И так тоже можно!

К вечеру следующего дня Ардж прибыл к тому самому дому, куда в памятный день притащил Окато и где сам после этого гостил какое-то время. Он зашел, поприветствовал знакомого слугу и принялся дожидаться канцлера. Анжер, узнав, что он идет к кому-то на ужин (он не стал ей говорить, к кому), тут же развела бурную деятельность. Сокрушаясь, как же он мог себя так угробить за такое короткое время, она заставила Арджа надеть настоящую шелковую рубашку, черную с серебряным шитьем у ворота, и даже перевязь для руки подобрала в тон одежде… Арджрин не знал, как результат стараний девушки выглядит с точки зрения нормальных разумных, но сам себе в этой одежде казался каким-то совсем тощим и слабым… Но это было не важно, он же не с врагом тут встречается. Окато же надел на ужин еще один свой любимый костюм, светло-песочный с белыми вставками, оттеняющий золото его кожи. Тщательно подобрал к нему украшения и запонки. Выбрал духи: свежий, чуть резковатый запах из новой саммерсетской коллекции. Пожалел, что давно заросли уши — в юности он носил серьги, но потом перестал — это было несолидно. Быть может, все-таки проколоть заново? Эти приготовления грели его душу. И в самом деле, он рано решил похоронить себя в работе. Уриэль бы этого не хотел. Со всеми предосторожностями прибыв к своему дому, он проинструктировал телохранителей и вошел. — Приветствую вас, канцлер, — со всем возможным почтением сказал Ардж. Не мог скрыть удивления при виде нового облика Окато и пожалел, что не может занавесить лицо волосами и смотреть сквозь них. — Ого! Здорово выглядите! — сказал он гораздо раньше, чем начал думать. Стало стыдно. Он поспешно опустил взгляд в пол. — Спасибо. Ваш костюм также к лицу вам. Жаль, что ваша прическа пострадала в вылазке. Предлагаю немного закусить, потом, если желаете, устроим соревнование… а потом поужинаем. Если хотите, можем снова перейти на «ты». — Правда, можно? — с надеждой спросил юноша. Окато улыбнулся: — Можно, Ардж. Они сели за стол, заставленный легкими закусками. Нетронутыми — Ардж или вспомнил о манерах, или просто постеснялся начать без Окато. — Волосы… я сам их отрезал, а то за них очень удобно хвататься и накручивать на руку, — проговорил Ардж, проведя ладонью по топорщащимся вихрам. — Да, конечно, в бою удобнее с короткой стрижкой. Я сам не отращиваю длинные — хотя в сражении от меня, как показала практика, толку не так уж много. Что, конечно, позор для имперского боевого мага. Но когда я выдерживал конкурс на эту должность, я был на пике своей формы. У меня были достойные соперники, но самый искусный из них был человеком — а люди все-таки куда меньше сродни магии, чем мы… даже бретоны не настолько чувствуют ее. И император выбрал меня. Это был очень неоднозначный с точки зрения политики ход. Чистокровный ауридонский альтмер так близко к власти, к императору. Вы… ты не представляешь, какие мне поступали предложения от влиятельных эльфов Саммерсета. На некоторые я даже соглашался — о, это было время большой игры, настоящей политики! Потом они, конечно, поняли, что я проимперец до мозга костей, как ни тщательно я это скрывал… представляю, в какой ярости они были, когда осознали, сколько денег и средств потратили впустую. Впрочем, я увлекся. Ты ешь… — Хотел бы я видеть эти лица! — Ардж ухмыльнулся, представляя себе рожи тех альтмеров. Меры воздали должное закускам и напиткам, после чего пришло время соревнования. В соседней комнате слуга расчистил им место и удалился. — Думаю, мы можем попытаться создать некий образ… на заданную тему. Как тот волшебный цветок, что ты подарил мне, только посложнее. Любые школы магии, любые способы… предлагай тему, Ардж. Ардж потянулся, задумываясь, потом прищелкнул пальцами. — А давайте даэдра? Их причуды, что-то веселое, что было с ними связано... — Арджрин шало улыбнулся, думая о том, что у него-то по этой теме вариантов предостаточно. А вот что покажет канцлер? — Даэдра? — альтмер нахмурился. Первой на ум пришла Тюрна, потом — Мехрун Дагон… оба влекли за собой дурные ассоциации. Ничего веселого. Его мысль скользнула дальше, в прошлое… и вдруг Окато улыбнулся. Он вспомнил давний случай. Он тогда приятельствовал с еще несколькими юными аристократами. Однажды, раздобыв свиток вызова золотой святой, они провели ритуал — и на Нирн ступила на час одна из аурил, прекрасная и смертоносная служительница Шеогората. Но не было боя, в котором она могла бы быть полезна, и юные альтмеры были в некотором замешательстве, не зная, как использовать этот самый час в обществе золотокожей демоницы, холодно ожидающей приказаний. И тогда Окато озарила превосходная идея. — Что ж, у меня есть, что показать тебе. А у тебя? — Ага, еще как! — ухмыльнулся Ардж, выбирая образ из кучи того, что засело в его памяти. Да, вариантов было несколько. Гран умудрялся веселиться даже тогда, когда впору было биться в истерике… Альтмер глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. Попробовал несколько простых заклинаний иллюзии и изменения, чтобы разум настроился на нужный лад, а руки вспомнили основные пассы. И начал свивать образы — отчасти изменяя воздух, отчасти просто конструируя иллюзию. Полуобнаженная аурил, презрительно и холодно улыбающаяся… и он сам в юности — легкий, одетый с небрежным изяществом, со сложной прической, которые были тогда в моде, и с серьгами из яшмы в ушах, приглашающий деву с Дрожащих Островов на танец. И сам танец, порывистый, дерзкий, под аккомпанемент лютни и флейты. Пусть в реальности это и не было столь безупречно, Окато слегка приукрасил и мастерство в танце демоницы, и изысканность собственного облика, и талант своих друзей в музыке… но именно таким он хотел помнить тот случай. — Ого… — пробормотал Ардж, какое-то время едва не с благоговением наблюдая за ожившим образом. Что же ему самому-то придумать, чтобы не ударить в грязь лицом?.. И широко распахнул глаза. В свободном участке комнаты взметнулось пламя, не жаркое и не опасное, мгновенно заключенное в контуры изменения. В бою огонь Ардж использовать не любил, не самая убойная стихия… но по красоте и подвижности он давал фору другим. Языки пламени начали приобретать очертания фигур и предметов. Ардж с трудом облек пламенные образы иллюзиями света и тени. Таверна «Кружка и ложка» в разгар кутежа, пляшущие на столе Мартин с не отпускающим кружку Граном... затем даэдрот повернулся, с размаху бросил кружку, истаявшую языками пламени, и извлек словно из ниоткуда две бутылки вина, уже откупоренные… Это зрелище Окато не понравилось. Этот бастард… такой похожий на молодого Уриэля и все же совсем не он... был для него напоминанием об оскорбительном недоверии императора и об ужасной ошибке, которую Окато допустил из-за этого. Ну почему, почему Уриэль скрыл от него факт существования побочного сына?! Столько раз говорил о своем полном доверии Окато, и лгал, лгал ему в глаза! Несмотря на все доказательства преданности, на все, что Окато сделал для него — не доверял… Если бы Окато знал, если бы знал — Тамриэль пострадал бы не так сильно, и, возможно, даже не остался бы без императора. Канцлер был совершенно уверен до того, как увидел лицо Мартина и Амулет Королей на его груди, что этот сельский священник — самозванец, агент Клинков, желающих уничтожить его, отстранить от власти. Он не мог и представить, что Уриэль оставил его в неведении в столь важном вопросе. Окато поступил бы совсем иначе, зная правду, он оказал бы Мартину необходимую помощь… даже в ущерб себе — ради Тамриэля… Ардж почувствовал, что такие масштабы долго не вытянет, а потому, полюбовавшись на Мартина, поющего за компанию с Граном разудалую кабацкую песенку, проказливо улыбнулся и взмахнул рукой, изменяя образ. Черная скала, образ Мертвых Земель… и Гран, тискающий, а затем и целующий обалдевшего с такого расклада Фарвила Индариса. Ардж изобразил и себя, ржущего, держащегося за живот и утирающего выступившие на глазах слезы смеха. Этот образ был куда меньше, но ничуть не уступал предыдущему в яркости. Эта сценка несколько отвлекла Окато от терзающих воспоминаний, и он даже сумел оценить мастерство юноши — вполне приемлемое для того, кто не специализируется на Иллюзиях. К тому же, если учесть нестандартный ход с пламенем — даже сверх ожидаемого. Фривольная картинка же стала поводом показать тоже нечто чувственное. Какой интересный флирт!.. будто писать друг другу стихи, только еще лучше. И эта нотка соперничества, призванная растревожить ревность… Окато жестом предложил Арджу продолжать смотреть на его иллюзию: финальное па — и поцелуй. Он даже вспомнил вкус губ той даэдрот, глядя со стороны на нее и себя-молодого. Ее губы и язык были холодные, но удивительно приятные, а на вкус — ускользающие сладость и кислинка, словно она ела лесные ягоды. Она не оттолкнула его, но до крови вонзила отточенные ногти в его ладонь. Эту деталь в иллюзии он предпочел опустить. Ардж завороженно смотрел на представление. Канцлер предлагает Арджу показать нечто подобное с собственным участием? Но у него в этом плане, из даэдра, опыт был только с Граном и Тюрной. С Граном — вспоминать смущающе и больно, а с Тюрной было похоже на попытку изнасилования с её стороны… Арджрин неуверенно посмотрел на канцлера, на его иллюзию, на свою, небрежным с виду жестом схлопнул пространство чар, оставив только две потерявшие определенность фигуры, закусил губу в нерешительности. Перед его внутренним взором, словно наяву, во всех красках предстал неоднозначный и щекотливый эпизод из прошлого, много раз всплывавший в памяти и даже во снах. Вот он просит Грана не умирать, целует в губы, тот обнимает, падает спиной на траву, увлекая за собой Арджа… юноша встряхнул головой, прогоняя навязчивое видение: нет, такое канцлеру показывать ему не хотелось — слишком личное. Но что тогда? И тут он внезапно придумал. Был ведь и другой эпизод с Тюрной, менее болезненный… И вот: черные стены грота заключенных, Ардж, начинающий заваливаться вперед, Тюрна в очередном немыслимом фиолетовом платье из одних разрезов, подхватывающая его за плечи. Затем иллюзорный Ардж утыкается Тюрне носом меж грудей, она хмыкает и, оторвав его от себя, крепко целует в губы… Окато кивнул, принимая такой ответ на свое видение. Воспоминание о визите Тюрны приятным не было, и красота ее была слишком подчеркнутой, гипертрофированной, но Арджу следовало отдать должное — в рамках их соревнования его видение было более чем уместно. — А мне понравился ваш танец, это же была аурил, да? Я о них раньше только слышал, а тут увидел, да еще и в таком необычном свете… — юноша слегка улыбнулся. Он так и не понял, кто же выиграл, но как-то это стало и не слишком важно. Все равно было интересно. — Да, это была аурил. Мы с друзьями раздобыли свиток и вызвали ее… и потом только поняли, что не знаем, зачем — о, юность! Видишь, и я не всегда думал о последствиях своих поступков. И мне пришла в голову мысль устроить вечер с танцами. Это было достаточно близко для служительницы Шеогората — музыкально и безумно — чтобы она поддержала наш порыв. А вот за непрошенный поцелуй она отплатила мне, расцарапав руку. Но я не мог удержаться, мне казалось это так… смело, волнительно. При моем тогдашнем целомудрии — вдвойне. — Надо же, вы, оказывается, тоже умели веселиться! — радостно улыбнулся Ардж. Коснулся кончиками пальцев собственного уха с дюжиной сережек различных форм. Хмыкнул. — А я думал, альтмеры-мужчины серьги не носят, считая это дикостью. — Да, сейчас не носят, хотя в давние времена, еще до исхода велотов, их носили все. Ваш народ сохранил эту моду, а мы — отказались от нее. А вот в годы моей юности это считалось… приемлемым вызовом общественным устоям для юных, — на альтмерисе это понятие было одним словом, и Окато пришлось на пару секунд задуматься над переводом на тамриэлик. — Допустимым бунтарством. К моменту, когда я уехал с Саммерсета, если мне не изменяет память, таковым считались очень короткие стрижки. Я оказался бы в сложном положении, родись я чуть позже — вряд ли мне пошла бы бритая голова, в отличие от серег. — Бритоголовые альтмеры?! — прыснул Ардж и, не выдержав, расхохотался, представив канцлера с бритой и татуированной головой. — Ну ладно, а кто победил? Я, как видишь, в Иллюзиях полнейший бездарь, — Ардж вспомнил, как костерила его мать, когда так и не смогла ничего добиться от него в сфере Иллюзий чего-то сверх того, что мог по сути каждый. — Я вижу не это, — Окато вздохнул. — А то, что ты показываешь очень высокий для твоего возраста и крови контроль над потоками магии. У тебя есть проблемы с техникой, с… с тем, что ты затрачиваешь больше сил, чем необходимо для поддержания того же уровня чар. Этому тебя, я уверен, никто не учил, никто не сказал тебе, что в первую очередь маг должен беречь себя, экономить резерв, даже если он у него огромен. Потому что всегда может понадобиться еще магия. И потому, что твоя жизнь и здоровье ценнее, чем любая победа. Технике тебя научат в Университете — но сначала ты должен понять сердцем, что ты — ценность. Важнейшая — или хотя бы одна из важнейших для тебя лично. Единственное, за что отдал бы жизнь я — за само существование Тамриэля, Ардж. Не менее; да и там попытался бы обойтись без этого всеми силами. А ты готов растратить себя на любую ерунду. — Ничего не ерунду! Мои друзья и знакомые, те, перед кем я в долгу, это не ерунда! — Сейчас никто из твоих близких не в опасности, Ардж, у нас всего лишь дружеское состязание. Ардж фыркнул, а затем мотнул головой. — Ну да. А в Университет я пойду, обязательно, но просто немного позже… И что не так с моей кровью и возрастом, что мой контроль над магией так удивляет? — С твоей кровью и возрастом все нормально, я имел в виду, что ты молод — и ты не чистокровный высший эльф, но владеешь магией так, словно ты даже более альтмер, чем я, и лет на двадцать старше. Что до наших работ… я вдруг подумал, что не лучше ли оставить прошлое в прошлом, и заглянуть в вероятное будущее… смотри. Окато создал еще одну иллюзию, подсказанную ему Арджрином из сна. Он в своем кабинете за столом, в официальной мантии и со строгой прической, Арджрин с длинными, тщательно уложенными волосами, в черных кожаных доспехах Защитника Сиродиила, вошедший в кабинет спокойно и привычно, подходящий к столу, говорящий что-то с улыбкой. Окато, поднимающий на него глаза, солнце, льющееся из окна. Ардж, протягивающий руку к голове Окато и распускающий его собранные волосы, его ухмылка, искры смеха и желания в синих глазах, Окато, поднимающийся во весь рост с наигранной строгостью, сгребающий Арджрина за талию и усаживающий его на стол, магией сметая с него бумаги, целующий юного данмера в губы, готовый уже опрокинуть его на столешницу… тот, игриво зацепивший ноги Окато своей, согнутой в колене, чтобы прижаться теснее… Ардж поперхнулся воздухом, воззрившись на эту картину. Во рту пересохло. Стало неловко. Он до сих пор не мог представить себя и канцлера в подобных отношениях. — Сдаюсь. Я проиграл, — хриплым, от чего-то низким и тихим голосом выговорил Ардж. Окато, несколько разочарованный, снял иллюзию — академически правильно, по всем канонам декоративного чародейства. Ардж не принял этого предложения — что ж, более-менее ожидаемо. Альтмер тоже мог бы воздержаться, но слегка форсировать стоило. Жаль только, что снова в ущерб своему самолюбию. Но ждать инициативы во флирте от Арджрина было так же бесполезно, как искренней любви к Империи от властей Саммерсета. — Думаю, горячее уже стынет, — сказал Окато, опуская глаза. — Вернемся к столу? — Д-да, пожалуй, — поспешно отозвался Ардж. Ему показалось, или канцлер выглядел разочарованно? Арджу было бы стыдно признаться, но он слегка распалился от этой иллюзии. Ну не то чтобы очень, правда… но все же. — Я сказал что-то не так? Та иллюзия… она… вам… тебе… серьезно хотелось бы подобного в реальности? — спросил он, и тут же проклял себя за неумение молчать. Он не хотел этого знать! Окато подчеркнуто вздохнул. — Дибелла, за что мне это?.. Что тебя убедит, Ардж? Мои поцелуи тебя не убеждают, мои иллюзии — не убеждают, о словах и речи нет, ты вообще меня не слушаешь. Рассказать, о ком я мечтал одним одиноким вечером, и чем наслаждался? Полагаю, и сегодня, расставшись с тобой, я займусь тем же. Или ты поверишь только когда мы разделим ложе — хотя, думаю, я сойду с ума раньше? Впрочем, пустые надежды, убежден, ты и тогда придумаешь этому какое-нибудь иное объяснение. Данмер ошеломленно замер от подобного откровения. Осознавать смысл этих слов было дико и почти страшно. Нет уж, таких доказательств Ардж не хотел! — Пугающая откровенность, — тихонько шепнул он. Окато устало отвел взгляд. Опять приходится убеждать в чем-то этого юнца! — Ардж, я уже говорил, я не стану злоупотреблять своей властью в этом. Не коснусь тебя иначе, чем с твоего согласия. Или ты боишься не этого? Тогда чего? — Я не знаю, — прошептал Ардж. Он закусил губу и, наконец, решительно протянул руку, коснувшись предплечья альтмера, запрокинул голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я же обещал, что просто постараюсь тебе верить. А страх… он где-то внутри меня, бессмысленный, глупый и колючий, — шея от такого положения начинала ныть. Он подумал, что раньше на трезвую голову он не решился бы на эти слова. — Но ты мне все равно нравишься, несмотря на этот необъяснимый страх. И твоя иллюзия мне понравилась… Альтмер мягко накрыл его ладонь своей, погладил. — Я рад. Не знаю, станет ли она реальностью… если да, то нескоро… но это интересное будущее. Не думал, если честно, что мне доведется кем-то еще увлечься. Это приятно. Итак, ужин ждет нас — и отличное вино. — Да, ужин, — Ардж улыбнулся, радуясь такому отличному поводу прекратить смущающий разговор. Вернувшись в гостиную, меры снова сели за стол, накрытый уже второй переменой, поражающей разнообразием горячего. Арджрин приступил к трапезе с огромным аппетитом. Попробовав яйца квама, которые на него, впрочем, не произвели особенного впечатления, он подумал, что неплохо бы захватить порцию для своих друзей. Они-то настоящие данмеры, не то что он, они оценят. Ардж жадно ел, даже не осознавая, что двигает бутылку вина магией, заставляя ее время от времени подлетать и наполнять его бокал… Окато ел более сдержанно, хотя магия тоже пробудила в нем здоровый аппетит, и пил довольно умеренно. Такой дикий голод после колдовства у Арджа был как раз следствием неумения экономить свои силы в магии. Да, юношу срочно нужно направить в Университет. Арджрин не успокоился, пока есть стало попросту некуда. Но для того, чтобы даже слегка захмелеть, выпитого ему было маловато. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, вытянул над собой здоровую руку, похрустел плечом, запястьем, кончиками пальцев… Чувствовал он себя на удивление отлично, резерв восстанавливался быстро… и хотелось почудить. — Научишь меня управлять воздухом? Хоть основы покажешь? — с азартом спросил он, дождавшись, пока альтмер доест. — М-м, да, хорошо, — Окато с удовлетворением отметил, что юноша сделал еще один шаг в сторону сближения: попросил научить его. Канцлер чуть подумал, как лучше объяснить, и сказал: — Во-первых, в этом есть что-то от стихийной магии, чем-то похоже на создание молнии без собственно создания молнии. Во-вторых, в этом есть что-то от телекинеза, ты ощущаешь воздух как материю, двигаешь его. Он во многом подобен воде. Ну, а сама структура чар — такая же, как у Изменений. Вот, смотри, стандартное заклинание бриза, — Окато взмахнул рукой, произнеся нужные слова, и созданный ветер всколыхнул занавеси на окнах. А потом еще раз продемонстрировал пасс, уже медленно. Ардж прикрыл глаза, вслушиваясь в магическое потоки. — Это очень похоже на ударную волну, которую я, как мне казалось, сам придумал для самозащиты. Там принцип тот же… — Ардж слегка вытянул руку вбок, сосредотачиваясь, как при ударной волне. Постарался разветвить потоки, медленно, осторожно, но тут же понял, что что-то не так, поспешил убавить в магии огненную составляющую… и сделал это слишком резко, так что ветра не получилось. Но в комнате запахло грозой. Ардж глубоко вдохнул в себя приятный запах. Окато слегка встревожился, не разнесет ли юный маг его дом, но все обошлось. — Ну, немного не то, но тоже результат, — хмыкнул данмер, а затем нахмурился, глядя на свою ладонь: кончики пальцев слегка побаливали и дымились. Он тут же залечил последствия неправильного колдовства. — Я тот еще экспериментатор и любитель выдумывать всякие фортели… О! Хочешь, научу тебя проклятию вечного похмелья? Штука полезная, можно скомпрометировать врага: нельзя будет доказать, что это действие магии, штука при проверке выглядит совершенно естественно. — Научи. Только не надо накладывать его на меня. — Тогда… я могу попробовать показать потоки, это школа Восстановления, — Ардж встал из-за стола. — Ты не против подойти ко мне сейчас? — сказав это, он почувствовал себя до ужаса неуверенно. Учить канцлера, как учила его Лирра?.. Подойти Окато был не против. Он все же хотел увенчать их ужин какой-то эротической ноткой, к примеру, поцелуем, а совместное колдовство очень способствовало сближению. Да и проклятие это по описанию казалось довольно любопытным. Не то чтобы Окато планировал им пользоваться против своих врагов, но на всякий случай — почему бы и не научиться? — Принципы проклятия состоят в равномерном воздействии на разум и закреплении этого воздействия на постоянной основе, — принялся вещать Арджрин. Визуализировать и удерживать нужные магические потоки с одной рукой было не слишком-то просто… но от мысли, что и ему есть чему научить мага, который намного его старше и опытнее, душа практически пела. — Так, я вижу… да, очень интересно, — Окато смоделировал те же потоки. — Верно? — Приблизительно. Только тут хитрость маленькая, если ошибиться в ней, то заклинание шарахнет отдачей так, что неделя непрекращающегося жесточайшего похмелья обеспечена, — сказал Ардж, и, подойдя к канцлеру вплотную, почти прижавшись к его боку, вытянул свою правую руку параллельно его, чтобы тот мог сравнить напрямую. Глубоко вздохнул и опять воспроизвел потоки в нужной последовательности. — Главное, ничего не напутать. Я нисколько в тебе не сомневаюсь, но осторожность никогда не лишняя, судя по твоим же словам, — Ардж окончательно увлекся, продолжая демонстрировать каркас чар, и не думал, как выглядит его поведение со стороны. Окато же с удовольствием чувствовал тепло тела юноши, так невзначай прижавшегося к нему, пусть это и отвлекало от магии. Неужели Арджрин прильнул без задней мысли? В любом случае это было волнительно. — Да, я понял, — альтмер подправил свои потоки, делая их идентичными образцу. — Очень интересно. Но, быть может… нам потренироваться в чарах более мирных? Я тут вспомнил одно интересное заклинание Восстановления. — С радостью, — Арджрин кивнул. — Давай, а что за заклинание? — Его называют «Весна». Оно немного восстанавливает резерв и снимает усталость, но это скорее побочные эффекты. Главное, что оно высвобождает желание дышать полной грудью, освежает взгляд на мир… в общем, будто наступает весна, изумительная вещь, но сложная, и на себя почти не дает эффекта, там вся хитрость в особом резонансе магии колдующего и воспринимающего… позволишь? — Предлагаешь мне испробовать действие этого заклятия на себе? — с интересом осведомился Ардж, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть на собеседника. Описание чар здорово заинтересовало его. Разговаривать о магии он любил. Экспериментировать с магией он тоже любил. Сейчас он совсем не стеснялся и не боялся Окато. — Для резонанса нужно снимать барьеры? — с живейшим интересом спросил он, слегка ослабляя внутренние щиты на магическом резерве. — Нет, но нужно разрешить тот самый резонанс, немного поддержать его. Если бы линии магии были бы током крови, то нужно, чтобы сердца бились с единой частотой, но твое чуть запаздывало бы на пол-такта. — У Окато была куда более доступно объясняющая резонанс метафора, но она была слишком фривольной и слишком прямолинейно подчеркнула бы заигрывание, поэтому он воздержался от нее. — Хм… — брови Арджа на миг сошлись на переносице. — Звучит странно и интересно. Я постараюсь! — он предвкушающе улыбнулся, ожидая обещанной магии. — Слова заклинания я тебе потом запишу, вряд ли ты запомнишь их сразу. Встань ко мне лицом. Готов? Окато начал свивать пассы, четко проговаривая заклинания. Потом приложил ладонь к груди Арджа и постарался задать ритм пульсации магии. Вопрос — ответ, вопрос — ответ… Ардж на удивление быстро подхватил его, начался резонанс, и Окато на миг даже отвлекся от чар — настолько хорошо, сладостно было это магическое качание, бестелесное, но при этом сексуальное, напор и отклик. Томление охватило его. Интересно, возможно ли получить оргазм только от резонанса, не касаясь плоти? Но наращивать ритм было опасно, и он продолжил чары, призывая в душу и тело Арджа наступление весны. Ардж хотел было сказать, что у него прекрасная слуховая память, и что он легко запомнит слова заклинания, но затем начался резонанс и стало не до этого. Это не было похоже на стандартный магический резонанс, который был ему хорошо знаком. Может, ощущения зависят и от того, кто в нем участвует? А может, это другой резонанс? Но в какой-то удар сердца мысли смело. Как-то Ардж по незнанию наелся лунного сахара, а уже потом и скууму пробовал, было дело… То, что происходило сейчас, было похоже на то самое состояние наркотической эйфории. Только ярче. И куда как безмятежнее. Это казалось так естественно, так просто, что Ардж готов был засмеяться от радости. — Ничего себе заклинание, — тихо, с придыханием проговорил он и, не думая, прильнул к Окато совсем тесно, мельком подумав, что у него уже привычка завелась утыкаться носом в грудь этого альтмера. — Вкусно пахнешь, — пробормотал он без всяких задних мыслей. «Весну», по идее, нужно было бы еще несколько подкорректировать, но Ардж, прижавшийся к нему, был так соблазнителен, что Окато свел финальную стадию чар к самой простой форме. Эта магия на юном полукровке сработала как-то не совсем стандартно. Впрочем, раньше, создавая кому-либо «Весну», Окато никогда не испытывал к этому кому-то желания — быть может, в этом дело, быть может, это изменило эффект. Как-то некрасиво вышло… словно опоил любовным зельем. Альтмер нежно прижал к себе юношу, опускаясь на колено, чтобы их лица были на одном уровне. Если Ардж сам его поцелует… — Немного не тот эффект, — прошептал Окато, прикрывая глаза — все же Ардж на ощупь нравился ему куда больше, чем внешне, и он сосредоточился на тепле под своими ладонями, на ощущении чужого тела так близко. — Ардж… — Что? — тихо мурлыкнул Арджрин, наслаждаясь объятьями. Стало безумно жаль, что из-за руки он не может обнять альтмера как следует… Но извиняться на словах показалось как-то скучно. Он потянулся здоровой рукой к вороту рубашки Окато, провел кончиками пальцев по шее от ворота, коснулся уха, запустил пальцы в волосы. А затем, прикрыв глаза, поцеловал губы, только что шептавшие его имя. Слегка прихватив на миг нижнюю губу, улыбнулся в поцелуе. Арджу подумалось, что целовать канцлера ему нравится куда больше, чем с ним спорить. Окато отозвался на поцелуй, попытавшись выбросить из головы все планы, интриги и расчеты, просто насладиться губами желанного для него юноши. Позволил себе пройтись поцелуями по шее. Что ж, метка от губ Арджа из сна с его груди уже почти сошла, но почему бы не позволить себе небольшую месть? Если юноша будет недоволен, всегда можно свести засос магией… Окато впился губами в нежную серую кожу с силой, и почувствовал прилив желания — собственническое чувство разожгло его. «Такой дерзкий, такой свободолюбивый — но все равно мой, хотя бы на эти секунды». Окато хотел, чтобы Ардж понял, что он возбужден, поэтому прижал его к себе еще теснее, одновременно слегка лаская зад юноши сквозь одежду. Ардж хрипло выдохнул, ощутив крепкий, чуть болезненный поцелуй в шею. Почти укус… Если до этого он чувствовал лишь странную легкость, едва не дурман, то сейчас появилось желание, пока неопределенное, нечеткое, но оно появилось, наверное, впервые по отношению к этому странному альтмеру. Да, безусловно, что-то он всё же ощутил, хотя даже близко не такое, как при объятиях с Анжер в распахнутой рубашке… Когда объятия стали теснее, Ардж тихонько охнул, ощутив чужое возбуждение, и сейчас ему показалось смешным собственное неверие в слова, которые Окато говорил ему раньше. Наверное, если бы не эйфория от чар, Ардж одеревенел бы от шока пополам с испугом. Но сейчас эти чувства были как-то отдельно, они не мешали. Ощущение было странноватое, хотя и не сказать, чтобы неприятное. Он позволил своему дыханию сбиться. — Ещё… — с придыханием сказал он, почувствовав, как чужие губы отрываются от его шеи. Его кадык дернулся. Хотелось еще такого же поцелуя со слабой, почти незаметной ноткой боли. — О, — выдохнул Окато, у которого сразу пронеслись в голове картины, для воплощения которых в реальности еще время не настало: как он вжимается в Арджа сверху, властвуя — но и защищая, закрывая собой от мира, и все же — присваивая его себе. Как берет его, жаркого, рвано дышащего, доверившегося ему — медленно, глубоко, как гладит все его тело… жаль только, что оно в шрамах… как вдыхает запах его волос и любовного пота. Он снова поцеловал Арджа, как тот просил, в шею… только бы не заиграться, не сделать хуже… он не чувствовал ответной реакции, и это чуть смущало — он, зрелый мужчина, альтмер, уже охвачен страстью, а юноша-данмер — нет? Арджрин длинно выдохнул. Да… Такое он любил: ощущение яркое, на грани боли. Он слегка потянулся, коснувшись губами уха альтмера. Провел кончиками пальцев за ним. Вспомнил, как когда-то так целовал другое ухо: чёрное, унизанное серьгами, более тонкое, но такое же острое и длинное… На мгновение стало грустно, но все же он не отстранился, наоборот, продолжая оглаживать шею, плечо и зарываясь пальцами в волосы на затылке Окато, данмер прижался своими губами к его, на этот раз крепче, уверенней. Канцлер ответил на поцелуй, потом осторожно прервал его и поднялся во весь рост. Кроме всего прочего, у него уже затекла нога — долго стоять, преклонив колено так, было неудобно. — Мне кажется, мы забылись и отвлеклись от урока магии, — сказал он мягко. — Но мне понравилось, что довелось отвлечься именно так. — Ой… — выдохнул Ардж. До него внезапно дошло, что он только что, странно отреагировав на заклинание, которое собирался выучить, устроил полнейшее непотребство. Шея горела от поцелуев… Отшатнулся, почернел просто как уголь от смущения, и схватился за горло. Н-да… Вот чего-чего, а такого он от себя не ожидал! Хотя нет, от себя он уже всего ожидал! Но чтобы Окато?! — Тебе понравилось? — парень всё же нашел в себе силы на слабую улыбку и принялся поправлять воротник. Ему, впрочем, тоже понравилось, хотя все это и было очень странно. — Разве было плохо? — спросил Окато. — Если хочешь, я могу свести отметину. Хотя в том, чтобы носить на теле след от губ… м-м… ухажера, есть что-то очень волнующее, тебе не кажется? — Да нет… я совершенно не против подобного. Даже за, — совершенно честно и уже без смущения проговорил Ардж, медленно проводя кончиками пальцев по шее, с одной отметины на другую, глядя прямо в лицо Окато. Слабо улыбнулся, вспомнив как после «времяпровождений» с Эслен ходил весь в синяках и глубоких царапинах, и его это более чем устраивало. — Просто я опять повел себя неподобающе, — хмыкнул он, прогоняя воспоминания о бывшей любовнице подальше. Его все же здорово беспокоила эта его болезненная тяга к теплу… то, что ему так хочется прикосновений. — Мы оба, — сказал Окато, погладив юношу по щеке без шрамов. Он был очень доволен результатом. — Но… у нас еще есть что обсудить. Итак, прием в честь дарования тебе титула можно будет устроить примерно через месяц — тебе как раз успеют изготовить регалии. Получив титул Защитника, ты будешь иметь право участвовать в Советах, собранных по вопросам безопасности Империи. Понимаю, что тебе это все совершенно не близко, но в один прекрасный момент мне может очень пригодиться твой голос… Ардж слабо улыбнулся. Кажется, им опять пытаются манипулировать… — Хорошо, я не против тебе помочь, но только один раз. Лады? Увидев, как юноша напрягся, Окато решил отыграть назад. Он искренне не понимал, чем Арджу так противно его предложение, но не хотел портить прекрасный вечер очередным критическим столкновением мировоззрений. — Возможно, это вообще мне не понадобится, — сказал он, проглотив замечание о том, что «лады» не подходит для общения с ним, и перевел тему: — Я хотел бы также до приема увидеться с госпожой Аркено, обсудить с ней детали насчет ее награды и вообще… поговорить. — Он сделал в уме заметку, что нужно обязательно закинуть удочку и девушке — она, есть надежда, поймет все выгоды сотрудничества с канцлером. — Я так понимаю, канцлер, мне стоит уведомить Анжер об этом приглашении? — Ардж не скрыл своего облегчения. А еще он обрадовался, что не только ему перепало внимание канцлера. — Можешь упомянуть об этом, но я направлю ей письмо в любом случае. — Ну хорошо. Кстати об Анжер, тут до меня дошли легендарные слухи о том, какими именно словами она обозлила Дагона, отвлекая его на себя, — проговорил Ардж, лукаво глядя на канцлера и надеясь, что тот помнит, о каких словах речь. Не подколоть альтмера этим он попросту не мог! — М-м? — рассеянно спросил Окато, отвлекшийся на то, чтобы разлить по бокалам легкое вино. Тот день был ужасен, он едва не падал от магического истощения и дико боялся, что так и умрет — мало того, что еще молодым, но и не сохранив Тамриэль, как не сохранил Уриэля. Ему пришлось вспомнить тогда, что он имперский боевой маг, потому что в дело пошли все резервы, потому что Огни надо было возжечь любой ценой. Сейчас ему даже думать об этом не хотелось, а на чьи-то слова он тогда вообще внимания не обращал. — Говорят, когда она срезала с Дагона набедренную повязку, то упомянула и твои размеры в не особо лестном сравнении, — продолжил Ардж с самым серьезным видом, внимательно следя за реакцией альтмера. Глаза канцлера на миг округлились. Впрочем, в бою всегда несут чушь, он не собирался винить девушку, хотя, конечно, она могла бы и воздержаться от выпадов в его сторону. Но этот юный наглец, кажется, решил его смутить? Быстро учится! Окато сделал шаг к Арджу, властно взял за подбородок, склонился к уху и тихо произнес: — Ты хочешь убедиться лично, что госпожа Аркено зря наговорила на меня? Ардж ошарашенно застыл, вытаращив глаза. Он хотел сказать, что нет. Он же просто пошутил! Хотел по-дружески уязвить альтмера, не более! Но если он это скажет, будет выглядеть дураком и трусом, а вранье Окато слету раскусит. — А почему нет? Любопытно же! — с улыбкой проговорил он, думая, что ничего страшного в возможном раздевании нет… Окато удивился такому легкому согласию, но потом осознал, что Ардж его наверняка снова как-то не так понял. Как бы намекнуть юноше, чтобы смутить его, но не испортить этим вечер? — Не думаю, что ты уже готов оценить меня… кажется, у тебя еще не было подобного опыта? Не надо торопиться, хотя, конечно, мне было бы приятно стать для тебя наставником… и в этом, — низким, плавным голосом проговорил Окато. — Опыта?.. Торопиться?.. Наставником?.. — повторил Ардж вслух обрывки фразы и опять застыл, глядя в никуда. Смысл сказанного канцлером, наконец, до него дошел и, как всегда, отказался укладываться в голове. — Я не имею в виду прямо сейчас, — шепнул Окато и распрямился. — К сожалению, я не так близко знаю госпожу Аркено, чтобы предлагать ей самой возможность изменить мнение… — Д-да… но Анж любопытная, посмотреть бы точно не отказалась… — пробормотал Ардж. Потом, встряхнув головой, повернулся в сторону стола. — А десерт будет? — спросил он. И чтобы сменить тему, и потому, что действительно хотелось чего-то сладкого. — Да, сейчас принесут, — сказал Окато, возвращаясь за стол и протягивая руку к колокольчику, чтобы вызвать слугу. — Похоже, я лишился одного своего оружия, Ардж, тебя больше не смущают мои двусмысленности. — Еще как смущают, — хмыкнул Ардж. — Но я уже привык. Это один из многих моих талантов — я очень быстро свыкаюсь с любыми неудобствами и ситуациями. К тому же… — Ардж позволил себе ироничную улыбку. — Я на самом деле сам умею сыпать и двусмысленностями, и остротами, и пошлостями… — Ардж вспомнил черного от злости и неловкости Эста, которого постоянно доставал. — Но ты великодушно оставил эту привилегию за мной, — протянул Окато, поднимая забытый было бокал в салюте. — Очень дальновидно с твоей стороны. Тут слуга принес десерт, и Арджу, к его облегчению, не пришлось отвечать. Когда лакей с поклоном удалился, Окато откинулся в кресле, взяв себе одно пирожное, но не притронувшись к нему. — Наконец-то нам удалось мирно поужинать, Ардж. Такой милый вечер. И романтичный, не правда ли? — но он как-то странно, печально улыбнулся. — Да, вечер отличный. Но с чего такая грусть? — Пожалел, что он заканчивается, — сказал Окато. — А завтра вновь — бумаги, встречи, финансы. Всего лишь миг слабости, не обращай внимания. Мне нравится моя работа. Он лгал. Он грустил не потому, что этот вечер был редкой минутой передышки, а потому что этот вечер был не с тем. Эти поцелуи и ласки — не с тем. Арджрин прелестен, конечно, и более чем полезен, но он — не Уриэль. Уриэль мертв. Интересно, чувствует ли то же самое Ардж? Что Окато при всех его достоинствах — не Гранрэй? Ардж серьезно кивнул. — Да, я согласен, редко случаются вечера, когда мне не нужно куда-то бежать, что-то делать… — тоже слегка печально проговорил Арджрин. Он сказал правду. Возможно, не всю. Устроить вечер с друзьями, выпивкой и прочим он мог и так. Потискаться ему, в общем-то, тоже было с кем. Но вот Грана с ним нет. Его вообще нет. А ведь это он показал Арджу, что даже если тебя все ненавидят и боятся, даже если ты при смерти и шансов нет, то ты все равно можешь веселиться и радоваться жизни, такой, какая она есть, здесь и сейчас… До знакомства с ним Ардж никогда не пытался устраивать веселые попойки с песнями и шутками. Юноша судорожно дёрнул плечом, прогоняя мысли о том, что его слабость, ошибки, бездействие стоили ему Гранрэя. Но Ардж умел менять эмоции и точки зрения так быстро и просто, как мало кто. Он проказливо улыбнулся, коснулся пальцами отметин на шее. — Но я вот радуюсь, что мне не нужно беречь репутацию. Можно ходить с такими украшениями и плевать на всеобщее мнение с независимым видом. В то время как тебе, даже если бы и захотелось подобного, пришлось бы беспокоиться о этом самом мнении и престиже… — Не обязательно носить эти знаки там, где их все могут увидеть, — сказал Окато, улыбнувшись. И внезапно в голове у Арджа словно что-то щелкнуло, и раньше, чем он успел обдумать это озарение… — Так я и знал, что тот синяк у тебя на груди не так прост! — воскликнул он. Слова брать назад стало уже поздно, так что он попытался не показывать смущения. Улыбка Окато стала многозначительной. — Не думаю, что тебе стоит ревновать, — сказал он. — Даже не собирался, — улыбнулся Ардж, с аппетитом уминая очередное пирожное. Посмотрел полными обожания глазами на что-то фруктово-кремово-воздушное, прежде чем взять и его. — Я вообще совершенно не ревнивый. — В самом деле, он не видел ничего ужасного в том, что канцлер крутит интрижку не только с ним. — Кстати, а можно умыкнуть для соратников немножко съестного? Они данмеры, оценят тамошнюю кухню… Окато даже не знал, что на это ответить. Ему раньше как-то не приходило в голову, что возможно взять с собой оставшееся с ужина угощение. — Э… если что-то еще осталось… наверное. Если честно, я не знаю, куда это все потом девается. Как-то слуги этим распоряжаются, быть может, что-то едят, или да, уносят домой. Или выбрасывают. Я не задумывался. Но вы же не слуга, вы мой гость. Давайте я пришлю вам отдельно яиц квама или что вы хотите, как принято. Только скажите адрес. — Он заметил, что снова перешел на «вы», но не стал поправляться. Все же ему было удобнее так. — Вот уж не думал, что вид сбитого с толку канцлера Тамриэля попадет в копилку самых милых виденных мною образов! — искренне сказал Ардж, несколько сомневаясь в том, стоит ли указывать адрес, где обретается вор, который столько раз обворовал канцлера, а потом подумал, что из трактира они все равно скоро съедут, так что ничего страшного. — А адрес… комната номер пять в «Купеческом трактире». Только ой, подождите, нужно будет написать, что это от меня, — встрепенулся Ардж, в красках представив лицо Эста, когда ему доставят корзинку вкусностей от канцлера. — Мои друзья… могут не поверить, что это от вас, и чего доброго примут за происки врагов… — зачастил юноша, уперев взгляд в пол. А затем снял с левого уха приметную серьгу с морровиндским стеклом и протянул канцлеру. — Вот, приложите это к корзинке, пожалуйста, и дайте я напишу им, а то, о боги, мои спутники ужасно недоверчивы. — Конечно, — Окато кивнул и, вызвав слугу, приказал ему принести письменные принадлежности, а потом с написанной открыткой доставить по указанному адресу корзину с морровиндскими деликатесами. — Вполне разумная предосторожность. Я так понимаю, для корреспонденции этот адрес тоже не подходит? Знаете что, Ардж, давайте я подарю вам хороший дом в престижном районе — в счет той же награды за спасение моей жизни — и это будет официальная резиденция Защитника Сиродиила. Несомненно, у вас должны быть и конспиративные убежища, но должно быть и место, куда мне будет удобно посылать вам письма и наносить визиты. — Дом?! — Ардж попытался представить, сколько это может стоить, опять провел ладонью по топорщащимся вихрам. Быстро написал сообщение для Эста и Анжер. Проколол край письма, вдев свою серьгу. — Вот. Можно это приложить к корзине. Да, вы меня, если честно, опять огорошили!.. вы хотите подарить мне дом, серьезно? Конечно, я согласен, но это как-то слишком жирно… Показав слуге взять письмо и дождавшись, пока тот уйдет исполнять приказание, Окато обратился к Арджу: — Слишком? Вы считаете, что моя жизнь стоит меньше, чем дом в столице? А спасение Тамриэля от орд Дагона вообще ничего не стоит? — Да нет, об этом и слова не было. Но это Мартин надрал задницу Дагону, а не я. Так что тут я ни при чем. А насчет спасения вашей жизни… эх… молчу… просто раньше меня как-то не баловали за работу, — он вздохнул. — Без вашей помощи император Мартин не смог бы сделать ничего. Что до ваших заслуг — не буду лгать, во многом эта награда — инвестиция в будущее. Я много раз говорил, что у меня на вас свои планы. И они, поверьте, великолепны, дом в столице — это лишь крупица по сравнению с теми возможностями, что вас ждут дальше. Итак, на днях я подписываю бумаги о даровании вам титула, через месяц — торжества по этому поводу, примерно тогда же я смогу подарить вам дом. А когда вы намереваетесь поступить в Университет? — У меня нет еще рекомендаций от отделений гильдии Чейдинхола и Лейавиина… — задумчиво поскреб затылок Арджрин. Слова о далеко идущих планах едва не испортили настроение, но на этот раз Ардж смог не подать виду, что ему неприятно, да и по здравом размышлении он научился уже ценить откровенность канцлера. Окато надменно выпрямился. — У вас есть рекомендация от имперского боевого мага, канцлера Тамриэля, у которого, если вы вдруг не знали, есть даже право при определенных условиях снимать или назначать архимагов региональных гильдий, а не только рекомендовать учеников в центральное отделение. Вы будете заниматься у лучших преподавателей, а курировать вас будет лично архимаг Травен, с ним я уже практически договорился. Так когда вы намерены приступить к обучению? — А… эм-м… ну, мне все равно нужно будет сначала поговорить с Дагайл… — тему было срочно надо сменить. — И вообще, сначала мы с друзьями должны узнать, кто объявил за нас награду. Сам в шоке от того, как много в последнее время поклонников за мной гоняется, причем половина из них еще и норовит попировать за мой счет, — он погрустнел. Вспоминать тот случай с вампирами было неприятно. — Но знаете, я благодаря этому смог сделать весьма интересный вывод! Оказывается, сила моего знака и на вампиров действует… — Подождите, что?! — Окато подался вперед. Он был ошеломлен. — За вас кто-то объявил награду, и вы… вы мне говорите об этом вот так, мимоходом… когда вы это узнали? Что произошло? Почему вы сразу же не сказали мне? Вы… вы… вы в своем уме?! Как можно так безответственно… — у него не хватало слов. — Ардж! Такие вещи необходимо сообщать мне незамедлительно. Никто не смеет назначать награду за моих протеже в моей стране, — отчеканил он, поднимаясь во весь рост, — а если кто-то посмеет, он будет наказан так, что больше не посмеет никто. Излагайте, что знаете. Ардж удивленно моргнул. Нервно дёрнул плечом. — Я просто привык решать проблемы сам. Не знаю, с чего и зачем всё это. Но когда мы с Анжер и ее братом отправились в Скинград, нас схватили какие-то наемники, я был тогда как раз в ошейнике Тюрны, да еще и ранен. Всё, что мне удалось узнать: награда назначена за меня, Анжер, её брата Ангэста, еще за какую-то девку, кажется, но могу и ошибаться. Что сделал им я или Анжер, я не знаю, а вот Эст покутил с одной барышней, оказалось, что она вампирша и хочет его обратить — он удрал от неё, и после этого за ним и охотятся, — про то, что Эст, вороватая паскуда, еще и обокрал кровососов, Ардж говорить не стал. — Так что теперь за нами охотятся как обычные охотники за головами, так и вампиры… Помните, как я пришел к вам ослепший от кровопотери, так вот это те твари меня решили… использовать по назначению, прежде чем отдать заказчику. Но кто этот заказчик, не знаю. — Понятно, — проговорил Окато. — Хорошо, я дам приказ заняться этим. Завтра будьте любезны с госпожой Аркено, ее братом, всеми, кто что-то знает об этом деле, встретиться с дознавателем. Он подойдет по адресу в этой таверне где-то к полудню. Изложите приметы нападавших, все детали… и скоро преступники будут призваны к ответу, — он очень неприятно улыбнулся. — Тайно или явно. Надеюсь, вам не принципиально, чтобы их наказали именно по закону? Также, если произойдет что-либо еще в этом роде, незамедлительно сообщайте дознавателю… или сразу мне, можно письмом, я скажу секретарю, чтобы письма от вас передавал вне очереди. Ардж представил, как они с Анжер тянут связанного по рукам и ногам, но кусающегося и сквернословящего Эста на беседу с дознавателем и прыснул в кулак, впрочем, тут же откашлялся, убирая улыбку. Все же вору лучше с дознавателем не встречаться. — Хорошо, я понял, а что до этих заказчиков, мне плевать как их накажут, только бы больше не было наград за наши задницы, — фыркнул он. — Да, и еще… вы, наверное, знаете. На вампиров действует заклятие паралича? Я слышал, что не действует, но в драке тогда чисто по наитию использовал против вампирши свою силу знака, и это сработало… — Ардж толком не знал, зачем рассказывает это канцлеру, но тот все же маг и мог ему помочь. — Нет, не действует, насколько я читал… но я сам в последний раз видел вампира… хм, — Окато подумал о Гассилдоре, которого видел относительно недавно, — вернее, сражался с вампиром лет сто назад. И даже не пытался применять на него паралич. Зачем? Огонь — верное средство. — Я был обессилен, измучен и терял зрение, не говоря уже о том, что в Иллюзиях я и так не очень. А до этого сила знака проявилась с Тюрной и подействовала. И в тот момент я не придумал ничего лучше… просто… я даже не знаю, — сейчас Ардж понимал, что ему тогда безумно, сказочно повезло. — Но вампирша одеревенела, как обычная, живая баба… — М-м, ваш знак — Любовник, да? — сделал несложное умозаключение Окато. — Собственно, я полагаю, что сила знаков не есть та же магия, которой мы пользуемся посредством заклинаний, это магия другого порядка, чистая магия Магне-Ге. Так что… неудивительно, что она работает более… широко. — Значит, нет ничего странного в том, что это подействовало на вампиршу и аспект Ноктюрнал? — задумчиво проговорил Ардж, коснувшись своих губ. Ухмыльнулся. — Спасибо, теперь я знаю, что на крайний случай врага достаточно просто поцеловать — а потом уносить ноги, пока не очухался… — Какой неприятный способ защищаться, право, — несколько картинно вздрогнул Окато. — Ага, это мне еще везет на красоток, а если бы попался какой-то… — на этих словах Ардж вспомнил того белобрысого кровососа, который и дал добро на пирушку. Вспомнил и позеленел, подумав, что такие способы защиты и вправду на самый крайний случай. Но Ардж тут же встряхнулся, сбрасывая начавший появляться налет неприятия на душе, посмотрел на зашторенное окно. — Ну… мне, наверное, пора, — с чуть грустной улыбкой проговорил он. — Что ж… рад был поужинать с тобой. — Я тоже… — Aрдж опять дёрнул плечом. — Давай кулаками ударим, что ли? — добродушно предложил он. — Прости? — растерялся Окато. Даже заморгал. — А почему нет? — Ардж улыбнулся. — Ну это же так просто! Давай просто стукнемся кулаками, как друзья! — Признаться, я никогда так не делал. Мне казалось, это что-то… уличное, — Окато чуть смущенно хмыкнул. — Но, в принципе, я не против. Как это делают? Просто кулак к кулаку или еще какие-нибудь жесты? Он вдруг понял, что улыбается. Это ощущение было таким давним, забытым… последний раз он испытывал его в раннем детстве, когда ему предлагали какую-то новую захватывающую игру, и он приходил в щенячий восторг, что и так тоже можно, оказывается! Совершенно незамутненная радость. Надо же, в его годы, с его саном он еще способен ее испытывать. Все же Арджрин — редкая драгоценность, и, как бы ни было с ним сложно… Окато не зря положил на него глаз. Мелькнула даже на мгновение мысль, что он, пусть и через годы, способен будет полюбить Арджрина — и взаимно, полюбить четвертый раз в жизни — и счастливо, и прожить с ним до конца своих дней, не будучи предан, как в первый раз, и не похоронив, как во второй… да и в третий, если считать неразделенную любовь. Тот сон не опровергал такой возможности. Впрочем, загадывать о таком — лишь искушать судьбу. — Нет, просто ударить кулаками, — хмыкнул Ардж увлеченно, с каким-то едва не восторгом. — Не нужно других жестов. И может, трюк и уличный, но все равно же здорово! Ну что, давай? — голос Арджа зазвенел радостью, от приблизился к альтмеру на пару шагов и вытянул руку вперед, следя за движением руки альтмера. Стукнул своим кулаком об его, слегка зажмурился, запоминая это чувство. Такое близкое и дружеское… — Забавно, — сказал Окато. — Правда, довольно мило. Еще раз, для закрепления? Он подумал, что хорошо, что никто его не видит сейчас из важных персон — репутационные издержки были бы неминуемы. Они стукнулись кулаками еще раз. Ардж тонко улыбнулся и отступил. Подошел к дверям, окинул взглядом окружающее его пространство. Комнату, стол, окно. И остановил взгляд на Окато. — Знаешь, а ведь тебя, оказывается, тоже несложно сбить с толку! Будет о чем вспомнить, — взгляд Арджа стал мечтательным, хотелось еще как-то выпендриться под конец. Вспомнил про пометку, оставленную на крыше Эстовой лачуги. Ладонь юного мага осветилась сиреневым, он воздел ее вверх, воспроизводя все потоки заклинания возврата с филигранной точностью. Ему было приятно похвастаться перед канцлером, что ему не нужно больше бубнить длиннющее заклинание вслух, чтоб оно подействовало. — До скорых встреч, Окато! — выкрикнул он и в следующий миг исчез, окутавшись фиолетовой дымкой.