Ведьмин костёр

      Первое, что бросается Канде в глаза - обилие всевозможных трав и цветов, которые развешаны над окнами и над входной дверью в странном подобии порядка. Среди всего этого магического великолепия мелькают даже синие цветы васильков и ярко-алые ягоды боярышника*, которые должны отпугивать вмешательство тёмных сил. Но, видимо, хозяину лесного дома это вовсе не мешает в ворожбе. Хотя всё это вполне можно списать на приближение Вальпургиевой ночи, когда силы ведьм возрастают достаточно для того, чтобы не обращать никакого внимания на подобные мелочи. Линали, кажется, совершенно не смущает, что маленький камень агата**, висящий на тонкой цепочке у неё шее, медленно нагревается. Кончики пальцев неприятно покалывает, рука практически произвольно тянется к рукояти мугена. Словно почувствовав опасность, колдун перестаёт жевать, оборачивается и смотрит на незнакомца так, как будто бы пытается что-то вспомнить, а затем разочарованно качает головой.       Комнат в этой лачуге оказывается несколько - все двери крепко заперты, а на косяках вырезаны руны, предназначение которых не так уж сложно угадать. Инквизитор читает несколько надписей на полузабытом языке и раздражённо фыркает. Можно подумать, что у знахаря есть серьёзные причины опасаться нападения, из-за чего он и ставит защиту повсюду без разбора. У него наверняка есть амулеты от Чёрного Ордена, который взял его под свою защиту от других инквизиторов, а уж местные ведьмы едва ли позарятся на паренька, который выглядит, мягко говоря, не очень сильным. Возможно, его пугает близость леса и вынужденное одиночество, но тогда этому недоумку делать здесь нечего, а Ордену пора искать замену.       Гостям отведена в пользование целая лавка, быстро освобождённая от разнообразного хлама вроде кипы дубовых листьев. Помимо магических вещиц, в комнате просто огромное количество всевозможных книг и бумажных листов, сложенных на подоконнике, на столе и под ним. Некоторые страницы испещрены мелким почерком самого травника, между страниц выглядывают яркие закладки, внося ещё больше хаоса в вереницу имён авторов и названий книг. Ради интереса мечник берёт из стопки один из наименее старых фолиантов, стирает с него пыль и открывает на первой странице. Сборник сказок и преданий о Ведьмином костре. Парень ухмыляется и мельком просматривает главы, весьма скептически относясь к тому, что написано на пожелтевших листах. Несколько раз он встречает упоминание семейства Ноев, которые стали сказкой ещё несколько сотен лет назад, но автор пишет о них чересчур возвышенно и помпезно. Канда откладывает книгу в сторону и скрещивает руки на груди. - Как твои ноги, боль не стала сильнее? - Обращается светловолосый юноша к давней знакомой, закончив с едой, и задумчиво всматривается в пустые тарелки, стоящие на столе. - Спасибо за заботу, Аллен-кун, всё в порядке, - девушка вежливо улыбается и с интересом осматривается вокруг. С последнего раза, когда она здесь была, мало что изменилось, но защитных трав было куда меньше. Разве что серый кот, который трётся об неё и довольно мурчит, появился совсем недавно.       Несмотря ни на что в комнате светло и уютно, приятно пахнет ягодами, напоенными солнечным светом и засушенной вербеной. В воздухе витают мелкие частички пыли, а волосы колдуна на краткие секунды вспыхивают тёплым пламенем. Всё кажется хорошо знакомым, почти родным. Если бы не сила, разлитая всюду и обволакивающая со спины, можно было бы расслабиться и вздохнуть с облегчением. Что-то похожее на этот дом Канда видел в одном из кошмаров, которые снятся ему уже около месяца. Это не порча и даже не проклятье, ни один из амулетов не смог найти ни следа чёрной магии, да и Чистая Сила надёжно охраняет своих владельцев от подобного вмешательства. Целый месяц подряд Канда просыпается с ужасной головной болью и совершенно без сил. Выяснить причину возникновения дурных снов не удаётся никому из Ордена, трудный характер мечника из-за усталости и напряжения становится просто невыносимым. Наверное, с этим можно было бы и смириться, если бы отличать реальность от фантазии не становилось всё труднее.       Канда злится на самого себя, раздражение поднимается обжигающей волной, и подавить его оказывается очень трудно. Но сейчас рано демонстрировать характер, иначе помощи от обычно высокомерных и обидчивых колдунов не дождёшься, даже если будешь лежать при смерти на пороге их дома. Этим сумасбродам может прийти в голову не отказываться от такой жертвы и провести какой-нибудь ритуал. А уж в такое время они не боятся даже инквизиции, одного упоминания которой достаточно для того, чтобы вывести их из себя. Они слишком опьянены вседозволенностью и силой, чтобы прислушиваться к голосу разума и чувству самосохранения. Если праздник выдастся слишком тёмным и кровавым, то костры инквизиции соберут свою дань, восстанавливая своеобразное равновесие. Исключая, конечно же, светлых, которые проводят шабаши куда реже и в несколько раз менее дико, чем их собратья.       Аллен слишком увлечён поисками нужной мази, которую приготовил вчера вечером, а потому не обращает внимание на своих гостей. На правой руке мага висит обычный плетёный ремешок чёрного цвета, который кажется смутно знакомым, но подобных безделиц можно найти сотни, если не тысячи. Стоит только поднакопить несколько монет, а затем посетить городскую ярмарку, чтобы стать временно счастливым обладателем бесполезного украшения. Бесполезного, потому что магии в нём нет ни капли, это Канда проверил сразу же, как только заметил, что смотрит на браслет дольше положенного. Девушка ёрзает на месте, явно не зная, как начать разговор, и переводит взгляд то на Аллена, то на разомлевшего кота. - Ты не слышал, чего нам стоит ждать в этом году?       Серые глаза вспыхивают подозрением, со стола падает банка со скромными цветами горицвета весеннего, а травник досадливо морщится, тема разговора ему совершенно не нравится. На несколько долгих минут он закрывает лицо ладонью, а носители Чистой Силы буквально прожигают его взглядами, ожидая ответа, только после этого он отмирает, опускается на корточки, чтобы собрать цветы и убрать осколки. Мелькает даже мысль встать и добыть необходимую информацию силой, тем более что парень не кажется особенно крепким и сильным, а подавить чары, пусть и не без некого труда, вполне возможно. Напарница едва заметно качает головой и с толикой сожаления опускает взгляд на свои ладони, сложенные на коленях. Из длинных волос, собранных в хвосты, выглядывает тонкая нить с нанизанными на неё бусинами из горного хрусталя, которая раньше не была видна вовсе, Канда в этом уверен. - Ты ведь знаешь, Линали, я много лет не принимаю участие в подобном, - травник виновато улыбается и трёт затылок рукой, затянутой в белую перчатку. Этот жест такой же наигранный и фальшивый, как и напускное гостеприимство, Канда видит насквозь этого парня. - Но тебя ведь звали? Что они пообещали тебе, если ты придёшь? - Мечник теряет даже намёк на терпение и вмешивается в диалог. Он не горит желанием сидеть здесь до самого вечера и ждать, пока этот чёртов мояши перестанет разыгрывать из себя святую невинность. - Жертвоприношение в мою честь. И нет, на этот раз я ничего не могу сделать, они несколько лет подряд обходились убийством животных, но недовольных слишком много. Если так продолжится и дальше, то они могут попытаться устроить мятеж и проклясть почти весь город.       Переход от несерьёзности к тревоге и жёсткости получается слишком резким, Линали мелко вздрагивает и переглядывается с напарником, словно ищет его поддержки. Хочется встряхнуть колдуна и всё-таки заставить говорить правду, атмосфера накаляется, и разве что искры в воздухе не мелькают. Сила растекается по всему телу, в серых глазах противника не видно ни удивления, ни страха, только лишь нечто напоминающее тоску. Он совершенно не сопротивляется, когда острое лезвие прикасается к бледной коже и замирает в непосредственной близости от сонной артерии. Капельки крови сочатся из длинного пореза, от этой покорности раздражение никуда не уходит, но испуганный взгляд темноволосой девушки заставляет остановиться. Запах трав становится ярче и навязчивее, эта странная смесь горьких и приторно сладких нот действует успокаивающе, амулеты звенят, сообщая о сильном колдовстве прямо под носом у инквизиторов. Где-то под ногами шипит испуганный кот, вздыбив шерсть и смотря на людей с отчаянной злобой. Животные не переносят магию напрочь, удивительно, что даже светлая ворожба способна их напугать.       Спокойствие расслабляет и опьяняет, вспыхнувшие было алым пламенем опасения и тревоги медленно рассеиваются, подобно дыму от костра. Так не должно быть, инквизиторы не испытывают на себе влияние чар. Никогда. Чувствовать себя беспомощной марионеткой в чужих руках отвратительно до зубовного скрежета. Света в комнате становится куда меньше, лёгкие полны приторной смеси благовоний, среди которых можно различить вербену и полынь. Тени дрожат, ползут, подкрадываются медленно и осторожно, кружатся в вихре первобытного танца. Всё ближе и ближе, всё меньше желания сопротивляться. Носители Чистой Силы едва не теряют из виду тот момент, когда приходят в себя и вновь обретают свободу действий, но оружие из рук Канда не выпускает всё равно, только перехватывает муген поудобнее. За подобное можно приговорить травника к казни через повешение, если бы не покровительство Комуи, то мечник самолично развёл бы костёр и проводил в последний путь зарвавшегося недоумка. - Что это было, чёрт возьми? - Вы просто были слишком беспечны, поэтому мне удалось застать вас врасплох. Я поджёг успокаивающие травы, вот и всё, - светловолосый парень выглядит задумчивым и уставшим, как будто бы не выполнил простейшее магическое действие, а полностью опустошил свои силы. - Пожалуйста, передайте Комуи, что мне действительно жаль.       Если магу даруется право на жертвоприношение, значит, в этом году он получил особое расположение у всех, причастных к колдовству. Если светлый убьёт человека, то утратит свой неприкосновенный статус в тот же самый момент, когда его аура станет тёмной, а в душе зародится осознание предательства собственной стороны. Только безумец пойдёт на нечто подобное. Какая разница, умереть сейчас или потом. Есть редкие исключения, когда маги идут на чистое самоубийство из-за невыносимой боли, вызванной потерей близкого человека, или когда человеку просто нравится заигрывать со смертью и силами, которые нельзя укротить. Но этот странный парень не выглядит сломленным или подавленным ни на грамм. - Линали, твой брат сам всё знает, но, повторюсь, я не собираюсь приносить жертву. Ни сейчас, ни когда-либо ещё, с этим покончено.       Последняя фраза звучит в тишине и тяжёлым камнем виснет где-то в воздухе. Канда берёт себе на заметку заглянуть в архив сразу же по возвращении домой и узнать, кого на этот раз пригрел у себя Орден. Они не говорят о прошлом чародее, но слухи ходят о нём не самые лучшие, никто не рискует говорить об этом вслух, все знают, что у инквизиторов есть свои тайны и грехи. - Это не кошмары, а воспоминания. Чистая Сила просто пытается вернуть тебе то, что взяла несколько лет назад. - Канда вовсе не ожидает подобных слов, а потому мелко вздрагивает и едва не прижимает катану ещё ближе к бледной коже. Аллен шипит от боли и переводит раздражённый взгляд на мечника. - Ты ведь не просто так пришёл сюда, так что не надо сейчас злиться или увиливать от темы. - И что ты предлагаешь с этим делать, стручок? - Для начала, пожалуйста, убери свой меч, иначе разговора у нас не получится, - когда просьба оказывается выполненной, пускай и с явной неохотой со стороны Канды, знахарь проводит по шее рукой, стирая кровь и облегчённо вздыхает, разминая затёкшие позвонки. Он подходит к своему рабочему столу и перебирает ингредиенты, никак не объясняя свои действия инквизиторам. - Я не могу повлиять на твою Чистую Силу, но вполне в состоянии приготовить несколько отваров, которые помогут быстрее восстановить память.       Линали устало вздыхает и прикрывает глаза ладонью, что-то с самого начала подсказывало ей, что сегодня не обойдётся без спора. Лучше бы брат сам пришёл сюда и расспрашивал своего подчинённого о чём угодно, уж ему-то знахарь обязан рассказывать обо всём, что интересует инквизитора. Тем более, раз он сам всё знает, тогда эта попытка допроса просто бессмысленна, разве что девушка получила новую порцию мази, которой хватит ещё недели на две в том случае, если ей не станет хуже. Ноги затекают, поэтому девушка встаёт с насиженного местечка и подходит к окну, любуясь утренним солнцем. Тревога, которая не покидает её весь этот день, медленно угасает и отступает. Как только Аллен даст снадобье мечнику, они тут же поспешат в Орден с докладом, к тому же оставаться до заката попросту опасно. Инквизиторам не стоит разгуливать по лесу в преддверии Вальпургиевой ночи и провоцировать местных хозяев.       Лес живёт, деревья покачивают листвой на ветру, переговариваются друг с другом на языке, который ведом, разве что мудрейшим из волшебников, которые жили сотни лет назад. Может быть, Нои тоже могли понимать природу, кто теперь знает? Хотя сейчас и не видно никого из животных, но они наверняка где-то совсем рядом, охотятся, выживают, скрываются от людей. Линали не завидует птицам, которые свободны, вовсе нет. У неё нет крыльев, но есть обязательства перед другими людьми и обязанности инквизитора, который просто не может поступать только так, как ему захочется. Чистая Сила решает напомнить о себе, лодыжки стискивают невидимые тиски, подавить болезненный вскрик удаётся лишь закусив губу. Девушка борется сама с собой, прежде чем обернуться и осторожно, чтобы не ухудшить своё состояние, подойти к знахарю, который, конечно, всё почувствует, как это бывало много раз прежде. Она мысленно ругает себя за то, что сама накликала беду и пытается выдавить улыбку. - Боль снова вернулась?       Вместо полноценного ответа она просто кивает, Канда цокает языком и помогает ей дойти до лавки, в пол голоса костеря чёртового Комуи, бегающего от своих прямых обязанностей, как от огня. Травник суетится около стола, раскидывая цветы и травы во все стороны в тщетных поисках чего-то подходящего. Он точно помнит, что использовал для приготовления мази не все ингредиенты, но никак не может их найти. Если не сделать этого, то девушка потеряет сознание и проведёт много времени в таком состоянии, что будет чистым самоубийством. Аллен не хочет прибегать к помощи магии, потому что у инквизиторов вполне могут появиться подозрения на его счёт, только вот выбора у него особенно и нет. В конце концов он просто садится на корточки около своей знакомой и растирает ладони, чтобы затем задержать их около ног с тонкими браслетами, до ужаса напоминающими кандалы. - Просто помоги ей, мояши. И не смей делать глупостей, иначе останешься без головы.       На кончиках пальцев появляются маленькие искорки, от которых исходит мягкое, согревающее сияние. Мечник несколько раз видел подобное, но целебная магия никогда не применяется по отношению к инквизиторам, потому что фактически не приносит никакого эффекта. Он хочет окликнуть глупого травника, который не знает простых истин, но вместо того просто прикусывает язык. Канда внимательно следит за всем процессом, словно колдун может в любой момент изменить свои намерения и причинить его напарнице ещё больший вред. Он устроит Комуи самый настоящий допрос с пристрастием и испортит отношения с половиной Ордена, но узнает, почему нельзя было лечить других инквизиторов, чтобы сократить потери. Если у них всё время под носом был человек, который мог делать нечто подобное, то мечник сильно разочарован во всех управляющих Чёрного Ордена. Аллен кажется старше, под глазами намечаются тени и круги усталости, фигура горбится, а волосы тускнеют, словно парень постарел лет на десять. - Спасибо, Аллен-кун, - Линали трёт уголки глаз ребром ладони, она изо всех сил старается не подавать виду, что ей на самом деле только что пришлось пережить один из худших приступов за последние несколько месяцев. - Не за что, Линали. Мне жаль, что я не могу вылечить тебя навсегда, - Аллен остаётся сидеть на полу. Парень тяжело дышит, как после безумного забега по лесной чаще и вытирает испарину со лба. - Эй, любитель помахать мечом, я хочу, чтобы ты выпил отвар, который стоит на книге в синей кожаной обложке, прямо сейчас. Мне нужно понять, не вызовет ли он отторжения. Я давно не имел дела с такими тонкими и сложными случаями, как потеря памяти из-за вмешательства Чистой Силы.       Канда собирается возмутиться, потому что ему не хватало только, чтобы им командовали всякие недомерки, но напарница качает головой и просит хотя бы раз не пререкаться, приходится смириться и взять злосчастную склянку со стола. Пусть этот гороховый стручок хоть подавится от радости. Парень делает большой глоток и едва не выплёвывает назад холодную и мерзкую на вкус жижу, которую ему подсунули. Он готов поклясться, что слышал смешок знахаря. И он бы непременно ответил ему что-нибудь едкое, если бы не головокружение и целый вихрь цветных пятен. В голове мелькает тревожная мысль, что этот чокнутый просто отравил его. У инквизитора получается сделать несколько шагов в сторону предполагаемого местонахождения своего убийцы, прежде чем он падает прямо на успевшего прикорнуть знахаря. - Ох, боже мой, неужели это ещё не всё? - Аллен практически стонет от отчаяния, но легче ему не становится, а лишившийся чувств гость не приходит в себя.