Семнадцать

      - Господи, Максик! Что произошло? Что случилось? Владлен! Чего ты сидишь?! Вызывай полицию! – причитал папа-омега. – Ты подрался? Тебя избили? Что украли? Да черт с украденным, главное сам живой! Ничего нигде не сломано?       - Артур! – отец-альфа подошел к сыну и прижал его к себе.       - Что?!       - Держи себя в руках. Прекрати истерику! – отец погладил по голове трясущегося подростка. – Накапай ребенку успокоительного, да и себе за одно.       Всполошенный мужчина, неустанно причитая, убежал на кухню греметь шкафами и звенеть посудой в поисках успокоительных капель.       Альфа аккуратно взял сына на руки и, крепко прижимая к себе, прошел в гостиную. На груди отца было так тепло, так спокойно и безопасно. Тело расслабилось и эмоции бурей вырвались наружу. Уткнувшись в широкое отцовское плечо, Максим зарыдал.       Осторожно расшнуровав покрытые грязью кроссовки сына, мужчина аккуратно снял их и поставил рядом с диваном.       - Ну, все-все, тихо, чщ-щ, - отец гладил рыдающего сына по голове. – Кто это сделал?       - Я не знаю, - Максим тихонько всхлипнул и прижался еще сильнее к груди отца. – Я не видел его.       В это время в гостиную вбежал папа-омега на ходу капая в стакан успокоительного и отсчитывая каждую капельку.       - О чем это ты, сынок… - но речь Артура была прервана строгим взглядом мужа.       - Не бойся, мне ты можешь рассказать…       - Я не боюсь… - юный омега взял из рук папы стакан с лекарством. – Я шел через старый парк… и там было темно.       - Вот и зачем тебя туда понесло! Что небы… - очередной взгляд альфы прервал гневную тираду мужа.       - Я… я…- всхлипнул Максим.       - Тихо, тихо… Какао сделать? – Владлен погладил сына по спине. – Теплый душ? Или может лучше ванну?       - Какая ванна!? Какое какао!? Я звоню в полицию!       От слова "Полиция" по юному телу прошла дрожь. Это же будет его конец. Конец нормальной жизни.       - Артур! Заткнись, наконец! Прекрати нагонять панику на ребенка!       - Не ругайтесь… - Максим аккуратно встал с отцовских коленок. – Я схожу в душ, да и от какао не откажусь. И не надо полицию, пожалуйста.       - Но сынок…       - Папа, прошу, я не хочу шумихи, – юноша повернулся в дверном проеме и натянуто улыбнулся. - Подумайте обо мне, я же потом не смогу прийти в школу, чтобы в меня не тыкали пальцами.       Родители проводили взглядом сына до двери в ванную комнату.       - Я найду это ублюдка, - прорычал альфа, - и разорву его на части.       - А кто-то, еще мне говорил успокоиться, - омега накапал себе еще немного капель в полупустой стакан и залпом осушил его.       - Я спокоен, – Владлен шумно выдохнул. – Но за ребенка я его порву.       - Не ты один, - мужчина подсел к мужу и обнял его. – Мне почему-то кажется, я знаю, кто это, да и Максик знает, но боится говорить. Может все-таки в полицию?       - Нет, наш парень прав. У нас маленький городок. Новость быстро разлетится по всем.       - Но любимый, его запах, он стал другой.       - Я это еще с порога почуял, пока ты пытался развести истерию, - легко улыбнулся альфа.       - А что мне было еще делать? у меня был шок, - пожал плечами омега. - Эх, надеюсь запах изменился не из-за нервного срыва или того хуже… какой-нибудь травмы…       - Травма и так у него уже есть и походу на всю жизнь, - вздохнул отец-альфа.       - Это да… такое испытать… Ладно, - Артур встал с дивана. – Пойду варить какао. А потом постараюсь поговорить с малышом. А потом серьезно поговорим с тобой.       - О чем это? – удивился альфа.       - О повышении голоса… - омега развернулся и вышел из зала.       - О как…       «Почему? Почему я им не сказал, что это был он?»       Макс стоял под теплыми струями. Вода смывала с тела грязь и следы ужасного вечера.       «Может папа прав? Накатать на него заяву и черт ней с гордостью?»       Омега потянулся за мылом и попытался нагнуться, чтобы аккуратно намылить расцарапанные ноги. Резкая боль внизу живота заставила согнуться пополам, а по ноге побежала струйка из смеси крови и чего-то бело-прозрачного. Осознание жидкости пришло не сразу. Но спустя несколько секунд размышлений догадка обрушилась холодной лавиной.       Ком обиды и отвращение подступил к горлу, а на глазах вновь навернулись слезы.       «Нет, нет, нет! Зачем он так со мной?»       Юноша сел на выступ в душевой кабинке и тихо заплакал.       «Суици-ыд, - пролетела в голове у Макса знакомая песня, - пусть будет легко-о!»