Закатное Небо

      Этой ночью Тсуна не спала совершенно, но утром всё равно отправилась в школу. Скоро приедет Реборн, лучший киллер мира, бывший Аркобалено Солнца. Он явится для того, чтобы обучать Саваду Нагарэ и следить за его безопасностью, и он не сможет оставить без внимания его сестру, даже если та — дура, полный наивняк и шизофреничка. Он должен будет тщательно законспирироваться от сестры и матери наследника, и для этого узнает о них всё, что только возможно. Поэтому девушка решила облегчить жизнь им обоим — Савада Тсунаёши всегда каждый день ходит в школу, никогда не опаздывает, после уроков сразу уходит к друзьям и часто у них ночует. О маме Тсунаёши в этом контексте не беспокоилась — повязка Тумана не даст ей сделать ничего, выбивающегося из мирной жизни женщины-домохозяйки. Найти бы только этого иллюзиониста, работающего на её отца! Впрочем, если Тсуна узнает что-нибудь особо ей «ненужное», то отец вполне может его пригласить, и он вполне найдётся сам…       Ладно, слишком задумчивое выражение лица сейчас не к месту, большая часть присутствующих вряд ли считают, что Никчёмная Курица умеет думать. Лучше просто лечь поспать.       Девушка так и сделала — легла поспать. Отрубилась от мира насовсем, не обращая внимания ни на что. А должна была бы обратить. Хотя бы на то, что сейчас, вообще-то, был устный опрос по домашнему заданию, или на то, что преподаватель особенно её не любил, или на то, что он уже несколько минут старался её разбудить (не вставая, впрочем, со своего места), или на то, что он уже послал за Хибари Кёей. Наверное, вообще никто из класса не помнил, является ли сон на уроке нарушением дисциплины, но ГДК никогда не отказывался кого-нибудь побить.       А поэтому Тсуна проснулась только тогда, когда над ухом раздался голос Хибари:       — Травоядное, доброе утро.       Поскольку обычно такое приветствие означало немедленный камикорос, Тсунаёши разом вскочила. Потом вспомнила, что она как бы его девушка, да ещё охраняемая Закатным Небом, успокоилась и, улыбнувшись, прошептала:       — Доброе утро.       Весь класс был в полном шоке, когда ГДК, не сделав ей ничего, спокойно прошёл к выходу. Незу-сенсей был не только в шоке, но и очень недоволен, и поэтому рискнул его позвать:       — Хибари-сан…       Кёя обернулся, смерил его ледяным взглядом и сказал:       — Вы меня позвали, чтобы я разбудил никчёмное травоядное, так?       Учитель уже понял, что трогать ГДК не стоило вообще, но сейчас ему ничего не оставалось, кроме как нервно кивнуть.       — Я это сделал. Вопросы?       — Н-но…       Свист тонфа, и преподаватель отлетел к стене, получив удар в солнечное сплетение.       Хибари, хмыкнув, вышел из класса.       Тсуне подумалось, что его отвлекли от какого-то важного дела и он был зол, но дело было очень важное, поэтому он не продолжил бить учителя. Интересно, это он так изобразил парня-защитника, или просто не стал её бить из-за Закатного Неба? Он, наверное, думает, что Закатное Небо рассказала Тсуне о её новом парне, но им надо всё же обсудить хотя бы своё поведение на людях. Девушка совершенно не представляла ГДК в роли своего парня. От одной возникшей в голове картинки, как улыбающийся Хибари вручает ей цветы, становилось страшно. Ведь в мыслях Тсуны её почти-хранитель улыбался с каким-то акулье-тигриным оскалом, а цветы были представлены сиренью, от запаха которой девушку воротило с тех давних пор, когда она впервые вошла в лабораторию Эстранео, где всё было буквально пропитано духами руководительницы проекта. Или вот виделась девушке свадьба: жених в одной руке держит тонфа, а в другой сирень, рядом стоит счастливый Аохари-кумитё, Джотто в костюме Закатного Неба тихо угарает, наёмники отца и Пепельные Ладони в качестве гостей. Б-р-р-р. И зачем она только озвучила вчера ту бредовую идею?! Сидела бы себе спокойно, как всегда, выкрутилась бы как-нибудь, так кто её за язык тянул? Нужно ей, дескать, поближе подобраться к наследнику Вонголы, так наймите её охранять его сестру. А в качестве предлога пусть Хибари влюбится. И кто же это придумал? Правильно. Тсуна решила, что прибьёт оябуна, когда всё закончится.       Но тут до девушки будто откуда-то издалека раздался голос учителя:       — Глубоко неуважаемая Савада Тсунаёши, я понимаю, что Ваше Никчёмнейшество может не пожелать обратить своё неоценимое по причине крайней дешевизны внимание на меня, всего лишь жалкого преподавателя с двумя высшими образованиями. Но, может, вы всё же соизволите решить неравенство?       — А? Что? Класс заржал. Немногие учителя позволяли себе издеваться над ней, но те, кто это делал, были даже хуже учеников.       — Неравенство квадратное на доске написано! Ноль баллов сейчас получите, я уж позабочусь, чтобы вы с треском вылетели из школы, Савада!       Учитель наконец вышел из себя. Эта дурёха какой уже год его бесила, а сейчас её даже Хибари не тронул! А кого тронул? Его, несчастного, и без того замученного преподавателя, которого и так никто не ценит!       Тсуна поняла его состояние и решила побесить его ещё чуть-чуть. Она быстро посмотрела на доску и где-то за пару секунд решила всё в уме. Сказала:       — Простите, Незу-сенсей, я задумалась. Икс принадлежит от минус бесконечности до минус трёх с половиной исключая, и от двух целых двух вторых корня из трёх включая до плюс бесконечности.       И села, оставив учителя растерянно хлопать глазами. Сделал гадость — сердцу радость. Не так уж часто она вообще смотрела на доску, отвечая, а если и смотрела, то ей почти всегда было лень думать. Но от правильности ответа учитель спокойнее и добрее не стал.       — Ответ есть, но решения нет. Двадцать баллов.       Тсуна лениво пробурчала, снова опуская голову на сложенные руки:       — Ну, там параболу начертить надо было. Рогами вниз, на два и три четверти умноженную. С вершиной в точке…       — Чего? Савада, чего вы там несёте? Во-первых, когда вы разговариваете с учителем, надо вставать со своего места. Во-вторых, какие, что б их, рога?! У параболы — ветви! Пять баллов!       Тсунаёши пожала плечами. Она вообще не ожидала, что её шёпот будет услышан. Она искренне не понимала, зачем надо вставать при разговоре с учителем, и почему нельзя называть вещи более короткими или более привычными словами, если их всё равно все понимают. А на оценки ей было ещё более фиолетово. Зачем, если они не нужны ни ей самой, ни её семье, ни её родителям. Знание же не в оценках измеряется. Вот если они найдут гада-иллюзиониста, и мама очнётся и скажет, чтобы Тсуна училась, то она будет учиться, почему бы и нет. А пока были дела поважнее.       Спать уже не очень хотелось, математика была предпоследним уроком, и на предыдущих девушка неплохо выспалась. Она достала планшет, построив предварительно стенку из учебников, и зашла на МИСХ. Как она и думала, там её дожидалось сообщение от Бельфегора.       My_Highness:       Жестоко, Принцесса вражеского королевства. Но я передумал, я буду ещё более жестоким.       Тсунаёши решила ему ответить, было скучно.       Tuna:       Ты тоже одолжил у друга компьютер?       Как ни странно, Принц-Потрошитель ответил довольно быстро.       My_Highness:       Этот друг уже никогда ничего не узнает, я его убил.       Tuna:       Ясненько.       My_Highness:       Скоро буду в твоём королевстве. Готовься меня встречать.       Tuna:       Пир закатить в твою честь? Бал?       My_Highness:       Я не понял, ты серьёзно меня не боишься? Или, может, ты не Принцесса, а Королева?       Tuna:       Когда как. Иногда и нищенкой на паперти бываю.       My_Highness:       А потом паперть обагряется кровью?       Tuna:       Типа того.       My_Highness:       Ты интересная.       My_Highness:       Тем интереснее будет тебя убивать и захватывать твоё королевство.       Tuna:       Я тоже очень надеюсь на отсутствие скуки.       My_Highness:       Ты сейчас скучаешь?       Tuna:       Сейчас — да, вообще нет.       Tuna:       Дел куча, а я опять «на паперти».       Tuna:       Только эта, в отличии от остальных, не обагрится кровью.       My_Highness:       И что же это за паперть такая?       Tuna:       Извини, но настолько я жизнь тебе облегчать не собираюсь.       Tuna:       А чего это ты со мной болтаешь, уже восстановился?       My_Highness:       Не-а. Мой Король сказал мне сначала убить тебя, а потом восстанавливаться.       Tuna:       Отобрал компьютер?       Tuna:       Сочувствую.       Tuna:       Почти как один мой друг, когда ты меня уронил.       My_Highness:       Но ты сделала со мной то же самое.       Tuna:       С того одолженного ноута. Не бойся, кстати, я была не одна.       My_Highness:       Но бомба была твоя.       Tuna:       Не спорю.       My_Highness:       Она была поистине королевской.       My_Highness:       Только кого-то мне напоминала.       Tuna:       Вполне возможно.       Tuna:       А как ты меня так быстро?       My_Highness:       Я поцарапался. Нечаянно.       Tuna:       Ты же в таких случаях людей убиваешь, а не чужие сервера роняешь, разве нет?       My_Highness:       Павлин сбежал и запер комнату.       My_Highness:       Я не понимаю, почему все считают, что я от вида своей крови Халком становлюсь, всё вокруг ломаю. Нет такого.       Tuna:       Я не считаю. А что, кстати, на самом деле происходит?       My_Highness:       Принц хочет больше крови.       My_Highness:       К чему мне какие-то вещи, я же Принц.       My_Highness:       А зачем я тебе всё это рассказываю?       Tuna:       Кстати, да.       My_Highness:       Извини, Принцесса-Королева, посадка на мой рейс.       My_Highness:       Пока.

My_Highness вышел из чата.

      Tuna:       Стоп, ты уже в Японию летишь?!       Тсуна заметила сообщение о выходе уже после того, как нажала клавишу Enter. Тихо выругалась и перешла в общий чат. Там не было ничего интересного, кроме сообщения о том, что ФБР поймали какого-то американского хакера. Америка была далеко, и девушке это было не очень интересно. Ой, стоп, а имя-то у этого несчастного было японское. Мда, не ходите, хакеры, в Америку гулять. Так, что там про него пишут? В чате уже было всё на него, все, кто мог, повытаскивали неведомо из каких дыр крупицы информации, как делали всегда. Правду говорят, порылся в клавиатуре — нашёл печеньку.       Так, ладно.       Ник его был Rat.       Звали его Амено Мисаки.       Последние четыре года жил и работал в Америке.       Всё, дальше можно было не смотреть. Имя было, кажется, знакомое, по крайней мере, Тсуна где-то его слышала. Но раз жил он в Америке, то ей ничего не угрожает. Нечего забивать себе голову ненужной информацией. Только ещё…       Попался на взломе базы данных научного института.       О, это интересно. С чего бы ему туда лезть? И почему он там попался? Обычно суперсложные защиты, на которых кракеры ломались и попадались, были у всяких там банков или правительственных организаций типа той же ФБР, которую мечтала завалить половина Америки. Так чем же занимался этот институт? И зачем этот Амено туда полез? На последний вопрос ответа скорее всего не будет.       Институт занимался кибернетикой.       Вот бы люди научились всю информацию в одно какое-нибудь место кидать, а? Так, хотя бы, в каком городе он находился?       — Эй, Земля вызывает Планету Никчёмных Кур!       Тсуна очнулась, прикрыла экран локтем. Уже была перемена, и над её партой сгрудилась ржущая кучка. Стоп, все уже в физкультурной форме?       Прозвенел звонок. На урок. Стоп, перемена же длилась двадцать минут. А, ладно, виснуть в Интернете законом не запрещено.       От физкультуры у Тсунаёши было пожизненное освобождение, благодаря отсутствию голоса, проблемам с координацией и шизофрении, указанным в медицинской карте. Урок это был последний, и девушка могла спокойно уходить.       Тсуна так и сделала. Собрала вещи и отправилась в кабинет ГДК.