Закатное Небо

      Но тут… Дверь на крышу открылась с мощного пинка, и из неё вылетел Савада Нагарэ. Оба киллера обернулись к нему.       Но парень, не обращая никакого внимания ни на Закатное Небо, ни на пистолет Реборна, подскочил и заорал:       — Реборн! Мамка, сука, от нас смоталась!       Видно, уже осознал, что никто не будет теперь ему готовить, стирать, убирать… И что всё это придётся делать ему самому, под дулом пистолета Реборна.       У Тсуны сжались кулаки, пистолет же поднялся чуть выше и нацелился парню в лоб.       — Как надо отзываться о родной матери?       Но на этот раз Нагарэ его не послушался.       — Как она обо мне, так и я о ней! — и парень протянул записку, которую держал в руке.       Реборн посмотрел, нахмурился, протянул девушке.       Она гласила:

Не ждите меня, мрази! Тсунаёши, милая, если ты это читаешь, то приходи, пожалуйста, ко мне со своими людьми. Мне нужно с тобой поговорить. Прости, если что.

      Девушка попыталась скрыть от Реборна и брата дрожь в руках. Так значит, мама её… Помнит?! И хотела бы с ней поговорить?! Да, разумеется, хоть сейчас!       Она почувствовала, как горячие слёзы наполняют глаза… Нет, нельзя сейчас плакать! Надо сначала договорить с Реборном… Нет, клан Ироказэ лучше навестить завтра утром. Сейчас уже почти ночь, да и надо дать им там время со всем разобраться.       Радостные раздумья девушки были нагло прерваны — Нагарэ вдруг разом заметил ещё одно действующее лицо.       — Эй, Реборн, а это ещё кто?       Пистолет в руке не дрогнул.       — А теперь, Никчёмный Нагарэ, извинись и спроси ещё раз.       Он сказал это таким ледяным, пробирающим до самого сердца тоном, что Тсуна сама захотела извиниться за всё, что когда-либо сделала. Даже несмотря на то, что на неё пистолет никто не наставлял.       Её брат тоже понял, что он «слегка» охамел. Опять слёзы и дрожащие колени… Какие разительные изменения вдруг с ним произошли!       — И-извинит-те… Пож-жалуйст-та… — парень глубоко вдохнул и прикрыл глаза. — Реборн, кто это?       Рука с пистолетом чуть расслабилась.       — Это — телохранительница твоей сестры, лучший во всей Японии киллер, Закатное Небо. Если ей вдруг захочется тебя убить, я не буду ей мешать.       Тсунаёши тихо хихикнула, высушивая выступившие слёзы. Ей вдруг разом стало намного легче. Умеет же он успокаивать!       Реборн же повернулся к девушке и спросил:       — Ну так что?       — Обстоятельства изменились. — ответила она. — Мне надо будет ещё кое-что сделать.       Реборн вздохнул с облегчением. Случилось что-то, благодаря чему у Истинного Неба появился смысл ещё не умирать! Вот только что?       Нагарэ же с минуту смотрел на девушку, потом громко заржал.       На него недоумённо уставились оба киллера.       — Реборн, ты чего, совсем?! — возмутился парень, прекратив, наконец, оглашать диким хохотом крышу, уничтожая ночную тишь. — Тсуна, ш… сука драная, кончай этот маскарад!!!       Вот же ж… Чтоб его к ёкаям! Как?! Вот ведь действительно, брат! Лучше всех её знает, чтоб его!       Так, ладно, главное — держать маску и планку.       — В смысле?! — это киллеры сказали хором, поразившись своему единодушию и согласованности.       Нагарэ пренебрежительно фыркнул:       — Да как будто я не знаю, что во всём Намимори одна-единственная Тсуна без голоса!       Пока Реборн был в ступоре, Тсунаёши лихорадочно размышляла, как ей на это реагировать. Потом всё же, проигнорировав хотевшего что-то сказать Реборна, ехидно заявила:       — Хорошо, я передам Тсунаёши, что она, как вам кажется, может оказаться лучшим киллером Японии. Уверена, она сочтёт это за комплимент.       Реборн тоже не остался в долгу:       — Мда, Никчёмный Нагарэ, тебя ещё учить и учить… Только кто это будет делать?       Парень чуть удивлённо посмотрел на него, но киллер уже спрашивал у Тсуны:       — В записке было сказано про людей Савады Тсунаёши. Это… Меня не касается, да?       — Пожалуй, да. — задумчиво ответила Тсуна. С Реборном было приятно о таких вещах разговаривать — сразу всё понимал. — Вам лучше в это не лезть. Вы не слишком много работали с якудза, как я понимаю? — что бы он там не заподозрил, девушка была уверена, что сможет разобраться. В крайнем случае Савада Тсунаёши просто исчезнет, она как-нибудь сможет договориться с Кёей и Аохари-кумитё.       — Да, довольно мало.       Если бы он долго имел с ними дело, он бы узнал бывшую Ироказэ-кумитё.       Реборн же задумался. Что мог значить этот вопрос? Он подумал, что одна идея всё же имеет право на жизнь:       — Надеюсь, её там в клан не приняли?       Он попытался сказать это более-менее шутливым тоном, чтобы, в случае чего, не показаться идиотом перед Закатным Небом. Обычаи и традиции якудза он знал, но полагал, что его японская коллега знает и понимает намного больше.       — Нет, не приняли. — абсолютно серьёзно ответила Тсунаёши.       Чтобы девушку просто так приняли в клан якудза, ей надо было либо показать соответствующие умения, либо уже зарекомендовать себя в теневом мире.       Этот факт мог убедить Реборна, ведь никто никогда не слышал ни о какой Тсунаёши… Да и вообще, у неё же проблемы с координацией!       Реборн же сразу выбросил это из головы.       — А что там с Наной, вы не знаете?       Тсуна тяжело вздохнула. Ну вот как маленький ребёнок, честное слово! Откуда Закатное Небо может знать, что там с Наной, если её подопечная совершенно не общается с матерью?! Хотя, в свете последних событий… Мало ли, чего он там подумал?       — Я бы сказала, что вас это тоже не сильно касается. Сегодня был длинный день, много чего произошло. В семье у консильёри тоже было не всё так гладко, как он бы хотел показать…       Девушка с минуту помолчала. Потом сказала:       — У меня ещё есть важные дела, я, наверное, вас покину. Мукуро…       Её утянуло в родной и любимый переход, где сразу же возник иллюзионист.       — Что это ты там делала? — возмущённо спросил он.       — С Реборном разговаривала. Смотри, кстати. — Тсунаёши протянула ему записку.       Мукуро прочитал и сказал:       — Замечательно, фу-фу. Вот видишь, она тебя помнит и благодарна тебе… И завтра ты поближе познакомишься и с ней, и со своим братом.       Тсуна устало кивнула, задумавшись о другом. Мукуро хмыкнул и жёстко продолжил:       — Но сейчас ты пойдёшь спать!       Девушка кивнула снова.       И они вышли из перехода на базе.

***

      А в коридоре, перед дверью на крышу, тёмная тень сделала шаг назад, чтобы проходящие мимо Реборн и Савада Нагарэ ничего не заметили.       Вот, значит, как. Никчёмный Нагарэ своей тупостью превзошёл сильнейшие умы преступного мира. Действительно, ведь только один человек во всём Намимори может говорить только шёпотом. Если у Савады Тсунаёши есть пламя, и нет всех тех проблем, что указаны в досье, принесённом подчинёнными от информатора, то всё сходится! Надо будет лишь только завтра проверить…

***

      Когда Спаннер вернулся, было уже далеко заполночь. Он прошёл в гостиную, где сидели Мукуро, Шоичи и Бьякуран с Кикё и Рассиэлем, явившиеся практически только что. Хану, пущенную на базу только сегодня, уже послали варить кофе, что она, вопреки своим привычкам, и пошла делать. Наверное, считала, что может чего-нибудь там найти, но пока отыскала только хороший китайский чай, который без зазрения совести тут же заварила себе, так как нечего злобную Ногицунэ за кофе посылать. Наги, Кен и Чикуса уже спали, как и Тсунаёши, а Верде снова где-то с чем-то копался.       Парень сел в кресло, сразу оказавшись под пятью ожидающими взглядами. Но, не обращая на них никакого внимания, он преспокойно достал из кармана леденец и стал медленно разворачивать.       Когда вошла, наконец, Хана с подносом, он начал:       — Довёз. — Мукуро успел уже подумать, что у него есть замечательный преемник по тсунодоставанию, но Спаннер продолжил:       — Сдал на руки самому Шу-кумитё.       — Что спрашивала? — Бьякуран был на редкость обеспокоен.       — Кто Тсуна, кто я, кто в нашей семье, знает ли Шу о своей сестре, как у Шу дела, как у клана дела. Знаете, больше не надо пускать меня на такие задания. Ещё одного пересказывания всей истории клана за восемнадцать лет, всей личной жизни его главы и почти каждого из высокостоящих якудза я не выдержу! Ещё спрашивала о том, что успел сделать Емитсу в Вонголе и немного об Аохари-кай и Аохари Озэму. — Хана тихо хмыкнула, но никто этого не заметил. — Всё.       — Бедный ты. — Мукуро, похоже, и сам не понял, зачем это сказал, но его это мало волновало.       — Как там Тсуна? — проигнорировал его парень.       — Жива. — ответствовал иллюзионист, и не подозревая, насколько попал в точку. — Сначала ей вроде паршиво было, а потом пошла, поболтала с Реборном, и всё нормально. Кстати, на, погляди. — Мукуро протянул ему записку.       Спаннер, прочитав, сообщил:       — Она призналась мне, что даже имя Тсунаёши не сразу вспомнила.