"Что за долбанный кроссовер" или "Когда уже это закончится??"

Как же вашу мамашу голова с будуна болит… Не, вы не подумайте, я не агкоголик, просто двадцать лет у сестры только один раз бывает. Зайдя в класс я первом делом поморщился. Ну какого у этих девок такой голос звонкий? — Жень, ты чего такой мрачный? — то ли смеясь, то ли с тревогой спросла Маришка. Я точно не понял. — Бошка болит. Не видишь, что ли, ща сдохну. Закинув куртку в раздевалку, а рюкзак свалив на пол, я растекся лужей на парте. Девки разливали кому чай, кому кофе. Пацаны играли в карты. Кажется, Вася уже вышел, а вот Влас всосет. Маришка, взяв мелок, что-то принялась усердно чертить на доске. Аня громко завизжала: — Маришка, мля, положи мелок на место. Нас отругают за тебя! — Хватит орать! — в ответ на нее рявкнул я, тут же морщась от невыносимой боли в голове. Все испуганно притихли. — Че случилось то? — спросил Вася. — Ниче, — проворчал я, переворачивая голову на другую щеку. — У Карины др отмечали. — Понятно, — заржали пацаны, и кое-кто из девок. Суки. Ржут они. — Тебе, может, чаю тогда? — спросила Аня тихо-тихо. — Давай кофе. — Нету. Закончился. Только что. — Ну, млять, давай чай. Через две минуты передо мной стоял стакан (мой, между прочим, специально для кофе в школу принес)с горячим напитком. Пахнул он вкусно, но пить его не особо хотелось — по части чая я не любитель. Со стоном подняв голову, я взял в руки еще не успевший прогреться стакан. Сделал пару глотков, и поморщился. — Че, хуевинько? — ехидно спросил Влас. — Ди в жопу, — от души послал я и, стараясь не делать резких движений, посмотрел, от чего так испугано вдруг писканули Кристина, Юля и Маришка. Завис секунд на пять, а потом поинтересовался: — Девочки, вы какой мне чай навели? — Черный. Самый обычный. — Ммм, а сахар какой сыпали? — Рафинад, два кубика.  — А я где-то слышал, что наркоту маскируют под сахар, — повернулся ко мне Влас. — Ну, тогда это многое объясняет, — пожал плечами Игорь. — Вы щас что видите? — Мужика в рясе, — незамедлительно откликнулся я. — Я тоже… — побормотали все. — Одновременно у всех одинаковых глюков не бывает, — наставительно подняв палец в воздух произнесла Лика. — То есть, ты считаешь, что мужик со светящимся шаром возникший из ниоткуда — это нормально? — Нет, просто значит, что это не глюк. — Лучше б глюк был. — Магия вне Хогватца. — Эээ! — возмущенно заорала Юля, когда мужик ткнул в нее шаром. — Может, его надо взять? — после некоторого неловкого молчания предположила Лика. — Вот ты и бери! — с паникой огрызнулась Юля. Я поморщился. — Ой, да хоооспади, — закатила глаза Маришка, выхватывая из рук странного молчаливого мужика шар. — И че с ним делать? Мужик открыл рот, что-то похоже, хотел сказать, но так и… исчез.  — Хуясе, — пробормотали мы. — И что с ним делать теперь? — в непонятках спросила Маришка. Прозвенел звонок. Бля, геометрия. Я на ней точно сдохну. Взвизгнула Маришка, разбился шар. — Да еп тво мать! Маришка! — Да он сам! — Да заткнитесь! — проорал снова я. — Все, пошлите на урок, потом… — «приберем», хотел сказать. Первого урока у Хали все равно нет. Вот только убирать было нечего. Осколки растаяли, задымились, расползаясь по кабинету и затопили его клубами беспросветного дыма. Когда дым рассеялся, кто-то упал в обморок, кто-то заматерился, а кто-то оглушительно завизжал, разве что не писаясь от радости: — Алфея!!