"Никому не позволяй погасить в тебе искру"

      Нужно потерпеть несколько дней, говорил я себе… Несколько дней… Но блин, никто не говорил, что нужно подождать несколько месяцев, даттебайо!!! Я устал, физически и морально… Это каждодневное напряжение от ожидания, позвонят тебе или нет...вдруг у меня в это время будет набит рот едой, и когда меня спросят, готов ли я приступить к работе, я пробубню что-то типа «Фа» (да), или я буду в туалете, и они услышат, как кто-то левый справляет нужду, либо вообще, грабитель украдет телефон, а мне в этот же момент позвонят!!! Эта нервотрепка меня достала! А еще я без парня, который меня бросил два месяца назад. Довольно унизительным способом, скажу я вам. Для гея оскорбительны две вещи: первая, когда в самом людном месте при всех кто-то говорит: «Господи, и здесь пидоры!»; вторая: когда БЛИЗКИЙ тебе человек это говорит. И вот, мой бывший парень пришел ко мне на работу и, тыча в лицо своим пальцем, крикнул на всю кофейную: «Почему у вас работает этот чертов пидорас?». После этого случая ко мне с заказами мало кто подходил.       Раз уж у меня мало заказов — это значит, что и моя зарплата МАЛЕНЬКАЯ! Серьезно.Что за дискриминация в нашем время? Почему люди так относятся к людям, которые «не такие, как они»? Я этого не понимаю.       В свой последний рабочий день, я решил каждому, кто подойдет ко мне с заказом говорить одну фразу. Я подумал, что мне надоело это отношение и найду себе другую подработку на время. «На время», повторял я себе каждый раз… Каждый раз…       На удивление, заказов было у меня чуть больше, чем один или два человека. Вот темноволосый парень подошел заказать свой Кофейный Фраппучино. Этот привлекательный незнакомец приходит каждый вечер после случая с моим бывшим, заказывает свой напиток, дает чаевые и уходит. — Клубничный лимонад.       Что? Но почему сегодня Клубничный лимонад? –Сейчас. Желаете еще чего-нибудь? –Нет.       Я закончил делать его напиток, склонился к нему и сказал, глядя в его черные, словно ночь глаза: –Никому не позволяй погасить в тебе искру.       Он лишь улыбнулся и пошел к выходу. Тихо, так, чтобы я услышал, сказал: «Добе».       Я промолчал, подумал, вдруг мне это послышалось? Из-за того, что я устал, мне могло много чего послышаться. –НАРУТО! МОЖЕТ, ХВАТИТ ГОВОРИТЬ ЛЮДЯМ ЭТО, ВСЕМ ПОХЕРУ НА ТВОЁ ОБОДРЯЮЩЕЕ ДЕРЬМО?       Черт! Я поднял голову и посмотрел на потолок. Он всегда был такой… кривой?       Господи… Как же мне надоела эта работа, это место, это отношение и вечно пищащая по любому поводу сотрудница Ино, она же дочь директора.       Я повернулся к ней с бесстрастным выражением на лице. Глядя в ее глаза, снял с себя фартук, аккуратно сложил, театрально вытер пыль, вручил его ей как подарок, склонился к ее уху и сказал: –Милая, никаким гребаным способом ты не сможешь погасить эту искру во мне.