Закатное Небо

      Парни поохали, попричитали о никчёмности и отсутствии мозгов в головах у всей семьи и сообщили, что они могут, но плохо представляют, сколько времени и средств на это уйдёт.       Тсунаёши ещё раз вместе с ними отругала себя за глупость.       Она хотела было уже пойти готовить ужин, как просил Мукуро, но вдруг вспомнила ещё про одну немаловажную проблему, которую нужно было решить как можно скорее, пока её не решил Реборн.       Девушка переоделась и ушла с базы. Ни иллюзиониста, ни маски она с собой не взяла. Расчёт был такой: если её воспримут не как Закатное Небо, а как Никчёмную Курицу, то она получит, во-первых, лишь презрительный фырк, а не тщательное обдумывание своих слов, а, во-вторых, может даже и скидочку, так как такие люди мало не берут по определению.

***

      Курокава Хана сидела в своём кафе. В своём собственном, хотя ей было только семнадцать лет. Более того, она сидела в общепризнанном лучшем кафе города Намимори, где продавали очень вкусные пирожные и абсолютно прекрасный шоколад. Более того, Сасагава Киоко, когда заходила сюда за этими самыми пирожными и шоколадом, была совершенно не в курсе, кто владеет этим замечательным заведением.       Курокава Хана училась в третьем классе старшей школы Намимори. Училась она на отлично. Для всех она была замкнутой ботаничкой с тяжёлым характером, общавшейся только с Киоко, отшивавшей всех парней, рискнувших на неё взглянуть, и не терпящей всех, кто младше неё хоть на два года. На Тсуну она, кстати, внимания в школе вообще не обращала.       Но практически никто не знал её настоящую — криминального информатора. Ногицунэ.       Говорили, что она могла узнать всё обо всех. Любые скелеты в шкафу последнего замученного кобуна, личные проблемы малолеток из Пепельных Ладоней, компромат на важнейших из итальянских мафиози, подробную информацию о многих из хакеров — мало ценится в наше время тот информатор, который с компьютером не в ладах. Даже и простым мирным обывателям она уделяла время.       Когда в кафе вошла, а вернее, влетела, споткнувшись о порожек, главная неудачница всея Намимори, никто не обратил ровным счётом никакого внимания.       Но далее несчастная доченька консильёри Вонголы абсолютно ровно, сжав лишь кулачки, направилась к официантке и тихо сказала:       — Мне, пожалуйста, чёрного шоколада, и чтоб побольше в нём горечи и тьма чтоб реками лилась, ибо сахар недостоин её.       Вообще было достаточно упомянуть реку, тьму и горечь, но Тсуна втихую подозревала, что Хана издевательства над паролем коллекционирует, или хотя бы, что узнаёт, и решила её немного подколоть, ведь информатор никогда не любила слишком много публично радующихся людей.       Официантка завела девушку в другой зал и указала на неприметную завешенную дверку за ширмой, и ушла дальше работать. Тсунаёши вошла.       Как Закатное Небо — девушка приходила к Ногицунэ только раз. Спрашивать о Тумане, понятное дело, но ничего тогда не узнала.       Сейчас Тсуна специально пришла к Хане в качестве самой себя. Скрывала свою личность она, как сама думала, довольно неплохо. Она считала, что если Ногицунэ увидит, что никчёмная одношкольница пытается плести что-то жалкое, то она лишь поиздевается и не станет много на этом зацикливаться.       Но, как известно, держать людей за идиотов — вредно для здоровья, а особенно для нервов.       Когда девушка вошла, Курокава Хана с минуту внимательно на неё смотрела, а потом сделала вывод:       — Значит, это всё-таки ты.       Тсуна опешила.       — Кто — я?       — Закатное Небо.       Девушка опять честно постаралась вспомнить, что лучший киллер Японии должен быть спокоен, если не желает вконец спалиться, и спросила:       — С чего ты решила?       — Ну, для начала, Тсунаёши-тян, ты говоришь шёпотом.       — В мире довольно много людей, которые по той или иной причине не имеют голоса. Кроме того, Закатное Небо может настолько фанатично не желать открывать свою личность.       По уверенности в голосе Ханы девушка поняла, что всё совсем плохо, но поспорить всё равно было надо.       — Ну хорошо, предположим, что это так. Про рост и фигуру тоже говорить ничего не буду — Туман, Туман, Туман. Также мы предположим, что четыре борделя погибли именно от пожаров, а ты, проданная туда за два-три часа до них, единственная чудом выжила.       — Могу показать шрамы от ожогов, — возмутилась девушка.       — Хорошо, предположим, что и это правда. А почему, когда твой отец продал тебя рабыней в Исинедзу-гуми, то где-то через полчаса после твоей продажи вся основная резиденция клана была уничтожена, а якудза были вырезаны, как мне сообщали много раз, «собственным товаром», ты не знаешь?       — Там были довольно сильные ребята.       — Ладно. Далее. Семья Эстранео была уничтожена примерно через полгода после того, как ты туда попала. Уничтожил её один Туман по имени Рокудо Мукуро. Я не буду делать никаких выводов исходя из этого, ведь личных хранителей выбирать не может никто, в том числе и Истинное Небо. Я спрошу другое. Как после всего, что произошло с тобой, ты всё ещё живёшь в отличной досягаемости для твоего отца? И, кстати, даже я до сих пор не знаю твоего адреса! Как такое возможно, позволь спросить?       — А позволь, пожалуйста, мне тоже кое-что спросить: кто здесь вообще информатор, ты или я? — Тсуне было очень и очень неприятно, как будто Ногицунэ нагло рылась в её вещах или без зазрения совести читала её дневник. Хотя девушка прекрасно понимала, что на то Хана и информатор.       — Я. И я сейчас, кстати, совершенно бесплатно сообщаю тебе информацию, пусть даже она и вся о тебе. Так вот. А не связано ли твоё проживание в этом замечательном городе с тем, что где-то года три назад меня посещала весьма интересная персона, называющая себя Закатным Небом, и просила найти иллюзиониста? А также с тем, что недавно я получила в агенты одного милого Туманчика, который и сообщил мне, что заметил повязку Тумана на Саваде Нане. О, я вижу, ты не удивлена. Причём созданную именно тем иллюзионистом, которого искала Закатное Небо. Хорошо, Тсунаёши-тян, ты можешь сказать, что Закатное Небо — несчастная дочь клана Ироказэ, особенно если учесть, какие она этому клану скидки делает. Но ты опять ни капли не удивлена, а значит, и сама можешь называть себя дочерью Ироказэ-кай. Но ладно, будем считать, опять же, что ты просто владеешь этой информацией и никак её не используешь. Будем считать также, что сейчас, вот на этой неделе, ни с того ни с сего в тебя действительно безумно влюбился Хибари Кёя-вакагасира, хотя раньше он не обращал на тебя никакого внимания. Открыл в тебе новую, неизвестную ему раньше сторону, и вдруг осознал, как ты прекрасна и замечательна. Хорошо. Но сейчас ты допустила ошибку. Образ Никчёмной Курицы, который ты, как я поняла, строила годами, обвалился, как только ты переступила порог моего кабинета. Домашняя замученная девочка никогда бы просто так не пошла бы к криминальному информатору. Даже если информатор учится с ней в одной школе, и даже если её охраняет лучший киллер Японии. Если бы ты была по-настоящему никчёмной маленькой девочкой, пусть и не очень глупой и наивной, то сейчас бы со мной разговаривала не Савада Тсунаёши-тян, а Закатное Небо, а Никчёмная Курица тихо стояла бы в сторонке. Или с тобой бы пошёл Хибари-вакагасира, или он вообще пошёл бы один. Так, о чём я ещё не сказала? А. Ты, наверное, подумала, что увидев не Закатное Небо, а тебя, я бы лишь презрительно фыркнула, подумала, что глупая никчёмная девчонка никогда не сможет плести интриги наравне с серьёзными якудза, и вскоре выкинула бы тебя из головы.       Тсуна поняла, что ещё никогда раньше она так глупо не вляпывалась. Её просто просчитали! Как глупо вообще было пытаться думать, что Хана внимания не обращает на мирных жителей!       Но надо было отвечать:       — Да, я признаю, что я — лучший киллер Японии. А ты знаешь, что лучший киллер Японии делает с теми, кто разглашает его тайну? Ты можешь, конечно…       — Знаю, — прервала её Хана. — Берёт в Истинную Семью. Собственно, затем я тебе это всё и рассказала. Я хочу твоей защиты.       Тсунаёши лишь вздохнула:       — Много вас таких в последнее время развелось.       — Значит, этих таких ты принимаешь. Примешь и меня.       — Будешь работать на меня — будешь под моей защитой.       — Отлично! — воскликнула Хана и усмехнулась. — Интересная у нас школа, однако.       Тсуна машинально кивнула и тут её осенило:       — Стоп, так ты… Всё это время молола интуитивную чушь с уверенным видом?!       У девушки даже дыхание перехватило, когда Ногицунэ преспокойно ответила:       — Такова моя работа.       — Ну ты и… Информатор!       — О да! — гордо ответила Хана.       — У меня слов нет.       — А должны быть. Ты же изначально за чем-то сюда пришла.       Тсунаёши немного успокоилась и сказала:       — Я скормила Реборну байку о том, что Аохари-кумитё нанял меня потому, что тщательно просмотрел мою биографию, и для этого обращался в том числе и к тебе.       — А, и ты хотела меня подкупить? Хорошо, если заявится, я ему это и сообщу. А Аохари-кумитё об этом уже знает?       — Нет, я только собиралась к нему поехать. И, наверное, сейчас поеду, — девушка попятилась к двери.       — А, хорошо. Пока.       Тсуна, уже почти выйдя, обернулась и сказала:       — Пока. Только подойди завтра, пожалуйста, к Шоичи, попроси у него браслет специальной связи моей непосредственной семьи.       Информатор в ответ только улыбнулась, что было ей совсем несвойственно. Тсунаёши даже сначала удивилась, но потом поняла — Хана на самом деле совсем не такая, какой старается себя показать.