Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

      Первое занятие с профессором Снейпом прошло для Луны удивительно интересно — он рассказывал о том, как устроено сознание, что такое мысли и эмоции, показал упражнения для создания блока. Девушка искренне улыбалась, возвращаясь домой — с профессором было интересно, а его мозгошмыги были активными, но ненавязчивыми, словно он держал их на коротком поводке. Вообразив себе профессора с десятком поводков в руках, выгуливающего рычащих недовольных мозгошмыгов, Луна хихикнула. К сожалению, у профессора явно были большие проблемы. Он всегда казался Луне очень несчастным и обиженным человеком, а теперь это ощущение только усилилось. «Наверное, — подумала она рассеянно, — очень грустно быть мертвым, даже понарошку». На самом деле, ей казалось, что быть на самом деле мертвым всё-таки даже лучше и интересней. Профессор Снейп же был очень похож на привидение — тоже застрял между двумя мирами, только если привидения были скорее мёртвыми, чем живыми, то профессор, наоборот, скорее живым, но всё-таки немножко мёртвым.       С этой мыслью Луна села за свой рабочий стол и опёрлась щекой о руку. Под стеклом на столе бегали единороги. Когда двое решили подраться, Луна потыкала в них пальцем, и они смущенно разбежались. Над единорогами, в облаках, парил грустный морщерогий кизляк. Конечно, таких животных на самом деле не было, но папа утверждал, что если долго говорить о чем-то со страниц печатного издания, то люди начнут этому верить. И он был прав — всего через год после того, как они выдумали этих существ, в Британии организовалось «Общество защиты морщерогих кизляков», члены которого ежемесячно встречались, обсуждали проблемы экологии и пытались решить, как именно обезопасить кизляков от охотников и экологических катастроф.       Кизляка Луна тоже потыкала пальцем, но он был куда менее пугливым, поэтому переполз на соседнее облако и выдохнул из ноздрей пар.       Девушка достала из стола пачку чистых листов и гуашь. Вообще, она предпочитала рисовать акварелью, но некоторых людей было просто невозможно нарисовать размытыми или эфемерными. Например, Гарри — его она всегда рисовала только гуашью, в нем не было ничего воздушного, он был очень конкретный, настоящий и чёткий. Невилл, наоборот, лучше всего получался акварелью или пастелью, как и Джинни, потому что всё самое прекрасное в них пряталось внутри. Гермиону вообще было бесполезно рисовать красками, только цветными карандашами. Ей не подошли бы мягкие линии или легкие полутона. Сложнее всех из друзей было рисовать Рона — Луна никак не могла сделать его настолько же искренним и застенчивым, какой он в жизни.       И вот сейчас она хотела попробовать нарисовать профессора Снейпа — она часто рисовала учителей, но мрачного зельевара на бумаге представить себе не могла.       Твердой рукой Луна очертила контур лица карандашом и начала набрасывать черты. Начала с глаз и сразу же об этом пожалела. Стоило ей закончить рисовать зрачки, как веки дрогнули, пару раз сомкнулись, а потом взгляд стал узнаваемо-недовольным, чуть прищуренным.  — Не смотрите на меня так, профессор, — сказала Луна, — я вас ещё не дорисовала. Закончив контур губ, девушка смешала цвет для лица и осторожно закрасила кожу, потом пришёл черед черных волос, легких теней на худых щеках, и вот уже с листа на неё очень недовольно смотрел узнаваемый профессор.  — И нечего поднимать глаза к небу, — погрозила ему Луна, подсушила краску заклинанием и убрала работу в папку.       За рисованием время летело быстро, день клонился к вечеру, но Луна решила ещё сделать несколько украшений, а потом идти обедать.       Самодельные украшения были её особой гордостью. Ей нравилось думать о том, что каждый её кулон, каждая пара серёжек — почти настоящий артефакт, сделанный своими руками, а не просто купленная в магазине бижутерия. В этот раз материалом она выбрала дерево. Тонкие кружочки из сосны отлично будут смотреться в ушах. Луна полистала учебник по Древним Рунам и выбрала руну «Радость». Осторожно волшебной палочкой она выгравировала символ сначала на одной, а потом и на второй пластинке, проделала дырочки для замочков и вручную покрыла стойким древесным лаком. Набор замочков у неё был, и она выбрала изящные серебряные, которые будут плотно держаться в ушах.       Луна закончила делать серьги, когда за её спиной вспыхнуло пламя камина, и в нём показалось лицо Гермионы Грейнджер. — Привет, Гермиона, — сказала Луна, оборачиваясь и широко улыбаясь подруге, — может, ты зайдешь? Девушка кивнула и вскоре уже выходила из камина, отряхиваясь от сажи и сразу же подчищая грязь взмахом палочки. — Привет, Луна, — произнесла Гермиона, без приглашения садясь на низкий полосатый желто-синий диван, и замолчала.       Луна видела, что подруга чем-то сильно расстроена и обеспокоена. После печального происшествия с родителями Гермиона сильно замкнулась в себе и в своей новой идее — отучиться на целителя и исправить свою ошибку, но сегодня её терзала не вина, а злость. Луна призвала чашки с чаем, подождала, пока девушка выпьет половину и немного успокоится, — не зря же она держала у себя специальный успокаивающий чай! — и спросила: — Кого ты хочешь убить? Гермиона хмыкнула: — Ты удивительно точно умеешь угадывать чужое духовное состояние. Вообще, я хотела спросить, как ты себя чувствуешь. — Нет, не хотела. Ты только сейчас об этом вспомнила, но все равно, спасибо, хорошо. Так чей труп мы будем прятать? — Рональда Уизли, — мрачно сообщила Гермиона и залпом допила то, что оставалось в кружке. — Нет, Гермиона, Рона мы убивать не будем — он наш друг. Давай ты утолишь свою кровожадность за счет кого-нибудь, кого не жалко, хорошо?       Оказалось, что Гермиона жаждет именно Роновой смерти, причём мучительной. Через три порции успокаивающего чая и два глотка настойки лирного корня Гермиона все-таки рассказала, в чем дело. Вот уже почти неделю Рон чуть ли не каждый день гуляет по Косой аллее с Лавандой Браун! — Ты ревнуешь! — радостно сообщила Луна, — и не смей этого отрицать. — Мы встречаемся! Как он может так поступать? Луна вздохнула. Ну как можно объяснить этой правильной и умной девушке, что временами она просто дурочка? — Гермиона, ты говоришь, вы встречаетесь, но ты хоть сама помнишь, когда последний раз вы вместе гуляли? — Конечно, помню! Это было… около… двух недель назад! Да, всего две недели! Ну, что можно было на это сказать? Невозможно убедить Гермиону Грейнджер, что она в чём-то не права. Гермиона не считала, что она ошибается, и жаждала мести. — Я посмотрю на его лицо, когда кто-нибудь ему расскажет, что меня видели с… — тут она запнулась, так как в её окружении никого более или менее симпатичного, способного вызвать ярость Рона, не наблюдалось. Луна тактично не стала напоминать, что нечто подобное девушка уже делала на своем шестом курсе, и плодов это не принесло. Зато на её лице вдруг проступило выражение почти что счастья, столь редкое в последнее время. — Ну, конечно! Это заставит его просто сходить с ума от ярости! Луна, ты чудо! — Гермиона подскочила, порывисто обняла подругу и скрылась в пламени камина.       Оставшись одна, Луна покачала головой. Ей казалось, что только что она не сумела удержать Гермиону от крайне опрометчивого поступка, и никакие оправдания здесь не подходили. Видимо, придется тщательно последить за Гермионой и попытаться не допустить какой-нибудь катастрофы. На самом деле, спасение кого-то и предотвращение чего-то было самым нелюбимым занятием Луны. Она не чувствовала в себе ни безрассудной храбрости, ни опасного любопытства. Её мало привлекали чужие тайны. Но Гермиона — одна из немногих её подруг, и сейчас речь идет не о спасении от чудовища, а о том, чтобы не дать ей наделать глупостей в личной жизни, поэтому Луна без раздумий встала со стула и тоже подошла к камину, опустилась на колени, бросила щепотку летучего пороха и сказала: — Площадь Гриммо, 12.       Её обзор из камина был ограниченным, но кухню особняка Блэков она узнала сразу. Возле стола сидел, опустив уши, старик-Кикимер. Увидев Луну, он подскочил и спросил: — Что угодно мисс подруге хозяина Гарри? — Здравствуйте, сэр, — поздоровалась девушка с эльфом, отчего тот расплылся в беззубой улыбке, — мне нужно поговорить с мистером Гарри Поттером.       Хозяин Гарри, как оказалось, в особняке Блэков бывает редко и никогда в нём не ночует, однако всего через пару минут разговора Луна получила адрес собственной квартиры друга.       Гарри обнаружился на диване напротив камина. Увидев Луну, он сначала чуть не оглушил её каким-то невербальным заклинанием, но сразу же извинился. — Не ожидал увидеть тебя в собственном камине в начале двенадцатого! — Прости, Гарри! Мне жаль, что я отвлекла тебя от твоих мыслей, теперь ты почти потерял нить размышлений.       Парень махнул рукой и пригласил Луну зайти в квартиру, предварительно не забыв спросить, какой именно артефакт он искал, когда пришел в Хогвартс в конце прошлого учебного года. Впрочем, все друзья уже привыкли к постоянным проверкам Гарри и не обижались, хотя Гермиона уже несколько раз предлагала просто придумать пароль и сообщать его другу при встрече. Но Гарри отказался, аргументировав это тем, что враги могут пароль подслушать или выпытать с помощью Сыворотки правды.       Оказавшись в комнате Гарри, Луна тут же огляделась, отметила про себя, что за стеной на кухне кто-то есть, но спрашивать не стала. — У тебя что-то случилось, Луна? Как ты себя чувствуешь?       В отличие от Гермионы, Гарри спрашивал с искренним интересом. Но он всегда был очень внимателен к людям, о чём девушка ему и сообщила, заставив бесстрашного гриффиндорца покраснеть.       После этого Луна в нескольких словах описала ему визит Гермионы и нездоровый ажиотаж в её глазах, появившийся, когда она придумала месть Рону. — Знаешь, — протянул Гарри, — говоря откровенно, мне всё равно, что затевает Гермиона. Если это заставляет её хоть на десять минут отвлечься от мыслей о собственной вине, она может хоть грабить банк, хоть соблазнять всю команду «Пушек Педдл». В последнее время она больше напоминает собственную тень, а не живого человека. С Роном я, конечно, поговорю, но очень тебя прошу: не мешай Гермионе и не отговаривай её. В общем и целом, спорить с логикой Гарри было трудно. Гермиона действительно слишком сильно погрузилась в себя, и, возможно, месть любимому парню и коварные планы — это именно то, что ей нужно.       Когда Луна уже собралась уходить, в комнате появился еще один человек. Обитателем кухни Гарри Поттера оказался никто иной как Драко Малфой, причём его появление совершенно не напрягло нервного и подозрительного Гарри. — Привет, Лавгуд, — бросил ей Малфой, — надеюсь, тебе лучше.       Луна почувствовала, как её брови уверенно поднимаются вверх. Ему было не всё равно! Ему действительно было не всё равно! — Подумать только, Драко, ты действительно интересуешься моим здоровьем? Малфой пожал плечами: — Если с тобой что-нибудь случится, Поттер превратится в конченного психопата.       Луна рассмеялась. На самом деле, представить себе Гарри и Малфоя друзьями было сложно, но, судя по всему, они неплохо общались.       Поболтав с ними двоими ещё некоторое время и узнав, что они все вместе будут учиться на седьмом курсе в Хогвартсе, Луна вернулась домой.       Уже засыпая, она подумала, что в последнее время всё чётче различает чужие эмоции. Возможно, если она научится управлять этими способностями, она сможет помогать людям? Не спасать их, а именно помогать им разбираться в себе?       Мысль была приятной и перспективной, но девушка её отложила в сторону, вплотную занявшись упражнениями, которые ей посоветовал профессор Снейп. Она заснула, чувствуя, как медленно погружается в черноту безо всяких мыслей или эмоций.