Save me

      Ей не стоило было начинать всю эту игру, под названием «убить себя изнутри». Чем больше она углублялась в работу Центра, тем ей сильнее хотелось убить своего предназначенного. И не важно, что это могло потом сильно подпортить ее жизнь.       Лина только поступила в университет, а у них уже были профильные предметы, от которых хотелось выть волком и запереться в комнате ото всех. Кажется, она слишком много на себя взяла, когда решила работать на систему, посвятить свою жизнь Центру.       Она и не думала, что изучать идеальные отношения так больно. Иногда даже хотелось задушить преподавателя, который так расхваливал систему. А еще иногда просыпалась зависть к окружающим, встретившим своих предназначенных.       На девушку и так обрушилась слишком многое. Семья, учеба, да еще и проблемы с штрих-кодом. Красивый букет проблем.       Игорь работает круглые сутки, изредка появляясь дома. Его можно понять: Ксю уехала и больше не звонила, а дочь пропала и объявлена в розыск. В университете задали проект, но делать его нет сил и желания. Противно смотреть на лица счастливых людей, которые хвалятся тем, что система подобрала им и правда идеальных людей. А штрих-код начинает болеть так, что хочется себе отрубить руку.       И вот она сидит в кафе, за окном спешат куда-то прохожие, укрываясь от первого снега. Девушка медленно допивает свой кофе и оставляет чаевые официанту. Хоть кто-то будет вознагражден за свой труд. Она собирается уже выйти из кафе, но внезапно замирает, встречаясь с взглядом со своим предназначенным.       Минута. Две. Три. Они не могут найти слов, чтобы хоть что-то сказать друг другу. А зачем? Кажется, они решили уже все тогда, когда Лина пришла в день своей регистрации по назначенному адресу.       — Мы решили с ним разойтись, — четко говорит мужчина, протягивая руку, чтобы дотронуться до щеки девушки. Он давно хотел это сделать, еще с самой первой встречи.       — И что? — холодно спрашивает она, делая шаг назад. — Прости, но я не буду твоим утешением. Надеюсь, больше не увидимся.       Кажется, что теперь его очередь страдать.