Статья мечты.

      Девушка вновь лежала в кровати с головокружением, но этой жуткой слабости и давления в лёгких больше не было, правда комок неприятных ощущений застыл в горле, не давая возможности расслабиться. Голубые и, всегда ясные, как небо, глаза, сейчас были затуманены и полуприкрыты, ведь если бы та их открыла, то приступ тошноты точно одолел бы её, ведь перед глазами всё плыло и танцевало в непрерывном вальсе, описывая круги.       Рядом с диваном, на котором она лежала, часто возникали физиономии то Мейбл, то Диппера, но чаще всего мелькало лицо черноволосой, до жути обеспокоенное и с глазами на мокром месте.       -Когда же она поправится, -постоянно приговаривала Ано, меняя мокрую тряпочку на голове рыжей, косо поглядывая на ту.       -Как получится, так и поправится, -отвечал той Форд, проходивший мимо, а зеленоглазая лишь вздыхала, опуская голову и отсаживаясь на стул чуть поодаль.       Конопатая слышала, как Мейбл спустя каждые полчаса спрашивает у Ано, как рыжая чувствует себя. Черноволосая лишь жала плечами. Но как-то раз, шатенка, заговорщески понизив голос, кроме традиционного вопроса, задала ещё один:       -Почему Аня не любит воду?       Этот вопрос поставил зеленоглазую в тупик, ведь та и сама не знала на него ответа. Рыжая никогда не рассказывала о своих страхах, а если и рассказывала, то почему они у неё появились-не говорила. Да девушка и не спрашивала, понимая, что это больная тема. А потому лишь ответила: -Это её личное дело. Если захочет, то скажет нам об этом, -после чего холодно отвернула голову и скрестила руки на груди, показывая этим, что не хочет говорить на такие темы.       Спустя время голубоглазая заснула, свернувшись комочком и обняв себя руками. Та то и дело вздрагивала, ворочалась во сне, а свидетельствовало это о том, что ей снится какой-то сон и, судя по ощущениям конопатой, не такой уж и хороший.       Шум прибоя. Лучезарные волны бьются о берег, облизывая жёлтый песок. Белая пенка, напоминающая быстрых барашков, вздымалась на гребнях маленьких волн, а потом разбивалась в тысячи мелких капелек, вновь попадая в бесчисленные воды океана. Пляж практически пустой, лишь несколько детей носятся по нему, играя в догонялки, оставляя на песке следы от босых ног. Большие чайки, серых и белых цветов, кружат над водой, над берегом и издают свои пронзительные крики, давая понять, что пляж не такой уж и пустынный, что тут есть они, вечные его хозяева.       Дети в какое-то мгновение остановились и отправились на буну, которая с плеском разрезала крупные волны, превращая те в мелкие, почти незаметные. Они скинули с себя лишние вещи и стали прыгать в воду, с радостными криками и возгласами. Они топили друг друга, брызгались, всё выглядело так невинно и весело.       Но одна девочка, самая младшая из присутствующих, с яркими рыжими волосами и в очках, сидела на буне, болтая ножками и глядя на веселящихся друзей, с лёгкой обидой во взгляде. Она ещё не умела плавать, а потому не лезла в воду, боясь утонуть.       К ней на буну поднялся темноволосый мальчик, чуть старше чем она, сел рядом с ней и те начали разговаривать, что безумно подняло рыжей настроение. Те разговаривали в течении часа, пока остальные ребята не забрались следом. Дети вновь начали играть в догонялки, но теперь забегали и на буну, совсем забыв об осторожности, а зря, очень зря.       Кто-то толкнул девочку с буны, совершенно случайно, просто поскользнувшись и задев ту ногой. Она даже вскрикнуть не успела, как волна поглотила её. Рыжая со всей силы лупила руками и ногами, пытаясь всплыть, но ей не хватало опыта, да и течение было слишком сильным для такой маленькой девочки. Вода забиралась в лёгкие, наполняя их, отчего те надрывались и ныли от боли, уши закладывало, а малышка совсем потерялась в пространстве и выбилась из сил, просто уходя на дно, вниз. Темнота обступила голубоглазую со всех сторон, не давая лазейки, а потом та просто отдалась ей, окунувшись с головой и потеряв сознание.       Приоткрывает глаза и видит белый потолок больницы, лампы, мелькающие на нём. Лица медсестёр, очень озабоченные и даже перепуганные, но сохраняющие холодность и рассудительность одновременно. Мать, которая бежит рядом, утирая глаза платком, то и дело высмаркиваясь в него, а потом снова темнота, всепоглощающая, не было даже звуков. Только тьма и тишина, верные спутники каждого погибшего человека.       -Мы потеряли её, -голос будто издалека, такой тихий, что его практически не слышно. Врач опускает повязку, грустно и в последний раз поглядев на такое маленькое, бездыханное тельце и вдруг видит, что вновь вновь пошёл пульс, а значит и забилось сердце.       Темнота вокруг отступает, а все ощущения возвращаются. Рядом мама, сидящая на стуле, плачет в плечо отца, но то не слёзы боли и потери, а слёзы радости и счастья, сопровождаемые лёгкой улыбкой на добром лице.       Рыжая вновь содрогнулась и распахнула голубые глаза, вся в поту. Она резко села и огляделась, а поняв, что всё это был просто сон и сейчас та находится в Хижине Чудес, где рядом на стуле спит черноволосая, пуская слюнки с уставшем выражением лица. Это вызвало у девушки улыбку. Её больше не тошнило, не было температуры и головокружения, зато появился голод, причём лютый. А потому Аня встала и отправилась на кухню, чтобы взять чего-нибудь перекусить.