Глава третья, в которой есть смех и слёзы.
28 февраля 2017 г., 22:22
— Отвратительный кофе, — поморщился Старк, пытаясь пересилить себя и не выплюнуть мутную жижу обратно в стакан, — хуже, чем твоя кислая мина.
Он бы уже давно харкался сомнительной субстанцией, если бы не жизненная необходимость кружки хотя бы отдаленно напоминающей кофе. Хотя бы запахом.
Роджерс решил проигнорировать комментарий своей внешности, надеясь на юношеский максимализм Тони, который обычно проявляется у подростков и показывает себя только тогда, когда на него обращают внимание. Очевидно, Старку это не понравилось.
— Ты как тот Франкенштейн, — не унимался Тони, вертя в руках кружку.
Они сидели в стареньком кафе на клетчатый мотив, и, вероятно, Старк вел себя так потому что часы показывали семь часов утра. По его мнению это была несусветная рань. И Стив вообще не человек, раз способен спокойно вставать в это время.
В этом здании взгляд брюнета раздражало все, начиная с местами треснутых тарелок, просиженных плетеных кресел с заляпанными пледами, пахнущими грязной тряпкой столами и заканчивая Роджерсом, который за последний час так и не сменил выражение лица.
В колонках играл старый добрый джаз, а милая пухлая девушка крутилась вокруг посетителей, подливая им в кружки отвратительный кофе и разнося превосходные на вкус пончики. Пончики Стив оценил, особенно с красно-синей посыпкой.
Роджерс взял со стола кружку черного чая и скрылся за газетой, в попытках не привлекать к себе внимание назойливого напарника. Старка отвлекла сидящая в углу кафе девушка, накручивающая на палец светлые кудри, стреляя в него глазками.
Брюнет пробубнил что-то понятное только ему, не надеясь на то, что Роджерс его услышит и направился в сторону дамочки.
Тони нахально усмехнулся, опираясь на стол одной рукой и вытащил недавно полученное удостоверение полицейского из внутреннего кармана пальто.
— Вы преступно красивы, — усмехнулся Старк.
Роджерс, следующий за напарником в сторону уборной, после слов Тони закатил глаза и выхватил удостоверение брюнета, переворачивая его снизу вверх, вставил обратно в ещё не успевшую сжаться руку и продолжил свой путь в сторону туалетных кабинок.
Девушка рассмеялась и поспешила удалиться из кафе. Тони Старк остался с носом, что могло значить только одно. Мозг Стива Роджерс подвергнется тотальному воздействию с внешней стороны.
~†~
— Я те… — Да, я зануда, — перебил Тони Стив, раскрывая газету, которую купил неподалеку от кофе, когда они покидали город. Новость о невероятном убийстве привлекательной молодой девушке добралась и сюда. С подробностями, о которых Стив не знал. Как всегда и бывает, слава бежит вперед. Прошло всего пятнадцать минут после провального спектакля, а Тони успел залезть ему в печёнки. Ничего особо не говоря, лишь повторяя пару фраз о некомпетентности некоторых блондинов в увлекательной области сексуального влечения. И не то чтобы в словаре Тони Старка был малый запас, просто он боялся, что пресловутые детективы могут его не понять, о чем тоже не забывал напоминать. — Я не забыл упомянуть, что ты девственник? — И это должно было меня оскорбить? — ответил вопросом на вопрос Стив и поморщился, когда вляпался в пакетик уже подозрительно пахнущего соуса в двери машины, — ты вот, например, свинья, но я ничего не говорю. Роджерс обтер испачканную руку о рукав напарника и зацепился взглядом за указатель очередного населенного пункта. Старк перевел взгляд на испорченное пальто, потом на задумчивого Роджерса и подумал, о том, как все-таки он живет, запоминая абсолютно всё в своей жизни. — Ты помнишь вкус маминого молока? — после минуты молчания разогнал тишину Старк. — Даже не пытайся пошутить про инцест, — угрожающе свел брови вместе блондин, наконец-то обращая внимание на водителя авто. — И желания не было. — возмущенно произнес Старк, наигранно оскорбляясь мыслям Роджерса. Если бы мог, он бы даже руки поднял. И добавил уже тише — Пока ты не сказал. — Не помню, — еще тише, чем Тони, произнес Стив, — начиная с 6 лет я помню каждый чертов день это жизни, а все, что было раньше словно вышибло из головы.~†~
Когда они подъехали к небольшому двухэтажному домику, было время обеда. Фиби Шорт приняла их с той гостеприимностью, на которую способен родитель, узнавший о гибели своего ребёнка из местных газет. Ее заплаканные глаза пробежались по двум мужским фигурам и женщина попыталась выдавить из себя жалкое подобие улыбки, предложив гостям горячий чай. Стив внимательно пробежался по небольшому залу, в который пригласила их хозяйка дома. В глаза бросились многочисленные фотографии счастливой семьи. Мужа не было ни на одной фотографии. Одна фотокарточка была на половину оторвана, что значило только одно. Супруга так и не простила своего мужчину. В самой комнате царила обстановка траура. Вещи, расставленные в беспорядке кричали о недавней трагедии. Старк, будучи одним из самых бесцеремонных псевдо детективов с ходу начал задавать женщине вопросы, полностью игнорируя хрусталики слез, затаившиеся в уголках глаз. Из показаний матери они узнали гораздо больше информации, чем из показаний отца. Что во второй раз подтвердило отсутствие какого-либо контакта между когда-то близких членов семьи. Шорт часто бывала в ночных клубах. Она искала полезные знакомства и весьма преуспела на этом пути. Ей нравилось танцевать, ее привлекала атмосфера, царившая там. Бетти не любила оставаться одна и никогда не была одна, если не хотела этого. Но в последний день декабря 1944 года ее образ жизни playgirl изменился, когда она познакомилась с молодым человеком, который состоял из одного тестостерона, майором «Летающих тигров». В письме своей матери Бетти писала: «Как-то на Новый год я встретила майора Мэтта Гордона. Я уверена, что влюблена. Он замечательный, не похож на других мужчин. И он попросил меня выйти за него замуж». Летом 1945 года, когда Бет решила вернуться домой в Бостон, на ее блузке красовался значок с крыльями американских пилотов. В это время она стала совсем домашней, готовилась к свадьбе, вышивала и слала письма Мэтту на Филиппины. После капитуляции Японии в августе 1945-го, она совсем успокоилась — это значило, что Мэтт не погибнет в бою. Поэтому, когда велосипед посыльного из «Western Union» остановился у ворот дома Шорт, она выбежала на улицу, полагая, что ее ждет сюрприз — весточка от Мэтта. Письмо, которое ей вручил посыльный, действительно касалось Мэтта, но было не от него, а его матери. Она сообщала, что Мэтт погиб в авиакатастрофе, возвращаясь из Индии. Горю Бетти не было предела. Несколько дней она плакала, читая и перечитывая письма Мэтта. После наступления холодов, она вернулась в Майами, с некрологом Мэтта Гордона, заботливо упакованным в чемодан. В Майами, чтобы отвлечься от тоски, Шорт устроила парад мужчин. Ее можно было встретить в компании солдат и предпринимателей, гангстеров и голливудских продюсеров. И у всех них она пользовалась неизменной популярностью. Ее влияние на мужчин было просто гипнотическим. Когда она шла по улице на высоких каблуках, в черном платье, с развевающимися волосами цвета вороньего крыла, мужчины свистели ей вслед, предлагали угостить ужином, на что Бетти часто соглашалась. И в этом была проблема. Потому что она соглашалась на ужин и ухаживания, но не большее. Мужчины платили за еду, посещение баров, прокат автомобилей, одежду. Они давали ей деньги. Независимо от тех денег, которые ей ссужали ее знакомые, Шорт зарабатывала на жизнь официанткой и почти все деньги тратила на гардероб. Она говорила, что лучше будет голодать, чем носить плохую одежду. Она всегда одевалась с иголочки и своим стилем олицетворяла 40-е. В июле 1946 года она вернулась в Южную Калифорнию, чтобы быть рядом с Джозефом Фликингом, красивым лейтенантом военно-воздушных сил с чувственными темными глазами. Они познакомились в Калифорнии два года назад, незадолго до того как он был отправлен заграницу. У них были непростые отношения с самого начала. Вероятно, Бетти не смогла — или не захотела — убедить его в своей любви и они расстались. Фликинг переехал в Северную Каролину, где стал гражданским пилотом. Впрочем, они продолжали поддерживать контакт. Так же мать сообщила, что 13 января пришло письмо от дочери, в котором говорилось о переезде Элизабет в 2-комнатную квартиру с восьмью другими девушками, в котором содержался точный адрес и приглашение в гости для матери. На последних словах Фиби не смогла сдержать своего горя. Её губы задрожали, лицо исказилось в гримасе боли, а изо рта полились тихие всхлипы, перерастающие в полноценный плач. Стив поспешил успокоить бедную женщину, а Старк под предлогом посетить ванную комнату удалился обыскивать дом. Мало ли актрис в жизни.~†~
— Некоторые люди очень бедны, — сел на пассажирское место Стив, смотря сосредоточенным, почти злым, взглядом вперёд себя, — у них есть только деньги. Тони деликатно промолчал. Потому что и сам это прекрасно понимал, вот только делать с этим ничего не хотел. Или не мог.
