Мой

Сидя в библиотеке, Джастин уже час гипнотизировал пустой бланк для отчета. Ему было необходимо заполнить его, описав захват Гирико. Вот только глагол «захватить» не совсем подходил, ведь состояние бензопилы было более чем угнетающим. Проведя две операции, профессор Штейн заявил, что тело чародея полностью восстановится в течение трех месяцев. Но это тело, а вот душа… Его душу настолько покалечили, что в ней не осталось места даже для безумия. И не было понятно, насколько вменяем теперь Гирико. Судя по всему, он пробыл у ведьм почти месяц, и только Богу известно, что с ним делали, выпытывая информацию об Арахне. Лоу шел по коридору, чтобы, наконец, сдать свой отчет. Он применил все свои знания эпистолярного жанра, а также «Словарь синонимов онлайн». К удивлению дверь была закрыта, а на часах – полчетвертого утра. Оказалось, Коса Смерти просидел за писаниной всю ночь. Делать нечего – нужно идти к себе в комнату и вернуться после начала рабочего дня. А кратчайший путь до жилого блока пролегал через больничное крыло. Гильотина решил по пути заглянуть к Гирико, ведь он его не видел с того момента, как передал в руки Штейна и бригады врачей. Найти нужную палату не составляла труда, а вот зайти внутрь… Блондин минут пять стоял и смотрел на дверь. Вдруг по ногам прошелся холодок. «Может, окно распахнулось? Наверное, следует закрыть, а то простудится». Стараясь действовать как можно тише, дабы не разбудить пациента, юноша вошел внутрь. Сквозь окно действительно чувствовались порывы ветра, вот только оно было разбито. Гирико сидел около окна и пытался окровавленным куском стекла вскрыть вены на правой руке. - Врача! – как можно громче крикнул Джастин и бросился к мужчине. Он схватил какие-то тряпки и начал зажимать раны. Чародей не сопротивлялся, не кричал, не пытался отстраниться от помощи. Он был безучастным. На его лице отражалась мука, а в глазах – отчаяние. Лоу ожидал врача в приемном отделении. Гильотина даже не сходил к себе в комнату, чтобы переодеться, так и сидел в одежде, заляпанной кровью бензопилы. - Ты все еще тут? – удивился подошедший Штейн. - Как он? - Сейчас спит. Только Шинигами известно, почему он очнулся так скоро. - Профессор, как вы думаете… Почему Гирико сделал это? - Ты знаешь, что делают ведьмы с пленниками? - В общих чертах, - с заминкой произнес юноша. - Считай, что не знаешь, - вздохнул Повелитель. – А он продержался месяц. К тому же Гирико не сотрудник Шибусена, а приспешник ведьмы-отступницы. К нему должно быть отнеслись еще хуже, чем к любому из нас, если бы мы попались им. - Профессор… - мысли Косы Смерти разбегались, и он не знал, что именно хотел спросить. - Я не знаю, что с ним будет. Лучше иди – поспи. - А если Гирико попытается снова? - Мы об этом позаботились: его привязали за руки. - А ноги? Он же может вызвать цепь. - На них сразу надели ограничители силы Оружия. С ними Гирико не сможет обратиться. - Понятно… Его можно будет навестить? - Конечно, - кивнул мужчина. – Но раз он очнулся, то Спирит должен будет его допросить, хотя не думаю, что из этого выйдет что-то путное.

***

Как и предположил Штейн, допрос чародея ничего не дал. Вернее, ничего не дал для Академии. Бензопилу же решили перевести в психиатрическую клинику. Без способностей Оружия он был неопасен для окружающих, но не для себя… Следующая попытка суицида почти удалась. Его сердце не билось десять минут, но врачи его все-таки вытащили с того света. После промыли желудок: за пару минут он умудрился наглотаться психотропных лекарств на целую аптеку. - Простите, мистер Лоу, но в посещении отказано, - потупив взгляд, проговорил медбрат. - Почему? – нахмурился блондин. Он и так навещал Гирико лишь раз в два дня и в молчании сидел рядом с ним только по полчаса. - Я не могу разглашать подобную информацию. Простите, мистер Лоу, но это медицинская тайна. - С Гирико что-то произошло? Как он? Жив? - Жив, мистер Лоу, - кивнул медбрат. – Но большего я сказать не могу. - Тогда я сам это выясню, - насупился гильотина и, не обращая внимания на протесты медперсонала, направился к известной палате. Чародей действительно был там, вот только выражение лица у него было каким-то одурманенным. - Что вы здесь делаете? – послышался голос лечащего врача. – Посещения запрещены! - Это что вы с ним сделали?! – негодовал Коса Смерти. – Накачали всякой дранью, чтобы не мучиться?! - Этот пациент опасен для себя. У нас нет другого выбора, - решительно заявил психиатр. – Может, вы имеете медицинское образование, чтобы оспаривать наше лечение? - Нет, но… А что собственно «но»? Что Джастин мог противопоставить словам врача? Робкую надежду, что добрым словом и душевным теплом можно излечить покалеченную душу.

***

Через месяц, не видя ухудшений, психиатры разрешили навещать бензопилу. Лоу, как и прежде, приходил в палату, садился на стул, начинал что-то рассказывать, а спустя пять минут замолкал на полуслове и так и досиживал в тишине до конца своего визита. Юноша питал надежду, что когда-нибудь Гирико ответит ему или хоть как-нибудь отреагирует на его присутствие. Спустя еще неделю, произошел чудовищный случай. Коса Смерти пришел на полчаса раньше обычного, вот только в палате никого не было. Персонал тут же переполошился, и начались поиски. Джастин успел в последний момент и не дал чародею выброситься из окна. Он держал его в объятиях, пока Гирико не перестал вырывать. В его глазах было все тоже отчаяние и обреченность. К тому времени, как подоспели врачи, бензопила начал что-то шептать. Впервые за три месяца. Гильотина вначале пытался разобрать по губам и даже снял свои наушники, но язык, на котором говорил мужчина, оставался непонятным. «Наверное, это чешский 800-летней давности», - предположил Джастин, отчаянно махая психиатрам рукой, чтобы те не вмешивались. Сколько они так просидели, Шинигами их знает. Когда чародей замолчал, на его щеках были дорожки слез. Юноша лишь сильнее обнял, заставив уткнуться в свое плечо, и начал шептать ему на ухо всякую успокаивающую чушь про то, что все будет хорошо, что он все преодолеет, что он справится.