Никакого футбола

Я никогда не задумывался о детях всерьёз — незачем думать о том, чего ты никогда не сможешь получить. Беты лишены этого радостного события в своей жизни, может оттого и мечты перед сном о своём ребенке не вызывали такого будоражащего чувства. Интересно было знать, что чувствуют Омеги и Альфы, когда встречают свою Истинную пару? Настолько ли это удивительно, как описывается в детских книжках и подготовительных пособиях, что мы читаем, ожидая 14-летнего возраста, когда и решится наша дальнейшая судьба? Прошло уже пять лет с тех пор, как отбор показал, кем я являюсь. Я Бета, с этим ничего не поделаешь, нужно принимать себя таким, какой ты есть. Не подумайте, я не чувствую себя обделенным или лишним, для нас есть поблажечки в социуме, типа увеличения шансов поступить на бюджет, вакантные места на работах, ну и так далее. Это за счёт «уникальности», как говорит правительство. И я уже смирился с тем, что не смогу испытать тех ярких эмоций, что испытывают «нормальные» пары при встречах. Нет, Беты конечно могут иметь «свою Истинную», но таких очень мало, и вряд ли я в их числе. Даже отношений, как таковых, у меня никогда не было — не особо я привлекателен, судя по всему. Очередное утро, которое я встречаю устало потерев глаза, ведь я спал всего четыре часа, как и прошедшие пару недель. Дело в том, что где-то месяц я испытываю ужасные головные боли, головокружения и бессонницу. Таблетки не помогают, родителям говорить не хочу, ибо они будут волноваться, а у нас и так с делами не всё в порядке. Я встал с кровати пораньше, решив, что чем лежать и забивать свою голову ненужными мыслями, лучше сходить на пробежку и взбодрить ещё спящие мышцы — лишним не будет, надо быть готовым к тренировке, начало сезона, нужно себя показать, чтобы взяли в команду. Сходив в душ и сделав там все дела, натянул спортивные шорты и толстовку, спустился на первый этаж, заворачивая по пути на кухню. Как показывали печальные опыты с обмороками — нужно завтракать. За плитой хозяйничал отец, очевидно, не заметив моего появления, потому что продолжал покачивать головой в такт тихо льющейся из радио музыке. — Доброе утро, — достаю свой завтрак в виде прессованных крошек от кукурузной крупы и большой бутылки молока, водрузив всё это добро на стол, я плюхнулся на ближайший стул и принялся откручивать туго сидевшую крышку от бутылки. — Доброе, солнышко, — папа одарил меня тёплой улыбкой, — Что-то ты рано встал. — Да, да, — я невесело усмехнулся, высыпая остатки хлопьев в тарелку с молоком. — Просто захотел прогуляться, — улыбнувшись ему в ответ, я взял ложку, зачерпнул своего завтрака, отправив его туда, где ему самое место. А место ему было в туалете, так как молоко оказалось прокисшим, а вылавливать раскисшие хлопья, пропитанные кислым молоком, я не желал. Вежливо отклонив предложение папы подождать нормального завтрака, сходил за своим рюкзаком, наскоро закинув в него джинсы, натянул кеды и пошлепал к выходу. — Будь осторожен, Фили, — не Фили я, а Фил. Фил! Ну сколько можно? Хоть тысячу раз им это скажи, не перестанут меня так называть. — Непременно, пап. Как только я оказался за дверью, в нос ударил запах прелой листвы, услужливо напоминая о том, что осень уполномочила свои права на это время года. Настроение сразу поднялось до отметки «Лучше обычного, теперь можно кофейку», и я, набрав в лёгкие побольше прохладного воздуха, зашагал к площади за волшебным напитком, наслаждаясь утренней пустотой улиц.