The hunting

Экубо Фей задумчиво сидел за свои столом, погруженный не в очень-то веселые думы. В его идеальном мирке копы всегда были копами, которые спасают невинных и сажают за решетку преступников. Прокуроры заявляют сроки, судьи выносят справедливые приговоры. Если бы он выложил это вслух, то наверняка нашелся бы один человек, что засмеялся. Например, тот же Аратака. Этого идеального мира не существовало. Никогда и не было, но и тех, кто посмеялся бы над ним – на самом деле тоже. Моб верил, что такой мир достижим, собственно, это роднило настолько непохожих людей. По этой причине Хирума и Сена, пользуясь их завуалированным покровительством, могли расти как полицейские и следователи, достигая все больших и больших вершин. Чтобы творить правосудие. Чтобы преступники сидели в тюрьме! Но грань была очень тонка. Ведь занимаясь финансовой деятельностью они были без пяти минут, как преступниками. И если в самих финансах не было какого-то криминала, то люди, которые рисковали жизнями нападали на них физически часто так же физически отправлялись в Ад. Что же касается торговли оружием, то тут… тут тоже можно было найти оправдания. Ведь оружие теперь покупалось только для их внутренних структур, которые, правда, регулярно отправляли кого-то на тот свет. - Эку-тян, - Виктор сидел на диване, уже какое-то время пытаясь понять, что гложет возлюбленного. – Что случилось? - Политика. Виктор сглотнул. Политика требует денег. В попытке добыть денег идет передел собственности, гибнут и исчезают простые и не очень люди. Кагэяма-групп никогда не лезла в политику, считая это занятие еще более грязным, чем все-то, чем они занимаются сейчас. Виктор уставился на свои сжатые на коленях руки. Кажется, он со своими проблемами сейчас совсем не к месту. Он отмахнулся от своих мыслей, подняв внимательный взгляд на Экубо. - Хирума и Сена занимают очень высокие посты. Почти вся полиция города, но именно что почти, под их контролем. Грязных копов хватало всегда. Вопрос в том насколько грязных. - Ран Хаясе собирается побороться за президентское* кресло. Виктор тяжело вздохнул. Кагеяма-групп никогда не лезли в политику. Они строили свой идеальный мир, пользуясь своими пусть и не очень чистыми возможностями. Но они никогда не убивали людей просто так, потому что невинный человек им мешал. - Хирума ввяжется или уже ввязался в это. Слишком много странных исчезновений. Внутри его структуры уже кто-то позарился на деньги конгрессмена, сливает информацию и предоставляет людей для внутренних разборок. Хирума этого не потерпит. - Он зачистит собственное управление, - сделал логичный вывод Виктор. – И выведет всю клику этого конгрессмена на чистую воду. Но у того есть опасные люди? Экубо Фей слабо кивнул, а потом ощерился. - Не сильнее меня. - Тогда в чем проблема? Экубо чуть сник. - Не хочу лезть в политику. Виктор удивленно вскинул брови. Да, Кагеяма-групп в это принципиально не лезла, но политика подходила Экубо по форме и содержанию. Виктор слабо улыбнулся. Они столько лет вместе, а он оказывается все еще так плохо знает Фея. - Когда мы только познакомились с Сигео… я начинал как политик. Но все мои обещания были обманом и лицемерием. Можно сказать, Сигео стал моей прививкой от политики. Теперь она вызывает во мне только отвращение. Я не верю, что может быть честный и справедливый кандидат. Виктор с теплой улыбкой глянул на Экубо. Его руки были все так же болезненно сжаты. Слишком рано. Слишком рано. Они еще должны просто быть вместе, просто узнавать друг друга дальше. Но и переступить через свои желания и мысли, за которыми скрывалась целая жизнь, Виктор тоже не мог. Если все еще рано… Может, им стоит расстаться? Какова вероятность, что он когда-либо вообще будет хорошо знать Экубо? Кто может хорошо знать, такого человека как Экубо? - Может, Сигео стал бы таким. Тот, кому не нужны страдания других, кто хочет, чтобы все жили мирно… Кто так невообразимо силен. Разве он не идеален? Экубо покачал головой, и Виктор согласился. Сигео он знал еще меньше. Хотя они с Экубо вместе уже семь лет. Семь насыщенных лет. И все еще рано… А для кого-то станет поздно, если он будет медлить. Виктор до боли сжал свои руки. Даже мысль о расставании с Экубо была невыносимой. Но Фей будет жить дальше, найдет себе другого Виктора, для него это не проблема… А он… Он нужен тому, кто никогда не станет таким же как Экубо. Тому, у кого больше никого нет. - Я боюсь, что это случится. Нам придется защищать Хируму и Сену, и проще это сделать, если кто-то заявит себя кандидатом. Но быть может… Аратака лучше подойдет для этой роли. Виктор кивнул. Да, Аратака больше подходил. Он глянул на Экубо в последний раз. Больше он никого и никогда так любить не будет. Быть может, Экубо сможет его понять… - Витя… - его имя выдохнули с таким теплом, что слезы разом потекли по его щекам. Это было невыносимо. Он слишком любит Фея. - Козявка… - тот уселся рядом на диван, заключая в объятья. – Ну что ты? Большой спорт давно остался в прошлом, а Виктор остался в Японии. Работал тренером, выступал на показательных выступлениях и много волонтерил, потому что деньги ему были как таковые не нужны. Даже если он уйдет от Экубо, денег у него будет достаточно. Но проблема была не в деньгах, а в гражданстве. Витя замер и закрыл лицо руками, заливаясь слезами. Он остро понимал, что со всеми своими деньгами и наградами, он все равно ничто без Экубо. Совершенный и абсолютный ноль, который не может спасти даже одного человечка. - Что случилось? – Фей обеспокоенно сжал его плечи. – Нужны новые обследования? Я смотрел результаты. Ничего страшного, все поправимо. Виктор оторвал руки от лица, недоуменно глядя на Экубо, пытаясь разглядеть ревность и непонимание. Ничего подобного не было. - Ну что ты… - большие руки вытерли слезы с его лица. - У Нацуме ПТСР. Нужна большая работа с психологом, но даже без него, твои занятия с ним на коньках возвращают ему желание жить лучше любого мозгоправа. У Виктора покраснели уши. Семь лет они вместе, а он все так же совсем не знает Экубо. Или быть может не в этом деле, а в его сомнительном детстве? Он все так же отказывается верить, что все хорошо? - Витя… - настойчиво позвал Фей. Виктор так хотел подарить другому ребенку нормальное детство. Но сможет ли такой как он сделать это? Если он не уйдет от Экубо, то ребенок станет частью Кагеяма-группа. Это разве нормальное детство? А не уйдет, то и ребенка из системы не выцепит. Даже обычному законопослушному японцу это тяжело сделать. Японская система детских домов почти не позволяет обычным людям забирать детей. Ребенка считали едва ли не сумасшедшим, потому что ему постоянно что-то виделось. Постепенно малыш становился все более и более замкнутым, что не помогало решить проблему. И, конечно, на такого ребенка не то что не стояла очередь из потенциальных опекунов, таких желающих не было в принципе. Но будет ли ребенку лучше с ним, чем в детдоме? Его мягко поцеловали. - Хочешь, я заберу его прям сегодня? - А? Виктор ошеломленно уставился на Экубо. Чтобы даже так забрать нужно было оформить кучу бумажек. - У меня все уже давно готово. Я знал, чем закончится твое волонтерство. Ты хотел нам сыночка или дочку. Я рассчитывал, что ребенок будет помладше, но не могу тебя не понять. Он никогда не занимался фигурным катанием, но, кажется, весь в тебя. - Он не попадет в большой спорт… - Ему и не надо! Экубо усмехнулся. - Просто быть счастливым достаточно. Витя глянул на лицо Экубо. Как же он его любил. - Витя… - посерьезнел Экубо. – Из всех детей ты выбрал самый сложный вариант. - Но ты же сказал… Фей отмахнулся. - Скорее всего, он полностью здоров. Он внебрачный сын Рана Хаясе – кандидата в президенты. Его существование пытаются скрыть и стереть. Это огромное пятно на его репутации. Виктор подскочил, но Фей схватил его за руку. Если ребенку колят какие-то вещества, чтобы вызывать галлюцинации? - Я заберу его сегодня, - сказал Экубо, откинувшись на спинку дивана и дернув Виктора к себе на колени. - Но… - Но? – оскалился Фей. - Тогда Кагеяма-групп влезет в политику! - Ну а что поделать, - пожал плечами Экубо. – Ради тебя мне пришлось стать почти человеком. Ради сына можно пойти и дальше. Кровь? Что кровь? Их никогда не роднила кровь. И все же, они были одной стаей. Одной большой стаей, в которой было место всем. И праведным копам, и хитрым осведомителям, игрокам в амерфут и баскетбол… они были так далеко и так близко, всегда готовые прийти на помощь. - Нацуме у нас понравится, не сомневайся. Экубо Фей хищно ощерился. Идея поставить весь мир на дыбы ради одного десятилетнего ребенка очень нравилась ему. Он научит этих политиков жизни. Фей не сомневался, что вся группировка их поддержит, потому что хорошо знал свою стаю. Пока же он завалил Виктора на диван. Опершись на локти, он внимательно смотрел на мужчину под собой, все такого же ослепительно красивого, все такого же доброго, хотя прошло двадцать лет, как он впервые его увидел. Но он как сейчас помнил, как подросток откатывал программу на гран-при юниоров. Каток и коньки подарили ему шанс на нормальную жизнь, Фей лишь поддержал его. Поддержал всеми своими ресурсами и умениями. Сейчас он гладил Виктора по волосам. Они уже семь лет вместе, но он все еще видит того молодого мужчину, который до конца отказывался поверить в него. Верил, но видел не совсем его, или видел не до конца… Иначе как объяснить этот болезненный взгляд на дверь, а потом смирение и улыбку. Как же его любят, раз готовы простить и подобное! И вроде он не раз поступками доказывал, что Виктор не собственность, не выкупленный за деньги любовник, но какая-то непонятная тревога и боль все равно оставались. Поэтому он нежно целует Виктора, не пытаясь раздевать. - Разве я тебя хоть раз обижал? Виктор слабо улыбнулся, качнув головой. - Почему боишься, что я это сделаю? Оба на самом деле знают ответ. Потому что всем и всегда было нужно одно и тоже. И Фей не был исключением. Но для него сам этот человек стоял выше отношений с ним. - Боюсь, что ты изменишься… - выдохнул Виктор. - Витя… Ты знаешь сколько мне лет? - Знаю, мы уже два месяца готовим праздник… - Надеюсь ты не будешь выпрыгивать из торта! – хохотнул Фей. Виктор начал что-то бормотать, про то что Сигео не одобрил эту идею. - Витя… Я тебя оберегал с четырнадцати лет. Берег как зеницу ока, от себя в том числе. Неужели ты думаешь, что теперь, я позволю сотворить с тобой что-то унизительное? У меня появилось такое право? Есть оно? Виктор поджал губы. Во всей Японии он так и оставался чужим – известным российским фигуристом с бешеной популярностью даже после ухода из спорта – но чужим. И только в Кагеяма-групп он был своим. Даже Сигео звал его “Витей”, вкладывая воистину отеческие чувства в это обращение. Здесь была его семья. - Почему ты считаешь, что имею? - Подумал… Что ты, наверное, знаешь, что делаешь… Что никто точно не придет… Дальше продолжать вслух не стал, краснея. Потому что подумал, что действительно слишком уж неправильно отнесся к себе. Экубо внимательно следил за ним, читая по лицу. Возможно, им еще рано становиться приемными родителями, но Фей был уверен, он справится, и поможет справиться Виктору. Если они не спасут этого ребенка, то его уже никто не спасет. Он просто погибнет, став разменной монетой в глупых играх взрослых. Он мягко поцеловал Виктора в губы, а потом поднялся, поправляя запонки. - Поехали. Заберем Нацуме. Скоро новый год. Он встретит его в новой семье. Он будет в шоке, какая у него огромная семья. Экубо невольно оскалился. Он не мог не думать о том, что будет потом. Этот Хаясе очень удивится, куда делся его сын, и кто его противник. Но потом он стер оскал и просто улыбнулся, протягивая руку Виктору. Бизнес бизнесом, семья – семьей. Все вместе и все отдельно. Он умел держать баланс. Умел любить. Он сжал тонкие длинные пальцы и притянул Виктора к себе. Кто бы мог подумать, что когда-то в далекой снежной стране, он встретит свою судьбу. И сейчас они шли на новую встречу, которая наверняка поменяет в их жизни все, кроме одного. Он все так же будет любить Виктора. Лишь это будет всю жизнь неизменно. Экубо пропустил Виктора вперед, задерживая взгляд на картине возле дверей. Три камня – символы вечной любви в китайской мифологии. Когда он умрет, он будет ждать Виктора возле них, чтобы отправиться вместе дальше по вечности. Тряхнув головой, чтобы отогнать странные мысли, он пошел следом, привычно усмехнувшись и засунув руки в карманы штанов. Абстрактной вечности придется подождать. У него и здесь дел невпроворот. Вдруг Сигео захочет стать президентом? Маловероятно, но вдруг? Виктор повернулся к нему, чтобы снова взять за руку, и Экубо расцвел. Все остальное резко отступило на второй и третий план, стоило поймать взгляд потрясающих голубых глаз. - А ты будешь катать программу для меня? - На дне рожденье? - Да. - Конечно. Что ты хочешь? - Ты программу, что ты катал перед уходом из спорта. - Которую написал благодаря тебе? Экубо почти скромно кивнул. Виктор с широкой улыбкой кивнул в ответ. Тогда, в его двадцать восемь их настоящие отношения только начались. Если кто и умеет терпеливо ждать, то это Экубо. Они вышли из здания, и Виктор вдохнул воздух полной грудью. Казалось, все тревоги последних месяцев растворились, будто не было. Ему на плечи накинули теплый плащ, в нос ударил привычный запах дорого табака. - Как думаешь, теперь точно придется бросить? – поинтересовался Экубо. Он курил значительно меньше, чем раньше, беспокоясь о здоровье Виктора. - Ну если не хочешь, чтобы ребенок, глядя на крутого папочку, не начал курить… Экубо хохотнул и метко стрельнул сигарету в урну. - Идем. Машина как раз была подана. *Нацуме Такаши - из "тетрадь дружбы нацуме". Это уже третий раз в моих фиках, когда его усыновляют).