Закатное Небо

      Раскрыл? Впрочем, это неудивительно… но… Какая разница?       — Ну я…       Они замолчали. На крыше не было никого, да и школьный двор уже отчистили. Только какая-то женщина старательно оттирала со стены пятно крови.       Неожиданно Реборн тихо сказал:       — На самом деле меня зовут Артур. Фамилия моя… я её даже не знаю, если честно. Мои родители были американцы… Когда мне было шесть лет, мы всей семьёй, с родителями и младшей сестрой, поехали отдыхать в Палермо. Мы… у моего отца, как я понял уже потом, был хороший бизнес. И у моего отца был… не очень честный конкурент. Обыкновенное амбициозное тупое дерьмо, не умеющее играть как честно, так и вообще… Вся моя семья погибла в автокатастрофе. Мне. Удалось выжить и остаться практически невредимым. Как… Не знаю. Я очень плохо помню. Всё это. Да и последующие месяцы плохо отпечатались у меня в памяти. Я шлялся со шпаной, где-то подрабатывал и подворовывал, когда подрос — стал убивать… Реборном я назвался тогда же примерно — решил, что, хм, начинаю новую жизнь…       Молчание. Каким же оно иногда бывает напрягающим. Ушла и женщина, оставив стену немного грязноватой, но вполне приемлемой. Намимори теперь стал казаться совсем вымершим.       Он рассказал… зачем? Тсунаёши поняла, что должна ответить тем же. Рассказать…, а какая, собственно, разница?.. Всё пройдёт… Главное — не молчать, ведь эта тишина почему-то пугала.       — Вы знаете, я не была желанным ребёнком для отца. Он хотел, хм, мальчика. Ну, то есть, если бы не родился Нагарэ, я бы тоже сошла, но существование брата сделало меня совершенно ненужной. Тем более, что, когда он проверял нас на наличие пламени, то не нашёл его у меня. Он же невосприимчив. Нет, он не сразу решил от меня избавиться. И те, кто лишил меня голоса, не были людьми отца. Они вообще хотели установить бомбу в доме и взорвать отца, а я им помешала. А жаль… Мелкая была, глупая… История с шизофренией, конечно, тоже не являлась попыткой от меня избавиться. Просто ко мне тогда начал являться Джотто. Надо сказать, отец действительно вложился в моё лечение, действительно хотел моего выздоровления. Может, у него тогда ещё имелись остатки совести. Но потерял он их очень скоро. В Эстранео я впервые узнала, что у меня есть пламя… Если честно, я понятия не имею, что из эффектов пламени врождённое, а что со мной сделали там, хотя мой хранитель Солнца винит их во всех бедах, связанных с моим пламенем. Не знаю, верить ему, или нет. Ну, то есть, я знаю, что они исследовали влияние пламени на регуляцию температуры внутренних органов человеческого тела, и из-за этого я теперь не могу расходовать пламя больше некоторого предела, иначе могу погибнуть…, но больше я ничего не знаю. Тогда я их всех убила… Вину повесили на Мукуро, но это была я. Я… Это были мои первые жертвы. — почему-то Тсунаёши захотелось заплакать. Ну как, захотелось, какое дело слезам до чьих-то желаний, если тягучий комок уже подбирается к горлу? Впрочем, какая разница, если собеседник не увидит слёз под маской, не почувствует срывающегося голоса? А даже если и почувствует — она же скоро умрёт… и не важно, кто о ней что подумает. — Потом я зачем-то вернулась в Намимори, сама не знаю, зачем. Домой вернулась… Отец сначала испугался расследования Вендиче, не трогал меня ещё два года. Потом продал в Исинедзу-гуми. Их я тоже… сожгла всех. После уже стала киллером, сделала себе какое-то имя, взяла у Вендиче Мукуро под опеку… Ну, как взяла, они от моего пламени все ожили. Я испугалась, мы практически сбежали. Мукуро и сказал мне, что на моей маме повязка Тумана. После этого я начала пытаться стать лучшей, чтобы найти иллюзиониста. А дальше вы всё знаете…       Тишина… Тсунаёши знала, что на самом деле шумят листья деревьев от ветра, что переговариваются якудза, убирающие город, но как будто не слышала всего этого. Это напрягало, эта тишина не нравилась девушке. Эту тишину надо было срочно прервать. Хоть как-нибудь. И без разницы, что она скажет…       — А зачем мы это друг другу рассказали?..       — А зачем вы хотите умереть? — задал встречный вопрос Реборн.       Какая разница, что он скажет? Главное, что-то сказать.       — А зачем мне не умирать?       — У вас есть теперь мать, у вас есть семья…       — Как будто они без меня не выживут.       — Им будет больно. — терпеливо и спокойно, как ребёнку, объяснил Реборн.       — Поболит и перестанет. Они скоро сами поймут, что я им только мешала…       — Тсунаёши, вы же можете запросто покинуть преступный мир и так. Доучиться, найти работу…       — Киллеры бывшими не бывают.       Сказала, как отрезала.       Реборн не знал, что ещё сделать. Что ещё сказать. Он знал лишь, что должен её спасти. Не дать ей умереть. Не дать ей ничего с собой сделать. Как-то вызвать её хранителей, заставить их спасти её. Уже в который раз…       — Вы будете первой.       Она даже не ответила.       Что угодно, любую глупость, не важно, что он скажет, хоть самую малость, хоть каплю, хоть слово…       — А зачем вы рассказали мне свою историю?       — Потому, что я скоро умру.       — Логично…       Скоро умрёт. Она не размышляет, не думает, не готовится. Она уверена. Она решила. Она это точно знает.       Почему она считает, что никто не сможет ей помешать? И как будто она не может передумать. Или хотя бы ненадолго отложить свою смерть, захотев доделать какие-то срочные дела. Почему? Откуда у неё эта уверенность?!       Реборн вдруг понял.       — Вы, кажется, говорили, что не можете расходовать пламя больше некоторого предела? — ещё неуверенно, с тихой, робкой надеждой спросил он.       — Ну да. — задумчиво ответила девушка, рассматривая облака.       — Вы это сделали.       Она даже не вздрогнула.       — Вы это сделали… — зачем-то повторил киллер.       И что теперь делать? Можно ли ей чем-то помочь? Она ведь не сказала… Стоит спокойно… У неё раньше такое бывало? Реборн подумал, что, наверное, должно было быть, как минимум, в начале карьеры, она же не всегда могла так просто справиться. И что в таком случае делали её хранители? Они-то точно знают, что делать… Может, можно к ним её дотащить? Рокудо Мукуро вряд ли придёт на его зов, а если взять её за шкирку. хм, на руки и потащить к хранителям…       — А через сколько времени вы умрёте?       — Понятия не имею. — честно ответила Тсуна. — Вообще-то это можно рассчитать, но это сложно, долго и бессмысленно. Зачем мне это?..       Не выйдет…       Значит, надо попытаться самому. Реборн же не привык отступать, правда? Хранитель Солнца, по крайней мере, точно должен участвовать в спасении. А чем он хуже?       А если попробовать так…       Он подошёл к девушке и резко… обнял. Она не стала сопротивляться, даже не дёрнулась. Ему показалось даже, что Закатное Небо тихо фыркнула под маской, мол, делайте что хотите, вы уже ничего не добьётесь. Ну уж нет…       Его руки перекочевали на руки девушки. Она была без перчаток, и как он сразу не заметил? Теплые, сухие ладони, такие маленькие, как у ребёнка, такие нежные… Нет, не думать сейчас об этом! Позже, всё позже… А сейчас надо тихонечко, осторожно выпустить жёлтое солнечное пламя.       Только прижать всем телом к ограждению крыши и придерживать коленом, чтобы не смогла вырваться. И нет, не думать, стараться вообще не чувствовать тепло её тела, не слышать, как бьётся её сердце…       Дальше его уже вело какое-то необъяснимое шестое чувство всех Солнц, дающее им знать, что и как надо лечить. Он бережно погладил руки Тсунаёши и резко перешёл на лоб, содрав эту чёртову маску. Почувствовал влагу под пальцами, когда провёл по щеке? Она плакала? О Боже… Впрочем, это неудивительно…       Главное, что теперь она точно не умрёт.