Часть 1
17 сентября 2016 г., 03:48
— Ты точно уверен, что это не паленное пойло? — парень с рыжими волосами, сидящий до этого в кресле, подскочил и принялся вертеть в руках стеклянную бутылку.
— Я тебе в третий раз объясняю: тетка привезла его из Шотландии и сказала, что просто напиток богов, — хозяин бутылки подошел к другу и вырвал из его рук спиртной напиток. — Не хочешь — не пей.
***
Чон Хосок и Мин Юнги друзья еще с детства. Можно сказать, что росли в одной песочнице. Первый — танцор, просто ромашка-очаровашка, а второй же более меланхоличный и довольно-таки ленивый. Дуэт двух противоположностей держался очень долго, эти двое, можно сказать, дополняли друг друга. Если Юнги приползал из университета еле живой в свою однушку и входил в состояние «Мир полное дерьмо», то второй приходил к нему домой, всячески успокаивая и поднимая настроение. Если вы подумаете, что только Хосок старался поддерживать своего друга, то это не так. Мин, в свою очередь, всегда контролировал и держал в рамках раскрепощенного в своем поведении Чона. Из-за разницы в год ребята не могли часто видеться, ведь разные курсы и дополнительные занятия постоянно мешали, но они старались выкраивать пару часиков, чтобы видеться хоть иногда.***
— Наливай, — Мин протянул свою тоненькую руку, в которой находился тумблер, и закатил глаза. — Долго вошкаться будешь? — Открывай сам, маникюра не имеем, а чертова этикетка наклеена слишком плотно, не подцепить, — Хосок передал бутылку старшему и уселся на диван, рядом. — Попробуй ножиком. Спустя длительное время ребята наконец-то расправились со злосчастной бутылкой и разлили в тумблеры небольшое количество жидкости. Юнги сделал глоток и сморщил лицо, напиток неприятно обжигал горло, спускаясь вниз по пищеводу. — Неплохо, довольно терпкий, — Чон разлил еще по чуть-чуть и включил телевизор, делая звук на минимальную громкость. — Ну ты прямо сомелье, не выебывайся и пей, — рыжий толкнул друга в бок и, облокотившись на спинку дивана, элегантно подтянул к губам бокал. — Сам-то давно в ряды знатных людей вошел? — Чон рассмеялся, обнажая белоснежную широкую улыбку. — Так хочу шоколада. Юнги встал с кресла и, пошатываясь, направился на кухню. Вернулся парень оттуда с плиткой шоколада с орехами. Это было любимое лакомство друга, поэтому Мин всегда хранил парочку на важные случаи, например, чтобы тот помог с курсовой. — Ты мой спаситель, — Хосок, увидав обожаемую сладость, подскочил и запрыгал на месте. — Дай, дай, дай. — Меня так разморило, может посмотрим что-нибудь? — рыжий присел и закинул ноги на журнальный столик, на котором стояла бутылка и две тарелки с жареными свиными ушками. — Порнушку, — младший со смеху чуть не упал с дивана. — Нет, а правда. Мы же взрослые люди. — Глядя на тебя, я бы так не сказал. — Не будь букой, мой одногруппник недавно советовал неплохой фильм, сейчас вспомню, — шатен почесал затылок, а после принялся вбивать название в поисковик. — Ты прямо ценитель порнушки, — хозяин квартиры осушил последний бокал и откинул голову на спинку, ощущая легкое головокружение. — Наш девственник нецелованный снова развозмущался, люди, вы только посмотрите на него. Чон включил фильм и подсоединил ноутбук к телевизору напротив диванчика. — Это так странно, смотреть это не в одиночестве, — заговорил танцор, не сводя с экрана глаз. — На трезвую голову я бы таким не занимался. — Не бухти, а смотри, — смотреть фильм старшему было не так интересно, его больше заинтересовал шатен, который, не отводя взгляда, закусывал свою губу и принялся открывать рот из-за сбившегося дыхания. Хосок уже сто раз пожалел о своей затее, ведь ото всех охов-вдохов в штанах становилось чертовски тесно, а от всего выпитого, чувства только сильней обострились. Чон осторожно оттянул джинсы вниз, дабы они не впивались сильнее, но от этих прикосновений становилось только хуже. — Ты тут чего, дрочить собрался? Это омерзительно, чувак, — Юнги тяжело задышал, но почему-то именно эта ситуация дико заводила его. — Что в этом такого? Мы же лучшие друзья, я видел тебя без штанов чаще, чем твоя мама. Если бы тебе не нравился фильм, то не было бы и этого, — Сок указательным пальцем тыкнул старшему в пах и рассмеялся. — Успокой свои гормоны, ебантяй, это первый и последний раз, когда мы пьем вместе. — Ну, Юнги-я, разве это не прикольно почувствовать новые ощущения? Я же тебе не секс предлагаю, а после… Ну ты понял? Если я сейчас не удовлетворю себя, то я лопну от переизбытка спермы. Ты ведь мой друг, что, так сложно? — Пьяный мудак, делай, что хочешь, — Юнги протянул ноги и положил голову на подлокотник, закрыв глаза. — Я посплю. Хосок, не долго думая, наплевал на все и расстегнул пуговицу на своих джинсах, облегченно выдыхая. Спустив джинсы пониже, парень засунул руку в свои боксеры и несильно сжал возбужденную плоть, рвано простонав. Юнги от этого стона передернуло, а внизу живота начало покалывать и неприятно скручивать. Парень перевернулся на живот и закусил губу, чтобы не застонать от трения. Хотелось поскорее убежать из комнаты, но, тогда, что подумает сидящий рядом парень? Мозг окончательно отказал, и парень перестал понимать, что правильно, а что нет. Хосок спустил нижнее белье и сжал свой член у основания, реакция старшего и его застенчивость очень забавляла шатена, и он, запрокинув голову назад, снова застонал. Он пару раз провел рукой вниз-вверх, обнажая головку, с которой уже начала выделяться смазка. Танцор принялся водить рукой быстрее, размазывая по основанию предэякулят, от этого и стоны вырывались намного чаще. Чон быстро осмотрел своего друга, заостряя внимание на его ягодицах, именно сейчас он заметил, какими аккуратными и женственными они являются. — Так и будешь стесняться? Ты же мужик, а не школьница-девственница, — Хосок, без какого-либо стеснения, ударил старшего по ягодице свободной рукой, отмечая про себя, что они были действительно упругими. — А что? Как ты, вывалить свое хозяйство и начать наяривать? — старший перевернулся на спину, краем глаза замечая возбуждение танцора. Юнги, потупив взгляд, принялся смотреть на потолок — хоть куда, лишь бы не на Чона, который, в свою очередь, натянул боксеры и противно зашипел. — Ты че творишь? — взвизгнул рыжий, когда руки друга принялись расстегивать чужие джинсы. — Совсем мозги от спермотоксикоза отключились? — Раскрепощаю тебя, зануда. — Ты совсем что ли? — Юнги ухватился за края джинсов, но и это не помогло, огромные руки танцора стянули часть одежды до колен. — Ты так покраснел, неужели так стыдно? Или ты стесняешься своих размеров? Это сейчас лечится, не переживай, — даже в этой ситуации Чон не прекращал смеяться, чем выводил старшего из себя. — Заткнись, — Юнги чуть-ли не взвыл, когда сильные руки обхватили его и прижали к дивану. — Ты что творишь, придурок? Но шатен не ответил, он скинул с себя джинсы, точнее, промучился с ними минуты две, но все же скинул их с себя. Перекинув ноги через тело парня, он уселся прямиком на его пах, вызывая у обоих парней мурашки. — Если ты сделаешь это, мы больше никогда не будем друзьями, — простонал рыжий, когда друг принялся тереться о его тело. Хосок приблизился к лицу Мина, заглядывая тому прямо в глаза, и нет, он не увидел там страх, лишь похоть и желание. Чон с нежностью провел языком по губам друга и подался бедрами вперед, вырывая у того стон, чем он и воспользовался, проскользнув в приоткрытый рот парня под ним. Не отдавая отчет последствиям, Юнги принялся отвечать на поцелуй, скользя руками по широкой спине. Танцор целовал страстно, словно вкладывал в этот поцелуй нечто большее. Он сжимал жесткие волосы, настойчивее прижимая к себе, стараясь насладиться каждым моментом. В этот момент тело лучшего друга казалось каким-то особенным и безумно желанным. Хосок протиснул руку между двух тел и скользнул под резинку черных боксеров, сразу же обхватывая чужой член рукой. Мин стиснул зубы, чтобы не простонать, и повернул голову вправо, чем и воспользовался Хосок. Он присасывается к светлой коже на шее, свободной рукой проникая под футболку старшего, ведя вверх к соскам, слегка поглаживая их. — Тебе противно? Я могу прекратить, — Хосок задвигал рукой по стволу быстрее, выбивая из уст довольно-таки громкий стон. — Чертов придурок, продолжай, — рыжий прогнулся в спине, когда младший слегка надавил на чувствительную головку. — Просто не думай ни о чем, — шатен поспешно стянул с Мина всю оставшуюся одежду, оставляя его полностью обнаженным. Танцор принялся ласкать языком слишком чувствительную кожу, спускаясь языком вниз. Хосок скинул с себя всю одежду и снова прильнул к телу старшего, чье лицо было красным, а пару прядей челки прилипли ко лбу. — Ты знал, что ты очень красивый? — Чон раздвинул ноги друга в сторону и сел на колени между ними. Рыжик громко застонал, когда горячая рука скользнула по стволу. Смочив один палец в слюне, он подставил его ко входу и очень удивился, когда палец скользнул внутрь слишком свободно. — Ты растягивал себя? Ты думал обо мне, когда трахал себя пальчиками? — Чон протолкнулся внутрь уже тремя пальцами, принялся растягивать мышцы старшего. — Я хочу, чтобы ты кричал от удовольствия. Сок закинул бледные ноги себе на бедра, придерживая их, принялся входить в рыжего, слегка резко и грубо. Мин зашипел от боли, а в глазах тут же застыли слезы. — Потерпи, сейчас будет очень хорошо, — Сок аккуратно толкнулся, входя в парня по основание. Он опустил руку на член друга, принялся ласкать его, чтобы тот отвлекся от неприятных ощущений. Когда старший расслабился и стал слегка постанывать, танцор начал осторожно совершать движения тазом. Юнги почувствовал, что тело расслабляется, он по инерции подался бедрами вперед, самостоятельно насаживаясь на плоть младшего. Удовольствие окутало с головой, и рыжий, наплевав на все, принялся громко стонать и подмахивать, пока его друг ускорял темп. Юнги впивался руками в плечи младшего, стараясь приподнять таз, чтобы изменить угол проникновения. Шатен намек понял и, перехватив стройные лодыжки, закинул их себе на плечи, продолжая втрахивать друга в старый, скрипящий диван. Чон лег на Юнги, ухватив его за волосы, принялся страстно целовать его маленькие губки, скользя языком по зубам. Оба парня находились просто на пике блаженства, еще с утра они не могли представить, что вечером будут заниматься любовью, отдаваясь друг другу полностью. Шлепки тел уже не смущали, а наоборот добавляли больше остроты, а стоны старшего не прекращали ласкать уши танцора. Он даже на секунду не мог представить, что его бывший друг может быть таким. Все в нем привлекало, а его движения казались дико сексуальными. Сок никогда и не рассматривал друга с этой стороны, не обращая внимания на то, что Мин уже давно относится к нему не как к другу. Еще с прошлогодней поездки на море, когда при виде обнаженного друга у него встало по стойке смирно. Юнги долго отпирался от всего этого, но обмануть природу и то, что ему не нравятся девушки, не мог. А со временем он понял, что влюблен в младшего, ведь ему было неприятно слушать все его разговоры о других девушках и случайных шлюхах, с которыми тот развлекался на вечеринках. Мин до этого случая ни с кем не спал, изредка позволяя себе подрочить, но не больше. И в этот момент, хоть он и отпирался, но он был счастлив, ведь отдается не кому-то левому, а своему Хосоку. Но Юнги не был дураком и прекрасно понимал, что завтра с утра шатен пожалеет обо всем и навсегда уйдет из его жизни. Мин запрокидывает голову назад и надрывисто стонет в губы Чона, ощущая, как внутри разливается что-то горячее. Сок, тяжело дыша, выходит из податливого тела, опускаясь рядом и прижимаясь влажной спиной к спинке. Он опускает руку на член парня и, проведя по нему пару раз, слышит последний стон парня, который изливается себе на живот. Чон за шею поворачивает его к себе и целует в губы, не прекращая поглаживать его пах. Полностью вымотавшийся Юнги, прикрывает глаза и проваливается в сон, чувствуя горячие губы на своих щеках.***
Юнги просыпается в ужасном настроении полностью обнаженным, с болью в спине и засохшей спермой по всему телу. Мин морщится и приподнимается с дивана, закутавшись в покрывало. — Ты уже проснулся? — Хосок выходит из кухни в одних трусах и оглядывает старшего с ног до головы. — Я не стал тебя будить. Иди в душ, я накрыл на стол. — Что теперь между нами? — Юнги облокачивается на косяк и приподнимает края своего одеяния, дабы то не извозилось по полу. — Выбор за тобой — если скажешь уйти, я уйду, но больше не вернусь. Либо же, смириться и любить меня.
