what's a soulmate?

Если вы спросите Луи, кто такие соулмейты, он пошлет вас, посмеется и уйдет с Найлом на их излюбленное место.

«Их» местом они называли старый, с дырявой крышей и исписанными досками деревянный домик на дереве. Однажды после школы, ни Луи, ни Найл не проявляли особого желания возвращаться домой, поэтому они шли, но не зная куда. Пройдя мимо бетонных построек исписанных граффити, где любили курить их сверстники, Томмо и Хоран забрели в чащу, там они и нашли этот дом. С тех пор они ходили туда каждый день. Зимой, беря с собой одеяла, в дождливые дни они завешивали дыры в крыше пленкой, а летом, они спасались в этом маленьком клочке столь нужной тени. Каждый день, как и сейчас, они сидели друг напротив друга, раскуривая сигареты. Они разговаривали на разные темы, начиная от своих одноклассников, к которым они питали не самые лучшие чувства, заканчивая даже такими, как своя смерть. Порой, когда один говорил бред, другой отвечал такими же, лишенными смысла словами. Им было нечего бояться, ведь они понимали, что ни одно слово не просочится за пределы этих двоих. — Хей, Томмо, — начал Найл, передавая сигарету.— Как бы ты хотел умереть? — Я не хочу умирать, но если ты спрашиваешь…— Луи затянулся и замолчал на пару секунд, словно обдумывая ответ.— Таблетки? —со стороны Найла послышалось фырканье.— А ты? — Я бы прыгнул. Ну знаешь, я хотя бы полетал. Когда я умру, я хочу стать чайкой, Луи. Чайки живут у моря.— ответил Хоран, выдыхая дым из своих легких, наблюдая как он, серой, едва заметной паутиной исчезает в дырах крыши их деревянного домика. Точно, подумал Луи, Он всегда хотел увидеть море. — Я бы прыгал без обуви. — И почему же? — Птицы не носят обуви, дурак. Перья служат им одеждой.— заливистый смех Найла, и звонкий смех Луи эхом разносились по лесной чаще, растворяясь в чистом воздухе вместе с сигаретным дымом.

Нам столько известно друг о друге, что мы могли бы играть в покер с открытыми картами.

***

И Луи удивляется, когда на следующий день застает своего друга в компании учебников и кудрявого парня. На какое-то время он пребывает в ступоре. Сравнивая его кудри с теплым-теплым шоколадом, который любит пить Луи зимой, а глаза с лесными чащами, в которых Луи бесследно теряется. И на какую-то секунду, Луи стал понимать все вещи, которые говорит старый профессор философии. Все вещи, которые так любит Найл. Ведь он замечает Луи и улыбается, а он чувствует, как внутри него рождается и умирает галактика. Кудрявый нежно улыбается. — У тебя глаза цвета небесной лазури. Теплое прикосновение холодных пальцев. И он уходит, забыв на столе свой потрепанный учебник по философии, такой же потрепанный, как и Луи. В Луи умирает галактика, но там, где коснулся его Гарри, расцвели ромашки. Так или иначе, ромашки лучше космоса. Думает Луи, идя вместе с Найлом домой. И кому какое дело, если у него в рюкзаке потрепанный учебник по философии? Хоран обнимает его сильнее, чем обычно. И Луи поклясться может, в глазах Найла стояли слезы. — Увидимся там. Хоран шагнул назад, и долго всматривался в лицо его лучшего друга. Запоминал каждую мелочь, он обратил внимание на морщинки у глаз Луи, которые так любит Гарри. Тонкие губы, которые растянулись в улыбке. Именно ее и любит Найл. Как жаль.

Вы никогда не сможете быть уверены в чем-то на все сто процентов. Будет то странное ощущение, которое оседает неприятным осадком в грудной клетке и не дает нормально дышать. При каждом вдохе и выдохе раздирает горло, и ты чувствуешь это. Неуверенность.