Ведьмин костёр

      Небо светло-серого, почти пепельного оттенка, деревья на его фоне выглядят скрюченными зловещими гигантами. Листья мелко дрожат на ветру, и из-за этой хаотичной ряби слегка подташнивает. Аллен чувствует себя так, словно его сбила конная повозка и протащила за собой по главной городской площади. Левая рука практически не ощущается, но маг смутно помнит, что с ней случилось что-то очень нехорошее буквально несколько часов назад. Лучше не шевелить ею, иначе попытка взять контроль над ситуацией обратится в прах, кто вообще знает, чем ему пришлось заплатить за возможность обратить свою магию во Тьму. На самом деле будет совсем не удивительно обнаружить голую кость без единого намёка на жилы, сухожилия и плоть. Надо бы подняться с земли и проверить, где он вообще находится, только вот сил на это не хватает. Парень слегка приподнимает голову и тут же об этом жалеет, потому что колокольный звон в ушах едва не доводит до потери сознания.       На борьбу с предательской слабостью уходит немало времени, но никакие уговоры и ругань на самого себя не помогают, как не может помочь и магия. Её просто нет. Сила не отзывается ни на первый призыв, ни на второй, ни даже на десятый, но по крайней мере она не выгорела без остатка. Это здорово обнадёживает. Намного хуже было бы навсегда утратить её и валяться в лесу до тех пор, пока его не найдут волки или кто похуже. Маг, сумевший выжить после схватки с Ноями, но загрызенный хищными животными - чудесный персонаж для сказки или песни. Самый глупый и нелепый конец из всех, что можно придумать. – Я смотрю, тебе нравится любоваться небом, – усмехается кто-то около самой головы знахаря, а затем наклоняется вперёд, чтобы нарушить интригу и явить себя собеседнику. Слова в уединённом лесу звучат так же неуместно, как гром при совершенно ясном небе.       Света ещё слишком мало, чтобы можно было в полной мере рассмотреть черты лица. Только Аллену он и не нужен, чтобы понять кто перед ним: его проклятье, тот самый могущественный, подселенец, который портит ему жизнь, голодная и хищная тень - Неа. Травнику очень хочется плюнуть собственной кровью, желательно так, чтобы попасть прямиком на Тёмного. Наверное, ему сломают пальцы за подобное поведение или выбьют зубы, всё одно - он уж точно не сможет защититься. Даже в гораздо более лучшем состоянии ему было бы сложно тягаться с Четырнадцатым, так что сейчас предпочтительнее молчать и не играть с огнём. Если только проклятый маг прислушается, то поймёт, что бешеный пульс Аллена предательски выдаёт его испуг. – Ты всё ещё в моём теле, – Аллен говорит очень тихо, кончиком языка смачивая окровавленные губы. Воздух тяжёлый и горький, как от дыма. Дышать становится труднее, чем раньше, как будто бы кто-то пережал ему горло и значительно снизил поступление кислорода в лёгкие. А где-то рядом лежит Канда, состояние которого, может быть, гораздо хуже, чем лекарь может себе представить. – Но, как видишь, теперь ты не можешь контролировать меня так, как раньше, и я вполне способен поговорить с тобой. Должен признать, ты достаточно сильный и безмозглый, чтобы противостоять моим милым родственникам, – Неа снисходительно улыбается и приглаживает испачканные в саже и земле волосы с деланной заботой. – Только вот в следующий раз они не станут играть с тобой в поддавки. Я на это надеюсь, – в ласковые, успокаивающие интонации прокрадываются нотки угрозы. – Чего ты хочешь? - мысли почему-то расплываются и выхватить из сотни вопросов удаётся только самый короткий и простой. Аккуратно, очень медленно и осторожно парень слегка поворачивает голову набок и краем глаза выхватывает тёмное пятно, лежащее на земле в нескольких метрах от него самого. В случае чего, Аллен не успеет прикрыть инквизитора собой. По внешнему виду сложно сказать, что именно он повредил в схватке, однако на первый взгляд Канда выглядит вполне неплохо, разве что только до сих пор не пришёл в себя. Сложно сказать, плохо это или хорошо.       Вместо ответа Тёмный хитро улыбается и прикрывает глаза, которые напоминают жидкое золото даже при таком скудном освещении. Кончиками пальцев он проводит по чужому шраму, не надавливая, но причиняя боль своим прикосновением, и довольно смеётся, почувствовав краткий всплеск ненависти. Знахарь не кричит, стискивая зубы, из губы снова начинает сочиться кровь, от резкого взмаха в попытке заслонить лицо в левую руку словно впиваются невидимые челюсти, грозясь вот-вот перекусить саму кость. Маг впивается пальцами в землю, пытается зацепиться за траву, словно это может облегчить его страдания. Этого слишком много, он не справляется, не может удержать сознание, не может сосредоточиться ни на одной мысли, не может сделать совсем ничего. Переживания за напарника отходят на второй план, а через несколько секунд и вовсе исчезают. Это безумство – смесь паники и первобытного ужаса. – Я хочу сделать всё правильно. На этот раз.       Аллен совсем не уверен, что действительно услышал эти слова. Они вполне могут оказаться причудой его подсознания. Да и сам травник больше сосредоточен на том, чтобы стереть в кровь все свои пальцы, только бы не потерять сознание ещё один раз, он почему-то искренне верит, что ещё большая боль сможет удержать его на грани. Ему опасно снова впадать в небытие, потому что кто знает, что случится за это время, пока он будет без сознания. А ещё ему нужно позаботиться о Канде.       Аллен мог бы с чистой совестью вернуться в Чёрный Орден, отдать своего напарника прямо в руки Комуи, объяснить ситуацию и навсегда отсюда исчезнуть, чтобы последующие лет сорок так же скрываться от Ноев. К сожалению, всё слишком сложно и туго переплетено, чтобы можно было решить проблемы так легко и просто. Одно ясно точно - он не должен возвращаться в башню в ближайшее время. Знахарь прекрасно помнит то чувство затаённой радости и предвкушения, что поселилось в нём в библиотеке инквизиторов. Там есть что-то, нужное Четырнадцатому и остальным. Уже хотя бы поэтому дорога назад для него закрыта. Если есть хоть маленький шанс предотвратить или хотя бы отсрочить новую войну инквизиторов и Ноев, он сделает это. Пускай это эгоистично и за подобное ему придётся в конце концов оказаться в Аду, но Комуи, Линали и Канда должны дожить до старости тихо и спокойно.       У Тёмных, равно как и у Светлых, есть немало могущественных артефактов, некоторые слухи говорили, что самые сильные из них, утратившие названия в человеческой истории, способны вызывать вспышки чумы, мора, навлекать кровавые войны и даже призывать демонов. Проверять, так ли это на самом деле, рискнул бы только безумец. Маг был бы рад думать, что дрянь, хранящаяся в святая святых инквизиторов окажется чем-нибудь безвредным, но шанс на это совсем ничтожен. В лучшем случае он обнаружит в библиотеке фолиант, сводящий с ума своего читателя и отравляющий его душу по мере того, как нерадивый читатель будет погружаться в сюжет. Довольно-таки безобидная вещица, с ней будет вполне под силу справиться носителю Чистой Силы.       Травник медленно и глубоко дышит, чтобы успокоиться. Холодная голова, а не горячность – вот что поможет найти решение. Если он резко поднимется, то его состояние только ухудшится. Что ему делать дальше? Что, если Чистая Сила совершенно вымотала своего носителя и такое состояние сейчас необходимо, чтобы он восстановился? Что, если на них действительно нападут дикие звери? Рано или поздно их начнут разыскивать в Ордене, Тимкампи всё ещё не вернулся, так что Аллен не может даже предположить, где сейчас находится Комуи. В любом случае, ещё слишком рано впадать в отчаяние и рвать на себе волосы.       Он сидит на земле добрые полчаса, гипнотизируя взглядом левую руку, которая превратилась в одно кровавое месиво, и надеясь на чудо. Кости не сломаны, но их видно сквозь потемневшую, обугленную плоть, непонятно каким образом не отвалившуюся прочь. От этого вида начинает мутить. Маг закрывает глаза и мысленно обращается к своему дару. Чудо не происходит, кости не обрастают мясом, а его сил хватает лишь на то, чтобы убрать боль и тошноту. Будь он сейчас неподалёку от своего дома, то можно было бы изготовить нужную мазь и уповать на свои знания и удачу. Светлому магу гораздо легче справляться с подобным. Правда вот, он больше таковым не является, а значит использовать те же методы, что и раньше попросту бесполезно. Это его расплата за то, что посмел отвернуться от своей первоначальной стороны, которая была ему предназначена. – Ты такой же эгоист как и я.       Ему нечего на это ответить, поэтому маг только закусывает губу и отворачивается в сторону, пытаясь найти что-нибудь, чем можно обмотать свою руку. В конце концов, ему не остаётся ничего, кроме как вытащить из рукава свой ритуальный нож и отрезать большой кусок ткани от рубашки. Почувствовав опасность в тот вечер, когда пришлось встретиться с проклятой семьёй, он максимально незаметно спрятал кинжал в специальное крепление, пока инквизитор отвлёкся. Есть один способ, к которому Аллен никогда на свете не прибегнул, если бы всё не было столь безнадёжным, как сейчас. Для начала нужно дождаться животного. – Почему ты не хочешь спасти всех вокруг? Я думал, что это вполне в твоём духе, а теперь ты меня разочаровываешь, Аллен, – Тёмный цокает языком и с показной грустью качает головой. - Может быть, ты станешь последней надеждой человечества, когда мы с братом встретимся в следующий раз, а ты тем временем решил прятаться от ответственности. Это некрасиво. Ты просто отсрочишь тот момент, когда моя семья уничтожит всех носителей Чистой Силы, тебе всё равно не избежать этого. Чем эти трое лучше других?       Четырнадцатый бесшумным призраком следует за ним и заглядывает через плечо, ехидно усмехаясь. У него наконец-то есть возможность развлечься, пускай и будучи вне человеческого тела, но это уже что-то. До этого ему удавалось только изредка являться во снах тому черноволосому мечнику и показывать кошмары из своего совместного прошлого с мелким. Это было забавно и только. Теперь же перед ним разворачиваются действительно судьбоносные события, как бы тошнотворно и высокопарно это не звучало - Неа не привык обманывать самого себя. Он догадывается, зачем бывший Светлый присматривается к ближайшим зарослям ежевики. Интересно, сломается ли он после того, как полностью осознает, что ему пришлось сделать, или нет? Конечно, первый вариант предпочтительнее, хотя и гораздо проще. Быть наблюдателем слишком скучно, нужно лишь немного подтолкнуть события вперёд, чтобы получить удовольствие. Именно поэтому Ной приманивает какую-то лесную живность на поляну и ненавязчиво толкает в спину мальчишку.       Волк с подозрением принюхивается к незнакомцу и не рискует подходить слишком близко, несмотря на свой интерес, инстинкт самосохранения указывает ему на опасность, в другое время он бы кинулся на окровавленного человека. Знахарь улыбается и подманивает хищника к себе, не забывая мягко и ненавязчиво воздействовать на него самым лёгким заклятьем из всех, что ему известны. Главное не перегнуть палку, иначе придётся искать новую цель. В конце концов эти манипуляции приносят плоды и зверь подходит к нему совсем близко и напряжённо замирает напротив. Он ещё не осознаёт, что уже не сможет сбежать отсюда, даже если захочет. Аллен присаживается на корточки и без тени страха треплет волка за ухом, шепча успокаивающие слова, холодное острие блестит на слабом солнечном свету, и тут же впивается в сердце хищника. Животное, полностью подчинённое чужой воле, мелко вздрагивает и безуспешно пытается оскалить пасть в порыве разорвать обидчика на части. Наверное, глупо испытывать раскаяние, но знахарь шёпотом просит у него прощения и извиняется перед самим лесом, в котором ему больше не рады. Тёмная магия постепенно лишит его всего.       Совершая ритуал жертвоприношения, маг убивает не только животное или другого человека, но и самого себя. Аллена тошнит, он обессиленно прислоняется лбом к серой шерсти мёртвого волка и давит рыдания, задыхаясь от отчаяния. Он всегда верил, что сможет обойтись без этого, что не поддастся жажде Неа, не предаст своё колдовство, будет лечить членов Ордена и по мере сил помогать им. И в итоге он пришёл к Тьме. Рядом заливисто смеётся Четырнадцатый, и Аллен искренне желает ему подавиться слюной и умереть. Парень отталкивается от остывшего тела и бредёт в сторону Канды.       Маг устало опускается прямо на землю перед напарником и внимательно осматривает бледное лицо, пытаясь одновременно с этим прочувствовать его боль и перетянуть на себя хотя бы малую часть. Во время боя ему пришлось несколько ослабить их путы, не настолько сильно, чтобы они могли совсем их утратить, но достаточно для того, чтобы отходить друг от друга на вполне приемлемое расстояние. Первым делом, он вытирает кровь с ссадин и порезов ещё одним куском рубашки, которая всё сильнее начинает напоминать лохмотья. Инквизитору повезло остаться почти невредимым, видимо, Роад всерьёз его недооценила или решила оказать Аллену подобную услугу. Затем парень с трудом сосредотачивается на целебном колдовстве и досадливо морщится, когда у него получается лишь устранить синяки, ушибы и прочие ранения. Напоследок он ставит защиту, достаточную для того, чтобы обезопасить инквизитора от магического вмешательства средней силы и физического урона.       Здесь определённо точно должно быть озеро или река неподалёку, где он сможет напиться воды и умыться. Если он не хочет привлекать к себе много внимания, стоит позаботиться о том, чтобы от него не пахло кровью на всю округу. Его тянет в самую чащу, Четырнадцатый бодрой походкой следует за человеком, в теле которого заточён, и с интересом оглядывается по сторонам. В следующий раз он обязательно здесь камня на камне не оставит, уничтожит каждое дерево и куст. Отвратительный лес, в котором произошло слишком много всего. Тут буквально повсюду лежит отпечаток магии, там столкнулись друг с другом Пёс Господень и колдун, а здесь навсегда нашёл приют путник со святыми мощами. Разумеется, никто не догадывается об этом, потому что маги предпочитают не разглядывать камни у себя под ногами. Очень большое упущение с их стороны.       Завидев речку, маг стремглав бросается к ней, наплевав на всякие препятствия и не видимые на бегу кочки и ветки. Впервые за долгое время вода представляется ему божественным даром, из-за холода у него не попадает зуб на зуб, но это сущая мелочь. После умывания становится гораздо легче, пальцы сковывает онемением, а парень просто стоит неподалёку от берега, по колено в воде, и любуется на сверкающие камни. Остаться бы здесь навсегда. Здесь тихо и спокойно, всё буквально дышит умиротворением. Чьи-то склизкие пальцы до синяков впиваются в его ногу и тянут на дно, которое теперь не разглядеть. Аллен изо всех сил тянется вверх, чтобы не уйти с головой под воду и не задохнуться. Ему снова страшно, он ничего не понимает: мгновение назад всё было в порядке, а сейчас ему снова грозит гибель. Окоченелых рук слишком много, они цепляются за него всё сильнее и крепче сжимают, будто бы пытаются отщипнуть куски мяса от костей живого человека. Эта магия, заставившая подняться мертвецов, настолько хищная и кровавая, что Аллен бы, наверное, не смог бы устоять на ногах от страха. Трупы просят его уйти с ними, поделиться крупицами тепла и жизни. "Ты убил нас!" Маг хочет заткнуть уши, чтобы не слышать эти хриплые, страшные слова. Его здесь никогда раньше не было, он выходил к реке ниже по течению, неподалёку от хижины, и всё обычно заканчивалось хорошо. Все эти люди ему незнакомы, он не мог их убить, не мог. – Хватит! Прекрати это немедленно! – Тебе они не нравятся? - Неа всплёскивает руками. - Вон тот парнишка точно должен быть знаком.       Аллен понимает всю глупость этого поступка, но против воли переводит взгляд в сторону и сталкивается взглядом с единственным ребёнком среди неупокоенных мертвецов. У мальчишки тёмные непослушные волосы, забавно торчащие в стороны и напоминающие иголки. А ещё у него шрам на носу и заиндевелые губы. Они виделись раньше, когда-то давно, ещё до того, как Аллен впервые встретил БаКанду. Рядом с ним мелькают рыжие волосы, отливающие медью на солнце и маг едва может сдержать крик. Он не виноват в том, что тогда случилось. Он бы пришёл гораздо раньше, если бы знал, что в Ордене есть гниль, что они экспериментируют над детьми. Память будит вместе с собой гиблое, отравляющее чувство вины, которое топит его ничуть не хуже повисших на плечах тел. Его вина в незнании.       Неа хватает его за шкирку и вытягивает на поверхность, протягивает руку и помогает выбраться на берег. Аллену кажется, что кости просто не выдержат ещё одного настолько сильного рывка и вторая рука тоже повиснет плетью вдоль тела. Мертвецы исчезают, словно их здесь никогда и не было. Знахарь трясётся от холода и не может поверить своей чёртовой удаче. Они с Четырнадцатым не обмениваются ни словом больше, один из Ноев зачем-то высушивает ему одежду и с удовольствием подставляет лицо солнцу, игнорируя немой вопрос. Знахарь успокаивает себя тем, что его тело всё ещё нужно проклятому магу, так что в этом благородном жесте ни капли заботы. Парень выплёвывает кровь и крепко зажмуривает глаза. В который раз за это отвратительное утро. Он потерял Свет и в порыве отчаяния обратился во Тьму, ему нельзя вернуться назад и изменить своё решение, а Канда всё не приходит в себя. Что ему делать дальше?