192 сантиметра вдохновения

− А ты кто такая? − А ты кто такой? − Анне категорически не понравилось столь грубое обращение. Синеволосый нахмурился, отчего между бровей пролегла небольшая складка, и раздраженно цокнул, сверля взглядом слишком дерзкую, по его мнению, девчонку. Противостояние недовольных взглядов бы продолжалось, если бы не Сацуки, которая с неловкой улыбкой попыталась разрядить стремительно накаливающуюся обстановку: − Анна-сан, знакомься, это мой друг − Аомине Дайки. Один из "Поколения чудес", − баскетболист самодовольно усмехнулся,− Аомине, это наша новая одноклассница − Анна Шнидр. − Шнейдер, Момои. Шнейдер, − художница закатила глаза и поправила менеджера. − Иностранка? − Дайки прищурился. − Откуда? − Германия, − взгляд серых глаз снова стал спокойным и Шнейдер начала неспешно собирать свои вещи. − Анна-сан, а покушать? Что хочешь? − Я не ей нес вообще-то. − Дай-чан, надо уметь делиться! − Отвали, Сацуки. − Эй! Не разговаривай со мной в таком тоне! Анна наблюдала за ссорящимися одноклассниками, недоуменно изогнув тонкую бровь. Устало вздохнув, сероглазая вклинилась между парнем и девушкой, которые уже едва не бодались подобно двум крайне упертым баранам. Распихнув ребят в стороны (точнее, отпихнуть удалось лишь Момои − для Дайки потуги художницы по силе равнялись дуновению слабого ветерка), Анна скрестила руки на груди. − Закругляйтесь со своими спорами. Либо децибелы убавьте. Немка недовольно посмотрела на одноклассников. И если Момои стояла с виноватым видом, то Аомине было абсолютно плевать − он снова стоял с постным лицом и чесал ухо мизинцем. − Прости, Анна-сан. Давайте уже обедать. − Я уже не хочу, − сероглазая покачала головой. Момои заканючила: − Ну же, Анна-сан, надо кушать. Тем более ты голодная, я точно знаю. − Нет, Момои, я не буду обедать. − Анна-сан, − Сацуки уверенно взглянула на девушку, − поешь. "Это инстинкт бабули что ли – накормить ребенка?"− Пронеслось в голове художницы. − Я съем... эээ... вот эту шоколадку, − старшеклассница выудила из кучи еды сладость в блестящей обертке, − ладно? Сацуки недовольно глянула на девушку и только собралась возразить, мол, этого мало, как в диалог влез Аомине: − Сацуки, если не хочет − пусть не ест. Хватит уже ее пытаться откармливать. − Вот. Слушай его, умные вещи говорит, − Анна поддержала баскетболиста и поспешила заверить розоволосую, − я правда не голодна, Момои. Спасибо за заботу. − Ну смотри, − менеджер вздохнула, − кстати, когда заканчивать портрет будешь? − Ну.... − Немка задумалась. − Если до звонка не меньше получаса, то могу и сейчас. Момои заглянула в телефон и, огорчившись, жалобно проныла: − Двадцать три минуты... Художница пару секунд рассматривала расстроенную девушку. Тяжело вздохнув, немка приземлилась на пол и снова открыла папку. − Чего стоишь? Садись давай, а то не успею. − Спасибо, Анна-сан! Сацуки радостно улыбнулась и села на пол. Прикрыв глаза, она слегка повернула голову и чуть склонила ее к плечу, принимая исходную позу, в которой находилась во время всего процесса рисования. Шнейдер достала из сумки нужные принадлежности и наполовину законченный портрет. Дайки плюхнулся рядом, рассматривая работу и хмыкая чему-то своему. Не обратив внимания на баскетболиста, темным пятном мельтешащего где-то на краю ее поля зрения, сероглазая продолжила свое дело. Широкие акварельные мазки сменились тонкими линиями. Умелой рукой начали создаваться самые контрастные пятна, прорисовывались пряди нежных волос, а на чуть розовые щеки легли едва заметные тени от ресниц. Губы приобрели более близкую к оригиналу форму и чуть влажный блеск, края теней на шее стали чуть темнее, отчего казалось, будто красавица на работе светится изнутри. Портрет закончился легкими прикосновениями самого кончика упругой кисти к бумаге, после которых на ней осталась витиеватая подпись "A. Shneider". Аомине никогда прежде не наблюдал так близко за работой художника. Засмотревшись на плавные движения тонкой кисти девичьей руки, столь осторожно выводящей линии, баскетболист не заметил, как привалился к плечу сероглазой, которая, впрочем, настолько увлеклась своим делом, что и сама не обратила на это внимания. Лишь потом, когда бумага легла на пол рядом, немка почувствовала на плече тяжесть. Стряхнув с себя Дайки, который тут же перевалился на другую сторону и смачно приложился головой об бетонный пол, Анна встала, взяв в ладони просохшую работу, и под громкие маты парня подошла к розоволосой. − Момои, я закончила. Сацуки открыла глаза и медленно перевела взгляд на бумагу. В темно-розовых глазах засветились искры радости, а пухлые губы растянулись в довольной улыбке. − Спасибо, Анна-сан, очень красиво вышло. Даже красивее, чем есть на самом деле, − менеджер забавно надула губки, − можно забрать? − Сперва отсканирую, потом отдам. − Спасибо! − Сацуки встала и низко поклонилась. − Ты классно рисуешь, правда! − Это верно, − усмехнулся Дайки, подойдя к девушкам и потерев ушибленный затылок, − но скидывать меня таким образом было не обязательно. − Сам виноват, − усмехнулась Анна, − не надо было на меня наваливаться. − Я не наваливался, я облокотился. И вообще, я спать хотел, тебе жалко было плечом поделиться? − Ты тяжелый, знаешь ли. Да и огромный. Придавил бы насмерть и не заметил. − Не придавил бы. И вообще, если я чего-то хочу − я это делаю. Независимо от того, хочешь ты этого или нет. − Не наглей. Мое плечо − моя территория. Не порти ее своим огромным весом. − Не дерзи. Я же и удавить могу, − Дайки усмехнулся, − нечаянно. − Не угрожай. Я же и влепить затрещину могу. Нечаянно, − ответно усмехнулась немка, скрещивая руки на груди. Сацуки молча наблюдала за этим представлением, чуть улыбаясь, как вдруг услышала звук приходящего сообщения. Достав телефон, она быстро пробежалась глазами по тексту, гласящему что-то про баланс на телефоне и новые тарифы. После ее взгляд пал на время и розоволосая округлила глаза. − Ребят, мы опаздываем на 10 минут...

***

Прозвенел звонок с урока. Анна устало опустила голову на парту и прикрыла глаза. День вышел весьма насыщенным: много новых людей, очень много впечатлений и слишком много недоуменных и раздраженных шепотков за спиной. Оно и понятно: все уроки Аомине, который, как оказалось, имеет весьма интересную репутацию бабника и просто агрессивного парня, усиленно отвлекал немку от учебы. То, сидя прямо за художницей, сквозь кофту расстегнет ее бюстгальтер, получив щедрую порцию немецкого мата( смысл форвард примерно угадывал), то на проверочной по математике потребует дать ее работу ему на списывание. Как итог, почти все девушки класса, которые по ночам томно вздыхали, зажимая между бедер подушки и предаваясь неприличным фантазиям с Дайки в главных ролях, к концу дня уже тихо (а некоторые и вовсе не стесняясь) ненавидели Шнейдер, неведомым им образом заполучившую внимание такого красавца. И даже сейчас Анна слышала завистливые разговоры: − И как такая, как она, могла заинтересовать Аомине-куна? − Что он вообще в ней нашел? Она же не красавица. − Сначала одна Сацуки вилась вокруг него, а теперь еще и эта… Немка усмехнулась и встала из-за парты. Следом поднялся и Дайки, устало зевая. Проходя мимо девушки, собирающей все тетради в свою потрепанную сумку, баскетболист чуть наклонился к ней и со смешком заметил: − Милые кружавчики. И тут же увернулся от девичьего кулака, который за секундную заминку мог оставить ему отнюдь не красивый синяк на скуле. И, засунув одну руку в карман, другой же вертя в руках телефон, с усмешкой пошел прочь от недовольно пыхтящей девушки. Анна же, опустив взгляд, заметила, что ее короткая юбка чуть смялась и задралась, отчего девушка светила своим кружевным черным бельем на весь кабинет. Одернув ткань, немка весело усмехнулась и как ни в чем ни бывало пошла к выходу, намереваясь прийти домой и, врубив музыку на максимальную громкость, продолжить работать над своим искусством…

Снова неуёмно ищем мы судьбе назло, И никак не сбавить скорость - да и это не для нас. Победить решимостью свой страх совсем легко, Не бежав, нельзя войти в «завтра» из «сейчас». Ноги разомни - и смело за порог шагни. Yellow Generation- «Tobira no mukou he»