Сладкий яд

Резная, дубовая кровать была огромной и роскошной. Рядом с ней стоял подсвечник, с двумя горящими в нем свечами. Билл опирался на косяк двери и упивался красотой парня, или, по крайней мере, тем, что мог видеть. Мальчик стоял спиной к демону, слегка склонив голову. Он медлил. -Все же я победил, — горло его сжалось.

Возможно, мои мечты — глупость. Возможно, им не суждено осуществиться. И все же, это мои мечты.

-Сайфер? — брюнет прервал печальные размышления демона. Билл не ожидал, что его тело так отреагирует на брюнета. Блондину пора бы понять, что странное становится обычным, когда дело касается Диппера. Услышав голос блондина, парень напряг спину. -Все хорошо, любимый, — сказал демон, пройдя по комнате, остановившись позади мальчика. — Ты можешь обернуться. Это всего лишь я, помнишь? Билл Сайфер. Пайнс повернулся так, будто посторонняя сила удерживала его спину, медленно, старательно. -Всего лишь ты? — Как всего лишь ты — Билл Сайфер, демон Измерения, хозяин особняка? Я, должно быть, спятил. Мне не место здесь. Несмотря на вызывающие речи Сосны, Билл не мог ответить. Демон смотрел на него. Диппер был совершенен. Слишком прекрасен. -Билл? Мальчик обвил руками свои обнаженные плечи, как бы защищаясь. -Что ты так смотришь на меня? Сайфер немного уменьшил расстояние между ними. -Клянусь, ты прекрасен, Сосенка. Ты словно сотворен феями, весь шоколадный и сладкий, и чистый, как дождь. Диппер прикусил губу и тревожно посмотрел на Сайфера. -И это, предполагается, заставит меня почувствовать себя непринужденно? Билл попытался улыбнуться как можно мягче. -Я старался быть честным, любимый. Ты странно действуешь на меня. Не часто я разражаюсь поэтическими декламациями или гимнами о красоте. Демон держал руки по швам, стараясь не поглотить брюнета одним лишь взглядом. -А теперь… могу ли я коснуться вас, Сосновое Деревце, или же вы собираетесь заставить меня страдать? Улыбка блондина стала шире, превратившись в озорную. -Ты хочешь сказать, у меня есть выбор? Билл кивнул, думая, откуда у него берутся силы сдерживаться. -По моим законам, я должен опрокинуть тебя на спину и сделать все, что я хочу, не считаясь с твоими желаниями. Однако ты вызываешь у меня почтение, которого я никогда в себе не подозревал. -В самом деле? -Поистине. Я не сделаю ничего, что обидит тебя. Я буду касаться, когда ты скажешь и перестану когда ты ска… хотя нет, не перестану. -И поэтому я должен сказать что-нибудь глупое, вроде «коснись меня»? Сайфер преодолел болезненную сухость в горле. -Это будет твое право. И вызов мне. Как раз в этот момент одна из белых свечей у кровати затрещала и вспыхнула ярче, осветив всю комнату. Одеяние Диппера было в каком-то смысле более соблазнительно, чем полная нагота. -Сосна, скажи, что я могу коснуться тебя. Ты разрываешь меня на части. Глаза Диппера расширились, когда, прислонив свои ладони к груди Билла, он не почувствовал биение сердца. -Я больше не в силах скрывать, то как хочу тебя, — признался демон. Ах, Боже, он был твердым, горячим. Демон жаждал мальчишку. Билл собирается помучить свою жертву. -Ну? — голос демона звучал резко, как ржавые дверные петли. Брюнет не убирал руки. Их тепло обжигало Сайфера. -Я не хочу, чтобы ты касался меня. У блондина вырвался гневный стон. -Во имя Демона, Сосна… -Прикосновения недостаточно, — продолжил парень с почти мучительной откровенностью. — Я хочу большего, чем прикосновения. Я хочу, чтобы ты был нежен, заботлив, ласков… всегда. Ты понял? Демон лишь кивнул. Победный оскал. Нужно быть глупцом, чтобы испытывать судьбу, поэтому блондин оставил вопрос без ответа и обнял своего возлюбленного. Объятие Билла было намеренно сдержанным, демон дразнил и манил их обоих тем, что должно произойти после. Медленно Сайфер провел когтем по щеке Пайнса, оставляя кровавую дорожку. Остановившись под подбородком он поднял рот мальчика для поцелуя. Брюнет был как цветок в полном расцвете сил: губы, влажные и спелые, не сжались, а наоборот, раскрылись, чтобы встретить демона. Рот Билла поглощал брюнета, упивался им, и мальчик был сладчайшим наслаждением, испробованным демоном когда-либо. Сайфер целовал его раньше, да, но всегда поцелуи имели привкус несдержанности. Но теперь демон целовал своего возлюбленного, теперь это был поцелуй взаимный со стороны Сосны, которого демон держит в объятиях. Пайнс прижался к Биллу, издав возглас изумления, когда он почувствовал напор Сайфера. Рука блондина скользнула вниз, по спине мальчика и, обхватив ягодицы, прижала брюнета еще ближе. Через несколько долгих мгновений Билл оторвался от рта Диппера, и его губы двинулись вниз по шее брюнета. Пайнс выгнулся назад, отдавая демону всего себя. Если бы не одежда, они бы полностью слились. -Ах, — шепнул брюнет. -Как ты? Мне… Так там неудобно. Диппер выпрямился и запустил пальцы в золотистые локоны. -Я не представлял себе, что буду… Пайнс смутился и отвел глаза. Билл был заинтригован. Демон поцеловал его в ухо и прошептал. -«Буду» что? Скажи, что ты имел ввиду? -Что все же проиграю и… сдамся, что… ты побед… черт. Сайфер рассмеялся, хотя в его состоянии веселье было почти мучением. -Ты выражаешься не совсем ясно, любовь моя. Мальчик глубоко вздохнул. -Почему? Почему я тогда сказал тебе именно это, что буду игрушкой демону на ночь. Демон откинулся назад, буквально сотрясаясь от смеха. -Игрушкой! — повторил Билл. Брюнет вздернул подбородок. -Давай не будем говорить об этом, хорошо? У нас найдутся занятия поинтереснее, — предложил блондин. Смущение мальчика растворилось в тихом смехе, который сменился мечтательной улыбкой. В этой улыбке совершенно не осталось того страха, который Сайфер почувствовал у своего возлюбленного, когда вошел в комнату.

Слава Демону, — подумал Билл.

Он прогнал страх брюнета. Теперь в этой комнате есть место лишь для наслаждения. Даже сейчас, демон знал, доверие Сосны было хрупким. Сайферу потребовалось все его самообладание, чтобы не спешить. Блондин притронулся своей рукой к застежке джинс мальчика. -Можно? Парень кивнул. -Конечно. Сайфер отогнал «чувство вины» и расстегнул ширинку на джинсах брюнета. Билла снова обдало жаром. -Можешь считать меня странным, — сказал блондин, — но это не даст представления о том, что я вижу, когда смотрю на тебя. -Должно быть, трусливого мальчишку. Или паникера. -Ах, любимый, — сказал демон. — Это ты. Просто ты. Сайфер удивился, услышав свой прерывающийся голос. Это правда, Сосенка трогал его — до чего-то большего, чем потребность и страсть. Когда блондин смотрел на Диппера, спокойно стоявшего в свете свечей, у демона возникло чувство столь… чистое и… сладкое, что, что-то внутри трепетало. Демон снял с себя верхнюю часть одежды и замер, глядя на свое чудо, а Сосновое Деревце смотрел на своего «искусителя», и молчание, густое от желания, повисло между ними. -Что теперь? — прошептал Пайнс немного спустя, его взгляд скользил по рельефной груди Билла. — Почему ты медлишь? -Потому что не знаю, что делать? Быть нежным и бережным или быть жестоким, но… Билл аккуратно прикоснулся ладонью к его щеке. -Ты боишься? -Да. Щека брюнета была шелковой под его холодными руками. -Я хочу не совершать тебе боль этой ночью. Дыхание Диппера пресеклось, и демона потрясло ощущение горячей влаги под своей рукой. Щелчок. Стон вырвался из груди Сайфера, когда он обнял возлюбленного, упиваясь ощущением его теплого шелковистого нагого тела и зарываясь лицом в его волосы. -Ты относишься к этому так просто. Билл легонько подтолкнул Сосенку так, что мальчик откинулся на постель, наблюдая за демоном сквозь золотую дымку сияния свечей, пока тот, снимал лакированные черные туфли и расстегивал ремень и ширинку на своих штанах. Диппер Пайнс, никогда никому не принадлежащий, теперь принадлежал ему. И он, которого никогда… не любили, сейчас смотрел в глаза парня и видел, что он…

Почему же сейчас он все еще боится?

Когда демон лег рядом с ним и ощутил его восхитительное тело возле себя, ответ вспыхнул как искра в мозгу Билла. Демон знал правду о прошлом Сосны, он знал ответ, которого жаждал возлюбленный. И Сайфер не осмеливался дать ему то, чего Диппер хотел всем сердцем, из-за страха потерять его. Потом Диппер осторожно прикоснулся своей дрожащей рукой к лицу демона, и искра погасла, и блондин знал только одно:

Чем больше в своей жизни ты заботишь или беспокоишься о ком-то, тем сложнее это терять.

Стройный, мягкий и теплый, Диппер был словно нежное молодое деревце весной, тянущееся к демону, греющееся в его ласках, словно Билл был солнцем, а не всемогущим демоном Измерения Снов. Сайфер оперся на локоть и прижался своими губами к губам возлюбленного. Руки блондина скользили по телу брюнета, обводя соски и живот, следуя по линии бедер и по гладкой внутренней стороне бедер. Под нежным давлением Сайфера ноги мальчика немного раздвинулись, стыдливо. Что-то в демоне пробуждало нежность. В отличие от большинства мужчин, которые опрокинули бы Сосну на спину и вломились бы в него, Билл долго-долго любил его ртом и руками и ласковыми словами, которые шептал по-латыни. Язык Сайфера писал слова любви на его коже и всякий раз, как брюнет задыхался от наслаждения или вскрикивал от счастья, Билл чувствовал, как его страсть растет и растет, пока у него не заболело в груди. -Любимый Сосенка, — сказал демон. — Я хочу коснуться тебя так глубоко. Но не хочу сделать тебе больно. Диппер прильнул к нему, ноги брюнета нетерпеливо двигались, так что образовали колыбель для Сайфера. -Не называй меня так. Блондин опустился не него всей своей тяжестью. -Как ты восхитительно чист, — шепнул демон, покусывая его ушко, и по-латыни добавил: — Ego autem hoc uteretur inverecunde.* Билл снова перешел на латынь, и словами, которых мальчик не мог знать, описал подробно и с любовью, в мельчайших деталях, что он хочет сделать с ним. -У меня нет ключа к тому, что ты сказал, — признался брюнет, — но я хочу, чтобы ты поторопился. -Нет, я не буду торопиться. У нас вся ночь впереди. Но… -Но… — Повторил Пайнс. -Ш-ш. Скажи мне «Te amo»** -Как я могу знать, что они означают? -Эти слова могут изменить всю жизнь. Диппер обвил руками его шею и на ушко шепотом произнес. -Я тебя люблю! То, что Диппер, наконец, признался в своей любви, могло значить лишь одно: он поверил, что Сайфер не оставит его. И демон никогда не оставит его по собственной воле. Но есть кое-что, над чем Билл не властен. Отбросив мысли, Сайфер дал себе волю целовать и ласкать его так, как ему хотелось, так основательно готовя возлюбленного принять его любовь, что жар охватил все тело Диппера. Брюнет приподнимался навстречу ему и поводил бедрами в бессознательном нетерпеливом ритме. Почти теряя сознание от желания, Билл почувствовал, что не может больше сдерживать себя. Демон коснулся его нежной вопрошающей рукой, любя теплую бархатистую мягкость под своей рукой, нетронутая плоть и горячая влага, сказавшая блондину, что мальчик так же готов к любовному слиянию, как и он. И тогда Сайфер лег на него, доведенный почти до безумия прикосновением его кожи к его груди и тем, как совершенно естественно ноги Диппера открылись и потом окружили его, словно их тела были частями, которые совпали друг с другом, чтобы образовать единое целое. Сайфер приподнялся и медлил, смотря вниз на лицо, которое показалось ему прекраснее солнца, и он поцеловал Сосенку, нежно, языком показывая ему, что будут делать их тела. Брюнет всхлипнул и сжал его ногами, втягивая еще глубже. Потребность и страсть жгли огнем. -Еще, — шептал мальчик между поцелуями и сосал его язык, заставляя демона почти потерять контроль над собой. — Еще, — бормотал брюнет. — Весь. Сейчас. Демон продвинулся глубже, медля, настолько боясь причинить возлюбленному боль, что почти дрожа от усилий. Он ощущал богохульную потребность помолиться за мальчика. Он ждал чего угодно, но не этой абсолютной и безусловной щедрости, не этой откровенной и неотразимой страсти. А Диппер дал ему это и еще больше, с самоотверженностью, оставившей его безмолвным от удивления. Этот мальчик зажег огонь в черной душе, и каждый своим движением, каждой лаской и каждым поцелуем демон показывал ему, как много он значит для него. Еще мгновение он медлил, откинувшись назад, чтобы взглянуть на него последний раз в невинности. Наконец Билл погрузился в его отдающуюся теплоту, и Диппер вскрикнул и окружил демона. Глаза мальчика широко раскрылись и его легкий вздох стал не вздохом боли, но приглашения, как будто он понял, что это связало их сердца навсегда. Сайфер начал двигаться медленными толчками, что доводило его до предела самоконтроля. Брюнет откидывался, движимый инстинктом, управляемым любовью и желанием, и руки демона медленно скользнули вниз, помочь возлюбленному, потому что он знал, к чему Диппер тянулся, даже если сам он не ведал. Билл касался его, заставляя мальчика задыхаться и дрожать, и вот брюнет вонзил пальцы в спину Сайфера, и долгие шелковистые содрогания закончились вокруг блондина. Непосредственность Диппера и наслаждение исторгли бы ответ у камня, а Билл, из плоти и крови, был куда менее стойким. Он обхватил вздрагивающие бедра Сосенки своими большими руками и выжал себя до отказа, дав волю потребности, сводящей его с ума. Его наслаждение было таким острым и пронзительным, что он чувствовал себя почти так же, как когда… Он не видел ничего, кроме ослепительного сияния, и вся Вселенная, казалось, заключалась отныне в этом маленьком страстном мальчике, который обнимал его так, будто собирался никогда не отпускать демона. -Тебе хорошо Сосенка? — прошептал блондин Дипперу на ухо. -Нет, — ответил мальчик тихим, испуганным голосом. Демон поднял голову и внимательно посмотрел на его лицо. -Тебе больно. Диппер провел дрожащей рукой по холодной щеке. Беспокоясь, что он повредил мальчишке что-нибудь, Билл осторожно лег рядом с ним и натянул покрывало. Блондин отвел растрепанные темные волосы и увидел, что щеки возлюбленного мокрые от слез, а глаза широко открыты. -Любимый, поговори со мной пожалуйста. Пайнс улыбнулся ему дрожащей улыбкой. -Никогда не думал, что услышу, как демон будет умолять меня поговорить с ним. -Я люблю слушать, как ты говоришь. Я всегда это любил. Диппер вздохнул. Демон прижался губами к его виску. Сосновое Деревце было его радостью в это мрачное время. До сих пор блондин избегал мыслей о будущем. -Я найду столько способов любить тебя, сколько звезд на небе.

«Однажды кто-нибудь посмотрит на тебя так же, как ты смотришь на звезды.»

-А пока, что открой глаза, Диппер. — В густой, словно плотный белый туман, нетронутой никем тишине, просьба звучала больше как приказ, напоминающий рычание дикого зверя: -Проснись! Брюнет распахнул глаза и, тяжело дыша, подскочил. Голова закружилась от резкого подъема. Все поплыло перед глазами. Мелкая дрожь сотрясала все тело. Взгляд метался по комнате в поисках незримого наблюдателя. «В поисках тебя, Билл.» Парня изрядно потряхивало из стороны в сторону. Трясло не то от только что пережитого, не то от холода. Страх. Паника. Тошнило. Тело Диппера жгло, болело как от ожогов. Кожа горела. Я горел. Придя немного в себя, Диппер начал осматриваться. Он находился на реанимационной кровати с боковыми бортиками, защищающими пациента от случайного падения. Само помещение было светлое. Белые стены и потолок. С левой стороны было окно с ржавыми решетками. По бокам кровати много техники. Монитор пациента, предназначенный для постоянного контроля основных функций организма, находился справа от кровати. Так же неподалёку были: аппарат для ИВЛ, кислородное оборудование, кардиостимулятор, дефибрилятор, стойки для инфузионной терапии, шприцевые насосы и т.д. С другой стороны кровати стоял небольшой стол с выдвижными ящиками, стул, настольный светильник, компьютер для слежения за данными с прикроватных мониторов. Кроме того, в палате стоит манипуляционный столик с набором стерильных шприцев, медикаментами для оказания экстренной медицинской помощи, систем для капельных вливаний. Вся эта система была прикована к руке Диппера. Это означает, что я все это время был в коме. Значит, все что происходило со мной, было сном? Все сон. Сон. Всего лишь сон… или… …Нет…