Взгляд на "Орудия Смерти" со стороны Малека

      Следующие три дня Магнус провёл на вынужденном карантине.       Никто до этого не возвращался из Ада живым. Молчаливые Братья хотели полностью убедиться в том, что ни на ком из выживших не осталось тёмной магии.       Клэри всё это время оплакивала Саймона, и Магнус слышал её крики даже сквозь стену. Когда же ему разрешили уйти, он сразу же намеревался найти Алека, но буквально в тот же момент получил приглашение на суд над фейри.       Суд кончился трагично. Магнус пытался объяснить, что такие меры приведут только к войне, что наказывать целый народ за ошибки лидера неправильно. Но раны Конклава были слишком свежи. Ослеплённые собственной болью, нефилимы не понимали, какие последствия принесут их действия по отношению к фейри. Они не думали как фейри, как бессмертные. Гордый народ никогда не встанет на колени.       Алек голосовал против ссылки Хелен Блэкторн, но он был в меньшинстве. Магнус покинул суд с тяжёлым сердцем, а ещё карман непривычно оттягивала записная книжка, в которой теперь была описана вся его жизнь, оставалось лишь вручить её Алеку и надеяться на лучшее.       Он нашёл его сидящим в одиночестве на крыше. Выражение лица Алека было знакомым, его собственное было таким же.       — Ты не мог ничего поделать, — сказал Магнус. — Не наказывай себя за это.       Алек не ответил, лишь вздохнул и спросил:       — Как ты сюда забрался?       Магнус сел рядом, зная, что ответ на самом деле никому не нужен. Алек выглядел тоскующим, и это побуждало Магнуса собраться с силами и заговорить.       — Ты спас мне жизнь.       — В Эдоме?       — Не только в Эдоме.       Он сможет сделать это. Что ж.       — Пока ты не пришёл на ту вечеринку, — начал он, — я думал, что уже никогда не смогу почувствовать что-то настолько сильное.       — О чём ты? — голос Алека дрогнул, но он не поднимал взгляда от своих сцепленных рук. — Ты хочешь снова сойтись?       — Только если ты тоже хочешь этого, — неуверенно ответил Магнус.       Алек выглядел удивлённо, и Магнус не мог этого понять. Он ждал. Ждал и надеялся.       — Я не знаю.       Он боялся как раз такого ответа, но надежда в нём всё ещё не умирала.       — Я могу понять тебя. Я не был с тобой особо добр.       — Да, не был, — согласился Алек. — Но не думаю, что можно расстаться с кем-то по-доброму. Дело в том, что я очень жалею о том, что сделал. Я был неправ. Ужасно неправ. Но повод тому, почему я сделал это, не изменился. Я не могу провести свою жизнь с постоянным чувством, что не знаю тебя. Ты продолжаешь говорить, что прошлое это прошлое, но оно изменило тебя, сделало таким, какой ты есть. Я хочу знать о твоей жизни. И если ты не можешь мне это рассказать, то, возможно, нам не стоит быть вместе. Потому что я знаю себя, как и то, что не смогу ужиться с этим фактом. Я не буду заставлять нас обоих проходить через это ещё раз.       Магнус прижал колени к груди, будто это могло помочь ему собраться.       — Я люблю тебя, — тихо сказал он, сам не зная для чего. Думал ли он, что эти слова как-то помогут? Исправят ситуацию? Станут извинением и объяснением его поступку?       — Не надо, — сказал Алек, отворачиваясь. — Просто не надо. Это нечестно.       — Алек, ты прав, — ответил Магнус и сделал паузу, набираясь смелости: — Это нечестно по отношению к тебе.       Алек смотрел на него широко распахнутыми глазами, пока Магнус рассказывал, что происходило всё это время и даже до того, как они встретились.       — И я написал это, — продолжил он, протягивая Алеку записную книжку. Ветер потрепал её страницы, и Алек смог рассмотреть рукописный текст.       — Всю твою жизнь?       — Не всю, но основное.       — Уилл Эрондейл… — прочитал Алек после того, как открыл одну из страниц. — Ты был… с ним?       Магнус потряс головой, пытаясь не рассмеяться. Слышал бы это Уилл!       — Никаких сумеречных охотников, если быть точным.       — Никаких?       — Никого кроме тебя в моём сердце. Я хочу разделить с тобой свою жизнь, и когда я говорю об этом, я имею в виду и сегодня, и будущее, и прошлое. Но только если ты хочешь этого. Если ты хочешь меня.       Ну вот он и сказал это. Он бессильно смотрел на то, как Алек держит в руках записную книжку. И в это время в его голове проносились тысячи мыслей. Если Алек откажется, он поймёт, поймёт и поспешит уйти, скорее избежать этой эмоциональной катастрофы. Он думал о том, как жестоко обошёлся с ним и как был удивлён, когда Алек поставил его спасение из Эдома на первое место, и более того, как был готов умереть там вместе с ним.       — Ладно, — наконец сказал Алек. Магнус неверяще выдохнул.       — Правда?       — Правда.       Волна облегчения поднялась в сердце Магнуса и не хотела уходить. Он мягко обхватил челюсть Алека и поцеловал его, медленно, тягуче. Поцелуй-обещание.       — Итак, значит, я твой первый сумеречный охотник, м? — сказал Алек, оторвавшись.       — Ты мой первый во стольких многих вещах, Алек Лайтвуд.       — Я всё ещё не совсем понимаю, как такое может быть.       — Ты поймёшь, — сказал Магнус с лёгкой усмешкой.       Алек улыбнулся в ответ, прижимая записную книжку к груди так же, как держал ключ в тот день, когда Магнус вручил его ему. А ведь это было всего несколько месяцев назад.       — Я должен буду управлять Институтом ближайшую неделю, пока мама остаётся здесь, — сказал Алек. — Но потом я к тебе зайду.       — Что ж, это будет очень долгая неделя, — ответил Магнус, направляясь к выходу. — Но она будет того стоить.