбкой. Запечатлев на лбу Шерлока поцелуй, он прошептал: – Не исчезнет. И хоть они говорили о несколько разных вещах, Шерлок вцепился в него, чтобы получить уверенность. – Откуда ты знаешь? Джон успокаивающе провел по его волосам, прочертил линию вдоль шеи и ниже – по позвоночнику. – Потому что жизнь сурова и жестока, но каждый мой шаг был сделан, чтобы найти тебя. Нет ничего, что способно разделить нас, не после того, как я дошел. Я буду здесь. Прямо здесь. Он хотел поверить. Он хотел знать, что жизнь не настолько подлая штука, чтобы снова забрать у него Джона тотчас, едва он обрел его. – Прямо здесь? Джон снова принялся поглаживать его плечи, вырисовывая кончиками пальцев замысловатые узоры на спине. – Прямо здесь. Все прекрасно. Более, чем прекрасно. Шерлок длинно выдохнул и расслабился, все так же продолжая цепляться за Джона, но позволив себе выкинуть все мысли из головы. Что бы ни случилось, это произойдет, а сейчас у него есть Джон. Бороться со сном даже для него проигранная битва. Лучше всего будет просто проверить, увидеть, что же именно произойдет. А сейчас, если уж ему суждено снова проснуться в своем времени вместо того, чтобы лежать и накручивать себя, лучше провести эти минуты с Джоном. Он прижался к нему теснее, уткнувшись носом мужчине в шею и вдохнув его запах. Его Джона. Неважно, что будет дальше, хотя бы одну ночь он провел со своим Джоном. А это намного больше, чем то, на что он когда-либо осмеливался надеяться после своего возвращения. – Намного более чем прекрасно, – пробормотал он, закрывая глаза. – Все идеально. Он слушал биение сердца и дыхание Джона, убаюканный невероятно реалистичным ощущением довольного и счастливого Джона Уотсона лежащего рядом с ним. Он понял, когда Джон задремал. Он еще какое-то время цеплялся за сознание, впитывая ощущения, запоминая этот момент. Это было невероятно глупо, но он продолжал надеяться и умолять то божество, или причуду науки, или аневризму в своей голове – чем бы это ни оказалось, что бы ни привело его сюда – пусть позволит ему здесь остаться. Разве он не заслужил счастья? Только в этот раз. Просыпался он медленно. Разум был заторможен. Он спал намного дольше, чем обычно. Обычно ему доставались лишь какие-то обрывки сна. Внезапно он понял, что может сказать, что выспался. Он сосредоточился, чтобы заставить мозг снова работать. Сделал глубокий вдох. Завтрак. Он почувствовал запах готовящегося завтрака. Вафли, пожалуй. Шерлок снова втянул носом воздух. Нет, блинчики. Да. Яйца. Сосиски. Фасоль. Тосты. Распахнув глаза, он увидел, что постель пуста. В голове вспыхнула искра беспокойства – прошедшая ночь могла просто раствориться в дымке небытия. Кровать была пуста. В комнате ни единого явного признака о прошедшей ночи. Готовить могла миссис Хадсон. Он резко подскочил на постели в панике. А потом с кухни донесся грохот и – совершенно очевидно – голос выругавшегося Джона, принявшегося отмывать лопаточку и выроненную сковороду. Джон. Он пулей вылетел из постели и нащупал дверную ручку. Если бы в этот момент сверху на него не свалился висящий на задней стороне двери халат, он вряд ли бы вспомнил о необходимости накинуть на себя что-то. Спешно натянув синий шелк, он ворвался в кухню. Джон приветливо ему улыбнулся и положил сковороду в раковину. – Прости. Я встал, чтобы что-нибудь приготовить, но в холодильнике кроме человеческих пальцев ничего не оказалось. Не сказать, что этого достаточно для сытного завтрака. Сделав шаг к Шерлоку, Джон урвал с его губ поцелуй и жестом указал ему садиться за стол. – Я не разбудил тебя? Он все еще здесь. Внутри Шерлока все боролось между двумя желаниями: ошеломленно разинуть рот и расплыться в ликующей улыбке. Он просто сел, но лишь потому, что если бы не сделал этого – рухнул на пол. Он ведь спал. Он никогда не спал в своих снах или галлюцинациях. Четко свои сны он вспомнить не мог, но по большому счету все они были похожи. А здесь, он все еще был с Джоном. Это было идеально. Больше, чем просто идеально. – Только не говори, что не голоден. Прошлым вечером ты ничего не ел, а я теперь, хоть это и вышло случайно, точно знаю, что ты все таки человек, – Джон поставил на стол перед Шерлоком тарелку с завтраком и кружку чая. – Так что ешь. Шерлок уставился на тарелку. Выглядело аппетитно, хотя, Джон хоть дважды мог все сжечь, в этот момент это не имело бы значения и все равно бы выглядело аппетитно. Солнечный свет этого удивительно ясного дня наполнил гостиную, оттуда проникнув и в кухню. Квартира наполнилась теплом и светом. Она была наполнена обнадеживающими ароматами – приготовленной еды, пыли, Джона и книг. Он потянулся за вилкой и провел кончиками пальцев по ее гладкой блестящей металлической поверхности. Прохладная на ощупь. Чисто вымытая. Скорее всего потому, что Джон – справедливо, надо отметить – скептически отнесся к чистоте всех предметов, лежащих в буфете. Взяв вилку в руку, он потянулся к омлету. Тот был довольно хорош, не без некоторых незначительных недостатков, своего рода реалистичных деталей – края слегка подгорели – но все еще был мягким и нежным. Джон сел в углу слева от него. Деревянный стол и стулья слегка поскрипывали. Он легко обнадеживающе задел его бедро коленом, имитируя прошедшую ночь. Все было реально. Без дальнейшего анализа, он не мог сделать другие выводы. Он на самом деле был здесь. Что бы такое ни произошло, сейчас он находился здесь на Бейкер-стрит с Джоном, помолодевшим на пол десятка лет. И до тех пор, пока не появятся новые факты и основания, для всего происходящего было только одно объяснение, которое он может принять. Он посмотрел на Джона. Когда тот наклонил голову, в солнечном свете в светлых волосах мелькнули редкие седые прядки. Пока он ожидал оценку Шерлока, на его добродушном лице на миг отразилось легкое беспокойство. – Не вкусно? Джон был реален. Он наклонился, чтобы поцеловать его – просто потому, что мог это сделать. Джон ответил ему. Он не отстранился. Не кинулся прочь. Он вернул ему поцелуй. На вкус он был как чай и тосты. Шерлок еще несколько мгновений продолжал его целовать, поддразнивая и смакуя, а затем оборвал поцелуй. Джон что-то низко, довольно промычал, снова открывая глаза, в то время как Шерлок любовался его покрывшимся румянцем лицом. – Просто потрясающе. Джон просиял в ответ на похвалу и вновь принялся за свой завтрак. Шерлок потратил это время на то, чтобы, понаблюдать за Джоном, хотя его разум куда более сильно был поглощен мыслями о том, как долго ему нужно ждать, чтобы соблюсти приличия, прежде чем он снова сможет его поцеловать. * * * Дальше не происходило ничего экстраординарного. Они поели. Нацеловались всласть. Мыть посуду было слишком скучно, так что вместо этого Шерлок утащил Джона из кухни, чтобы затащить его в душ. Затем Шерлоку пришлось натянуть рубашку и брюки, чтобы помочь Джону перевезти его вещи из старой квартиры. Этот день ничем не отличался от самого обычного дня. От Лестрейда пришли еще несколько смс с вопросами. Но Шерлок проигнорировал все двусмысленные намеки. Миссис Хадсон, когда они вернулись с вещами Джона, как и обычно щебетала без умолку, что нисколько не раздражало. Она хлопотала над своими мальчиками с присущей только ей манерой, до тех пор, пока в середине дня не объявился Майкрофт. Шерлок пропустил мимо ушей все вопросы, касающиеся себя и Джона – ответ и без того был написан у обоих на лицах – вместо этого переведя тему разговора на самого Майкрофта. Тот вышел из себя из-за того, что его обвинили в том, что он одинок, а его поспешное бегство скорее лишь подтвердило правоту Шерлока. Джон приготовил стирфрай. Шерлок немного поиграл на скрипке. Им удалось неплохо провести вечер. Они смотрели по телеку ужастик, и Шерлок комментировал чуть ли не каждую сцену, предугадывая каждый поворот в сюжете, что весьма забавляло (или раздражало) Джона, а затем повалил Джона на диван. Как Шерлок и сказал прошлой ночью, диван и близко не оказался достаточно широким для двоих мужчин, так что они перебрались в спальню. Вид лежащего под ним Джона был, пожалуй, самым шикарным зрелищем из всех возможных. Радость. Удовольствие. Желание. Доверие. Покрасневший и бессвязно стонущий. При виде его Джона – ни много ни мало – захватывало дух. На следующее утро – да и каждое последующее в течение еще долгого времени, если говорить откровенно – Шерлок просыпался и тут же начинал искать Джона. Иногда он лежал рядом с ним, реальный, из плоти и крови, и Шерлок тут же успокаивался. Иногда он был в уборной, или готовил на кухне завтрак, или работал. Шерлок терпеть не мог его работу, но знал, что не может жаловаться по этому поводу, не тогда, когда количество дел, над которыми работал он сам, стало неуклонно возрастать. Джону нравилось чувствовать себя полезным, помогать людям. Он не имел права лишать его этого. Шерлок знал это в большей степени, чем могла бы знать его более молодая копия, и он старался сглаживать самые из своих мрачных тревог. Эти тревоги, которые случались редко и быстро проходили, поскольку ему достаточно было лишь подумать о том, где бы он сейчас был, если бы не был сейчас здесь с Джоном, этого было достаточно, чтобы противостоять любым обстоятельствам. Поначалу Шерлок опасался, что ему будет скучно снова проживать те моменты, которые он уже прожил, но все стремительно изменилось после произошедшей цепочки событий. Насчет жизни того таксиста Мориарти отреагировал достаточно быстро, чтобы быть уверенным, что тот не проживет под стражей долго. Какие-то из повседневных рутинных дел изменились лишь слегка, в отличие от знаковых, с течением времени полностью переменившимися. С китайским синдикатом дела приняли решительно иной оборот, поскольку он смог моментально найти Су Линь Яо и уберечь Джона от похищения в самый разгар свидания, раз уж никакого свидания не было. Мориарти тут же сменил тактику, что с одной стороны оказалось несколько пугающим, с другой же сделало жизнь несколько более интересной. Жертвы, выбранные в качестве бомб, изменились достаточно, чтобы Шерлок снова мог использовать свои дедуктивные способности, не опираясь больше на полученные из своей прошлой жизни знания. Не прошло и года, как все происходящее вокруг изменилось настолько, что предсказать хоть что либо, больше не представлялось возможным. Даже несколько мировых событий, на которые он не должен был повлиять настолько сильно, с течением времени изменились. Это скорее стало своего рода доказательством, что судьба мира не предопределена, и заставило Шерлока задуматься о том, что даже незначительные действия любого человека могут влиять на историю. Шерлок сделал предложение Джону в тот самый миг, когда Мориарти был убит. Он не смог заставить себя официально узаконить их отношения до тех пор, пока не покончит с этой конкретной угрозой. Джон хмыкнул, пробормотав что-то о неподходящем времени, но это не имело никакого значения, ведь он сказал «да». Шерлок начал видеть кошмары. Он просыпался, преследуемый видениями прошлой жизни. Он использовал сны, чтобы рассказать Джону правду, не озвучивая ее вслух. Ибо никто, даже он сам, не поверил бы, что Шерлок не сошел с ума. А может быть, он действительно спятил. Может быть все происходило только в его голове, так это было или нет, он не особо горел желанием узнать, что было реальностью, а что ей не являлось. Это – реальность. Это – его жизнь. На лице Джона отразился ужас, когда Шерлок подробно описал свои воспоминания. Ему стало легче, после того, как он поделился с Джоном этой тайной – по крайней мере, немного легче – убедился, что нет ничего, что способно разрушить их связь, и дал твердые заверения, что больше никуда не отправится без Джона. Шерлок бы никогда не смог и не сможет снова совершить что-то подобное. Очень интересно было наблюдать за жизнью, когда, спустя годы, он снова «вернулся» в настоящее. Их жизнь значительно изменилась, в то же время оставшись прежней. Джон работал врачом. Был женат. Ждал ребенка. На его работе обещали проспонсировать суррогатную мать и пребывание в палате для новорожденных. Шерлок только сердито пыхтел из-за необходимости всех этих консультаций, но Джон настоял на том, чтобы откладывать для ребенка деньги. Шерлок втайне больше беспокоился не о том, что возможно он ужасен в обращении с детьми, сколько о том, что тот, как только появится, заменит его для Джона. Он волновался об этом многие месяцы. Джон изо всех сил старался успокоить его, но все было без толку. Ровно до тех пор, пока в их доме не оказался небольшой сверток, повернувший их жизни в совершенно ином направлении. Шерлок наблюдал за тем, как Джон берет его на руки. Один лишь взгляд на Джона, держащего на руках Уильяма Хэмиша Уотсон-Холмса, и все сомнения тут же смыло прочь. Он был миниатюрой Джона. А значит – совершенством. Прошли годы. Миновали десятилетия. Опасности приходили и уходили. Дела были наполнены загадками и ужасами. Колыбельные превратились в чтение книг, а затем в громкое «Выйди из моей комнаты, пап!» Уилл рос очень умным и заботливым и был так сильно похож на своего отца, хотя Джон настаивал на том, что он был очень похож на обоих отцов. Когда Уилл отправился в университет изучать химию, Шерлок наконец-то признал, что его точка зрения была ошибочной. Жизнь – чего Шерлок никогда не мог представить – состояла из множества замысловатых и сложных путей, но одно в ней всегда оставалось неизменным. Джон. Джон – чтобы служить связующим звеном. Джон – чтобы успокоить и утешить. Джон – чтобы подтолкнуть к чему-то. Джон – чтобы отругать. Без Джона все бы рассыпалось осколками, но Джон – непоколебимый, надежный и преданный. Спустя десятилетия Джон был все так же верен ему и обожал его, как и в ту самую первую ночь. То, как он смотрел на Шерлока – никогда не менялось. Ни единой мелочи. Спустя годы его глаза при виде Шерлока все так же начинали светиться. Даже когда они вышли на пенсию, просыпаясь, Шерлок тут же начинал искать Джона. Не имело значения, что он просыпался постаревшим, их дом находился за городом, а спальня совершенно отличалась от прежней. Единственно, что было важно – Джон. Если Джон был рядом с ним, или где-то неподалеку, тогда его мир – этот мир – правильный. Может быть все это был один длинный тщательно продуманный сон. Может быть он заплутал в собственном разуме, находясь в коме. Может он неосознанно совершил путешествие во времени. Он никогда не искал окончательного ответа. Это уже не имело никакого значения. Не после того первого утра. Это была реальность. Это – счастье. Это – дом. И если вам подарили второй шанс – стоит ли спорить? END