Under the moon

Юнги продолжал медленно ползти назад, не сводя с Намджуна удивленных темных глаз: альфа плавно приближался, втягивая носом воздух глубже, от чего его грудь высоко вздымалась, гипнотизируя. В какой-то момент Юнги четко понял, что не хочет бежать, отбиваться, ничего такого, чем приходилось заниматься с Чонгуком или другими альфами в их стае - Юнги считался очень лакомым кусочком, но никто не решался продолжать "ухаживания" после царапин по всей морде и серии глубоких укусов. Чонгук оказался самым настырным, но и ему не удалось сломить строптивого лисенка. С Намджуном все было иначе, хотя их знакомство нельзя назвать романтичным; Юнги не испытывал страха перед ним, наоборот, странное спокойствие, будто чувствовал, что Намджун не обидит и сможет, в случае необходимости, защитить. Единственное, чего он боялся - близости с ним. Инстинкты подсказывали, что и тут можно довериться, но отключить разум получалось плохо. Правда, до той секунды, пока во взгляде Намджуна, голодном, жаждущем, подчиняющим, не промелькнуло тепло и восхищение, Юнги тогда тяжело сглотнул вязкую слюну и поднялся на ноги. - Иди ко мне, - Намджун протянул руку и подождал, пока Юнги положит в нее свою ладонь, горячую, хотя внутри омегу бил озноб. Намджун притянул его к себя, уткнувшись носом в белую макушку, жадно втягивая запах. Юнги же, как хотел, получил доступ к пряной шее. - Как же ты пахнешь... Ты не представляешь, чего мне стоит не повалить тебя на пол и не разорвать... Юнги, я с ума схожу... - Джуна... Только... только не делай больно, хорошо? У меня еще ни разу... ни одного альфы... Намджун замер, сжав мальчика в объятиях, а потом отстранил от себя, заглядывая в лицо. - Как... Как ни разу? Никогда? Ни животным, ни человеком? Юнги помотал низко опущенной головой, пряча глаза под челкой. - Господи, Юнги... Девственных омег Намджуну в жизни встречалось не много. Омежек в стае он не брал в расчет, ибо это почти родня, а вот так, чтобы со стороны... Один раз ему удалось уговорить Чимина, и этим Джун не гордится до сих пор: омега безнадежно хранил себя для Хосока, которому было совершенно плевать на чиминову любовь - у него был и есть Тэхен - вот Намджун и решил утешить. Чимин сказал, что у него нет опыта, чтобы привлечь Хосока, а Джун с радостью решил им поделиться. Конечно, истории Чимина это никак не помогло. Второй и последний на данный момент опыт случился, когда он уже жил здесь один. Тот парень влюбился в Джуна чуть ли не с первого взгляда, поэтому предложил сам. Пах он неплохо, отказываться было глупо. Но заставлять и склонять к чему-то Юнги - это казалось чем-то отвратительным, неправильным. - Юнги, я не могу... не хочу, чтобы ты через силу или... Я могу уйти, еще могу... Юнги вцепился в плечи альфы и замотал головой, всхлипывая от нового спазма. - Нет! Я хочу... Хочу, чтобы это был ты. - он поднял блестящие глаза на Намджуна, в которых не было страха, и добавил чуть тише, - Сделай меня своим. Острая волна возбуждения прокатилась по телу Намджуна: Юнги отдавался ему, доверял, пусть даже эта смелость вызвана течкой, Намджун видел, чувствовал, что не она причина - он правда нравится Юнги, сам по себе. Намджун не имеет права подвести омегу, и, он понял это еще в первый раз, как увидел Юнги, не сможет отпустить его никогда. Легкие невесомые касания губами спускались по всему лицу Юнги от висков до острой линии челюсти: Намджун намеренно обходил приоткрытые розовые губы, дразня, растягивая удовольствие. Но когда Юнги тихонько простонал, терпеть стало невыносимо. Он накрыл теплые губы своими, аккуратно сминая, увлажняя языком, медленно пробираясь им внутрь горячего рта. Юнги, обхватив Намджуна за шею, практически повис на нем - его никогда не целовали так, что живот ходил ходуном, а коленки подгибались. Чонгук как-то раз поцеловал его насильно и это было мерзко. Но сейчас собственное тело казалось невесомым, когда его язык ласкал язык Намджуна - влажный, гибкий. Юнги почувствовал, как капля смазки потекла по бедру и его просто затрясло от желания. Джун переместился губами на шею, чуть присасывая и прикусывая тонкую кожу; Юнги только и мог, что стонать и откидывать голову сильнее, открывая доступ. Когда омега стал тереться пахом о бедро, Намджун зарычал и укусил в плечо. - Если ты продолжишь это делать, я на тебе места живого не оставлю, не провоцируй меня. - он провел языком по месту укуса, оттянув ворот футболки. - Я хочу тебя, мне так больно, пожалуйста... - Юнги никогда не думал, что он, гордый и неуступчивый, отказавший сыну самого вожака, будет скулить и просить альфу взять его. С Намджуном все было неправильно, но в то же время - ничего правильнее быть не могло. Джун рыкнул громче и, подхватив Юнги за худые ножки, опрокинул на одеяла. Футболку он порвал пополам прямо на омеге - это было быстрее и надо было выпустить пар. Юнги сжался всего на миг, но расслабился снова, стоило только горячим губам возобновить касания на его коже. Намджун обвел маленький сосок кончиком языка, а потом втянул бусинку в рот, зажав между зубами и языком: стон, который издал Юнги, оглушил Намджуна своей чистотой, член, и так твердый как камень, дернулся, причинив пьянящую смесь боли и удовольствия. Как же ему не терпелось войти в Юнги, но надо держаться, надо, надо... Поцелуи смещались ниже, по груди и плоскому втянутому животу, Намджун раскрашивал бледную кожу метками, каждая из них - новый укол возбуждения; Юнги не заметил как Намджун стянул с него штаны, поэтому не успел ничего сказать до того, как влажный язык провел по налитой головке. Юнги выгнуло дугой, он заметался, хватаясь тонкими пальцами за одеяло под собой - настолько острым было удовольствие, пронзившее, точно иглой, все тело насквозь. - Тише, маленький, все хорошо... Ты такой сладкий, я так тебя хочу, Юнги... Слезы сами брызнули из глаз, когда Джун плотно обхватил член губами и, сильно посасывая, начал двигать головой. Юнги изо всех сил старался удержаться в сознании, на его краю подумав, что не зря ждал и берёг себя - это стоило того, даже того, чтобы остаться без дома, видимо, ему на судьбе было написано встретить Намджуна. - Джуни... Я сейчас... Я не могу больше... Не надо, я же сейчас... Намджун оторвался всего на несколько секунд, чтобы дотянуться до губ омеги, продолжая сжимать член, и прошептал в них "Я знаю, я хочу, чтобы ты кончил первым. И не раз" - для Юнги этот тихий низкий шепот стал точкой невозврата: он задрожал, вскрикнув, и кончил в большую ладонь альфы. Намджун улыбнулся, целуя плечо омеги, а потом поднес руку ко рту и облизал все до последней капли. Юнги тяжело дышал и смотрел на это как завороженный, его член - спасибо течке - снова стал твердеть. - Очень вкусный... Хочу узнать какой ты на вкус везде. Намджун опустился между разведенных дрожащих бедер Юнги, покрывая нежную кожу поцелуями, чуть приподнял их, подоткнув одеяло под поясницу; от увиденного зрелища Намджун не кончил только чудом: маленькое розовое отверстие жадно пульсировало, слегка выталкивая сладко пахнущую смазку, и Намджун, не удержавшись, лизнул дырочку. Юнги стонал в голос, ноги сами собой стремились открыться еще шире, впустить наконец Джуна, но альфа как специально доводил Юнги до грани, когда он думал, что сейчас потеряет сознание. Намджун на пробу толкнулся языком вперед: упругие стеночки разошлись под напором и он ощутил жар тела омеги; Джун старался не думать о том, как его член окажется в плену этого жара - это было почти невыносимо. Он слизывал смазку, порыкивая, сжимая круглые половинки Юнги, чувствуя, что омега снова на пороге оргазма. Ему хватило лишь пары движений по члену лисенка, чтобы тот с протяжным стоном кончил вновь. Дальше терпеть было невозможно: стоящий колом член причинял уже реальную боль, а Юнги, раскрытый, раскрасневшийся, тянул слабые ручки к нему и одними губами умолял, требовал взять его. Джун лишь слегка растянул вход двумя пальцами - смазки было так много, что легко вошли бы и три, и четыре - и, склонившись к Юнги и прошептав "потерпи немножко", толкнулся в узкое горячее лоно. Мир словно перестал существовать - он не чувствовал свое тело, ничего, кроме члена, сжатого гладкими скользкими стенками, кроме рук Юнги на шее, ничего, кроме дурманящего запаха и разрывающего грудь чувства, которому он боялся дать название. У Джуна были течные омеги, но ни с одним из них не было ничего и близко похожего на то, что он переживал сейчас с Юнги - единство тела и души, восторга от обладания, желания отдать все ради этого парня, подарившего ему себя. Юнги хотелось кричать в голос, но из горла рвались лишь хрипящие пошлые стоны: он чувствовал, как тяжелый горячий член двигается в нем, заполняя, как мышцы раздвигаются и сходятся внутри, он чувствовал каждый толчок, захлебываясь удовольствием. А потом головка члена проехалась по какому-то особенно чувствительному месту и Юнги на пару секунд провалился в темноту - так хорошо не было никогда, запредельное кристальное удовольствие. Намджун заметил это и стал двигаться под нужным углом, подводя омегу к краю. Разлепив сухие губы и притянув Намджуна ближе, Юнги с трудом прошептал: - Сделай меня своим! Прошу, сделай это. Я хочу принадлежать тебе! Намджун всхлипнул, запрокинув голову вверх, а потом с силой вонзился клыками в основание шеи Юнги, ставя метку, присваивая омегу себе навсегда. Как только клыки проткнули тонкую кожу, оба излились одновременно: Юнги с высоким криком, Намджун - с хриплым стоном. Он вышел до сцепки, продолжая зализывать метку, прижимая Юнги к себе. В эту ночь он брал Юнги еще несколько раз. Течка длилась трое суток, ровно до окончания полнолуния, и все это время Джун и Юнги прерывались лишь на короткий сон и на попить: Намджун убегал к роднику и возвращался с чистой водой, которую они жадно пили, утомленные ласками, обмывали друг друга и возвращались в импровизированную кровать. В последнюю ночь, перебирая спутанные влажные волосы Юнги, Намджун спросил: - А если бы не течка? Представляешь, ты бы меня отшил и я бы никогда не узнал, что такое счастье... - Пафосно-то как, боже, - фыркнул Юнги, но потом прижался к сильному телу своего, теперь, альфы и, потеревшись носом о шею, добавил, - Не отшил бы. Тебя - нет. На следующее лето в лесу бегали крупный огненно-рыжий лис, белоснежный, размером поменьше, и три очаровательных пепельно-рыжих лисенка.