Акриловые Краски

      C раннего детства семья у меня была довольно сложной, если сравнивать с семьями других Омег. Отца я не видел с рождения, даже не знаю где он может быть, а у папы со временем появился новый муж. Его звали Альберт, он был высоко роста, брюнет и Альфа. Все детство Альберт жестоко избивал меня из-за всяких мелочей, третировал и однажды угрожал изнасиловать. Я тогда был еще совсем ребенком и очень боялся его.       Но на мне он не остановился и перешел на папу. Ежедневные избиения уже входили в привычку, поэтому с каждым разом становилось не так больно. Именно тогда, в свои семь лет, я понял, что не хочу себе такой жизни.       Тогда я много не понимал. На следующий день я решил измениться, стать сильнее, дабы хоть что-то предпринять, а не просто терпеть Альберта и его безнаказанность. На улице я состриг свои отросшие волосы совсем коротко и пошел домой. Там я застал картину, которая перевернула весь мой мир. Альберт сидел на лежащем папе, избивая его. На полу было много крови, она текла от уровня головы отца, лицо все избито и опухло, губы синие и веки не подрагивали, он сам не дышал вовсе.       Мне стало страшно, очень страшно. Закричав, я выбежал из дома и понесся в неизвестном направлении. Тем вечером я так и не вернулся домой, просто блуждал по улице и плакал, горько и надрывно плакал. Картины увиденного не выходили у меня из головы, заставляя вновь и вновь думать о том, что случилось. Когда силы совсем покинули меня, я остался на какой-то детской площадке, спать на скамейке. Благо осень только начинала сменять лето, и ночи были еще не такие холодные.       Несколько дней я скитался без воды, еды и крыши над головой. Вскоре меня забрала социальная служба, наверное, какая-то женщина вызвала ее при виде меня. Меня осмотрели врачи, накормили, одели. Назвав бетой, отправили в детский приют.       Я провел детском приюте «Солнышко» следующие десять лет. Скажу честно, жизнь там многому меня научила, и я сделал два вывода за все время пребывания там.       Первый вывод заключался в том, что я ненавижу альф. Второй, что я останусь бетой навсегда.       Тогда я думал только так и никак иначе. Когда мне исполнилось семнадцать лет, я окончил школу и поступил в университет в Нью-Йорке на художественный факультет. В приюте я часто увлекался рисованием, и чтобы скрасить свое существование там, помимо походов в школу, стал совершенствоваться. В итоге и добился успехов в этом направлении.       Сейчас же я иду в кафетерий на ужин, готовят тут вполне сносно. Я сел за дальний столик в углу комнаты и приступил к гамбургеру, салату и коле. В этом университете есть два больших направления, финансовое и художественное. В левом корпусе будущие художники, реставраторы, архитекторы и т.д., а в правом элита общества, состоящая из чистокровных Альф, плюс ко всему еще и богатых. На моем потоке учатся в основном беты, хотя редко и омеги встречаются.       А, кстати говоря, меня зовут Дэй. Я обычный «бета», который пытается ни чем не выделяться, но, увы, моя внешность меня подводит. Волосы у меня самого светлого оттенка пепельного блонда, кое-где виднеются сиреневые оттенки, «пережитки бурной молодости», так же у меня проколоты уши и хрящи в том же месте. Благо в универе почти нет омег и пошлых шуток, приставаний и подколок тут не много, но ко мне все же цепляются иногда гадкие мажоры Альфы. Они говорят, что такой странный бета должен не учиться, а только интим услуги предоставлять. Но они достают меня лишь потому, что я однажды каждому из их компании отказал.       Вот и сейчас идет троица напыщенных индюков. Кристиан, Джон и Александр. Все они из Альф, мажоры, да и просто гадкие люди. Кристиан и Джон братья близнецы, оба брюнета, фигуры что надо, для Альф. Александр же блондин с зелеными глазами, красивым телом и большими суммами за душой. Ненавижу таких высокомерных типов, думают, раз у них есть деньги, то им все можно.       Все это время, поедая гамбургер, я смотрел на них презрительным взглядом. Так что один из них обратил на меня внимание. — Смотрите-ка, вшивая бета смеет поднимать на нас клычок. Тебе с таким рвением тут делать нечего, — брезгливо бросил Джон.       Ну окей, сами напросились. Со злости я бросил невыпитую колу в троицу, и со словами: «Простите, случайно уронил» побежал из столовой в общагу. Шум из столовой доносился аж на другом конце коридора.