За пределами реального

      Ночное небо было укрыто пеленой серых облаков. Размытые очертания бледной луны едва проглядывались из-за туч. Ветви деревьев загибались и трещали от порывов сильного ветра, который нагонял все больше туч на небо. Ночные звери уже спрятались в свои норы и дупла. Вокруг стало окончательно темно. По небу пронесся росчерк молнии, на мгновение осветив вековые деревья и огромный замок. Небосвод заклокотал, ещё больше напугав жителей леса. Ветер подул с удвоенной силой, словно хотел с корнем выдернуть деревья, которым было не одно столетие, и потащить их по воздуху. Хлынул давно ожидаемый ливень. Капли стучали по черепице башен, камням, листьям деревьев.       В маленькой комнате под самой крышей было прохладно и сыро. Деревянные балки были хорошо видны. Камина тут не было. Он находился этажом ниже, а тут только тянулась печная труба. Здесь стоял лишь старый шкаф, стол со свечей, три кровати, и лежал пыльный ковёр на полу.       По небу прошёлся ещё один раскат грома. Ставни открытого окна противно скрипели и хлопали. Весь подоконник и пол возле него уже были залиты водой.       С деревянной кровати слезла чейнджлинг. Сонно оглядев комнату своими голубыми глазами, она вылезла из-под старого, всего в заплатках, одеяла, подошла к окну и запрыгнула на скользкий подоконник.       Её нежно-розовые у корней волосы, плавно переходящие в фиолетовый оттенок, развелись на ветру. Алые крылья, без единой дырочки, трепыхались за спиной. У неё совсем не было незаживающих ран, как у остальных чейнджлингов. Она не участвовала в сражениях… Пока не участвовала.       Девушка опасно накренилась вперёд, подставляя лицо под струи холодной дождевой воды. Капли текли по её локонам и ручьями скатывались с неё. — Боже, какая сильная гроза, — сказала она, вставая на внешнюю сторону подоконника. Её не пугала открывшаяся перед ней пропасть, несмотря на то, что она была на самом верхнем этаже башни. Одно неверное движение… И она полетит вниз. Крылья из-за такого сильного ливня не помогут. Но магия могла бы. Чейнджлинг села на выступ, прямо рядом со статуей уродливой гаргульи и бесстрашно свесила вниз задние ноги. Её пышная розовая грива давно распрямилась и уже прилипла к телу.       Росчерки молний ежеминутно освещали пространство вокруг. Совсем рядом громыхал гром. — Эль, закрой окно, — из-под одеяла вылезла белая аликорн с трех цветной гривой, состоящей из голубого, жёлтого и розового. Она прищурила свои светло-фиолетовые глаза и откинула назад растрепавшиеся волосы. — Оно уже давно хлопает. И сквозняк сильный гуляет. Этой-то хоть бы хны, — она указала копытом на спящую синюю аликорочку с чёрной, как смоль, гривой. Её одеяло спадало с неё и открывало кьютимарку в виде светящейся голубой лилии. — А вот я ко всему этому не устойчива.       Она с помощью магии подняла в воздух одеяло, расправляя его. После этого вновь посмотрела на свой бок, где красовалась недавно полученная падающая звездочка. — Ах, ты моя неженка! — просюсюкала чейнджлинг, закрывая ставни, но оставаясь снаружи. — Ишь что вздумала, — сказала аликорн, поднимаясь с кровати и подходя к окну. — Живо в башню! Ещё заболеть тебе не хватало! — Да успокойся ты! — сказала Эля, морщась. — Это мне вместо бани. И в очереди стоять не надо, и толпиться в душном, жарком помещении. — Очень подходящее время ты выбрала, — фыркнула пони. — три часа ночи — самое то! А ну, Шпинель, заходи быстро! — Не буду! — упёрлась кобылка и стала держать ставни. Аликорн ухватилась за них и стала тащить на себя. — Простудишься! Заболеешь! С температурой сляжешь! — причитала пони. — Вы что делаете? — недовольно спросила синяя пони. Белая от неожиданности перестала тянуть на себя, и чейнджлинг, не удержавшись, полетела вниз. — Элька!!! — одновременно вскрикнули аликорны и выглянули в окно. Их подруга повисла на подоконнике этажом ниже и, усердно работая копытами, взобралась на него. Окно тут же открылось. Из него выглянули драконикус, серый единорог с черной гривой и ярко-зелёным глазами, а так же синий фестал. — Кхм, привет, мальчишки… — Шпинель виновато улыбнулась и помахала им копытом. — Что у вас там произошло? — одновременно спросили они. — Уже ничего! — послышалось сверху. — Эля, давай к нам! — Эм, пока, — сказала она и телепортировалась к ним.       Жители этого этажа в недоумении переглянулись. — Как ты думаешь, что у них там было? — обратился к друзьям фестал. — Рей, да что ты удивляешься? — ответил единорог. — С этими постоянно что-то приключается. — Эй, — крикнул драконикус, почти полностью вылезая из башни. — у вас там что, пижамная вечеринка, а вы нас не позвали? — Это — девичник, — из верхнего окна высунулась чейнджлинг. — А ну заходи обратно! — прикрикнула на неё белая аликорн. — Но я хочу ещё с ними поболтать! — Ты что, влюбилась что ли?       Глаза Шпинель злобно сверкнули, и она вернулась в башню. Раздался грохот, затем топот. Кто-то явно от кого-то убегал, а именно Санни от Эли. Потом все резко стихло, и раздались голоса: — Все, Ани, моли о пощаде! — Ладно, ладно. Я молю тебя о пощаде, Эля. Довольна? — Ещё как.       Из окошка высунулась синяя аликорн и демонстративно пожала плечами. Мол, это же Эля и Ани.

***

      Утреннее солнце показалось за горами. Росинки, словно бриллианты искрились на траве, на листьях деревьев. Из норок выходили зверюшки и начинали чистить свою шёрстку. Одуванчики только проснулись и стали медленно раскрывать свои золотые лепестки. Бабочка села на травинку и теперь сама казалась очень красивым цветком. — Подъем, сони! — кричал голос. Кобылки как ошпаренные подпрыгнули на постелях. Дверь в их комнату отворилась, и на пороге появилась пони, одетая в длинный красный плащ. Мордочка её скрывалась за маской, но было видно, что шерсть у неё кремовая, а сама пони — единорожка. — Через пятнадцать минут всем быть во дворе! И что бы не опаздывали! В остальном все как обычно, — сказала она и захлопнула за собой дверь. — Так, если мы идём на площадь, то это значит… — сказала синяя аликорн по имени Лилия. — Новенькие! — в раз крикнули Ани и Эля. — Но я не думаю, что для самих новеньких это радостная новость, ведь им всем, как и нам, стерли память.       Все остальные тоже поникли. Они вспомнили свой первый день в этом монастыре. Очень странно и необычно все это: очнуться в зале возле странного зеркала. Голова раскалывается и в ней куда не глянь одна пустота. Ты не знаешь, кто ты, откуда взялся, где находишься и что им всем от тебя надо. Ну, а после тебя вместе с остальными вытаскивают на площадь, называют каким-то именем, а дальше уже дни тренировок и занятий. А именно к чему их готовили всю, так сказать, новую жизнь? Для того, что бы они служили Демонической Пятёрке.       Все послушники монастыря обладали чем-то настолько особенным, чем не могут обладать обычные пони. И не только пони. В монастыре есть так же и фесталы, грифоны, несколько яков, дракон и драконикус. Какие-то хотят служить Властелинам, другие нет. Но вторым все равно придётся работать на «благо» Эквестрии.       Элька телекинезом взяла со шкафа расческу и принялась приводить в порядок свою гриву, обдумывая все, что было до этого. В монастыре Зеркальных Ведьм она появилась пол года назад. Все это время Флеш Рояль собирал необычных жеребят по всей Эквестрии. Властелинам нужны те, кто будут укреплять их власть. Ну один из самых лучших вариантов — начать собирать необычных детей, промывать им мозги, забивать их нужной информацией и вперёд — пугай жителей, собирай дань и так далее.       Шпинель бросила расческу на кровать к Ли и повернулась к окну. Стояла такая прекрасная погода, но настроение стало прескверным. Грозу она больше любила, но лил бы сейчас даже самый сильный дождь, это бы не помогло. Чейнджлинг уронила голову на копыта, вновь тщетно пытаясь хоть что-то вспомнить. Это никогда не давало результатов, кроме сильной головной боли. Все её прошлые воспоминания словно заволокло густым непроглядным туманом. Лишь изредка в голове непонятными обрывками возникали расплывчатые образы, но они тут же угасали, словно угольки догоревшего костра, оставляя за собой лишь едкий дымок, от которого начинает трещать голова. — Эль, это бесполезно. — с грустью сказала Ли. — Я знаю, — с горечью в голосе сказала чейнджилинг. — Но ты же понимаешь, как это неведение пожирает тебя изнутри. И ты не можешь ничего с этим поделать. — Да, Эль, я знаю, но… я уже привыкла и смирилась с этим, — сказала аликорн, завязывая волосы в хвостик. — Уверена, скоро у тебя это пройдёт. Новая жизнь — не так уж и плохо. Другого у нас нет. Просто отпусти свое прошлое, живи настоящим и устраивай свое будущее.       Шпинель выдохнула и отвернулась от окна. Ли всегда готова была оказать моральную поддержку или другую помощь. — Спасибо, Лилия, — слегка улыбнувшись, сказала Эля. Тут же к ней подбежала Ани и растянула эту улыбку чуть ли не до ушей. — Вот так и улыбайся, — сказала она. — Нечего киснуть! Где наша Элька? — Да хватит уже так со мной! — отодвинулась от неё чейнджилинг. — Терпеть не могу, когда ты так делаешь. — Ли, смотри, она уже улыбается, — сказала Ани. — Я уж знаю, как её развеселить. — Да тьфу на тебя! — Все, все, — ответила на это белая пони. — Нам надо бы поторопился. Не хочу получать нагоняй от Ларика. Мне той недели хватило, когда мы за провинность в столовке убирались. И не только… — Узнала бы Лариса про это прозвище, ты бы месяца три дежурила. Да и в прошлый раз ты КРАЙНЕ легко отделалась, — покачала головой Ли. — Разве ты забыла, что они пытали кого-то из послушников на прошлой неделе? — Но она ничего и не узнает! Сама пусть тарелки моет! — радостно воскликнула Ани. — Это кто там про меня такую чушь несёт?! — раздался из коридора голос Ларисы. Белая пони со страху с ног свалилась, споткнулась о какой-то валяющийся на полу предмет и грохнулась на пол. В комнату залетел драконикус и расхохотался, не забывая барабанить кулаками по полу. К нему присоединилась и Шпинель. Ли лишь тихонько похихикала и помогла подруге подняться. — Не смешно! — фыркнула обиженная Ани, прекрасно понимая, что это Хаос спародировал голос всеми нелюбимой Ларисы. — Нет, Аника, смешно, — чуть не плача от смеха, сказала Эля. — Это кто у нас тут смеётся, вместо того, что бы на площадь идти?! — на лестнице появилась сама Лариса. Белоснежная пони точно так же, как и все ведьмы, была одета в алый плащ, а на лице была маска. Все тут же затихли. — А ну марш на улицу! — крикнула она. — Сегодня в пять что бы были в саду!       Все тут же понеслись во двор. Миновав кучу лестниц, коридоров, залов и прочих помещений, они выбежали на улицу, где уже толпилось кучу народу. Ну, не то что бы толпилось. Все скорее стояли некоторым полукругом возле возвышения. Толкаться или сильно шуметь никто не решался. Друзья подошли к остальным послушникам и уставились на новоприбывших.       Они стояли на возвышении и оглядывались по сторонам. Новоприбывших было четверо. Первые две кобылки были чем-то похожи друг на друга, первая была угольно черной единорожкой, с гривой похожей на хлопья снега. Через её левый глаз проходила белая черта, напоминающая шрам. Около неё стояла пони, которая была полной её противоположностью. Белоснежная шерсть, грива цвета вороного крыла и такой же шрам, только на правом глазу. И их знаки отличия были схожи — у первой — белое сердце, сквозь которое проходит меч, а у второй все точно такое же, только сердце чёрное.       Рядом с ними стояла пегаска, полностью светло-серая, что делало её похожей на приведение. Она наклонила голову в бок так, что её длинная прямая грива почти касалась земли. Пони пустыми глазами уставилась в одну точку. И самое странное, что с этого расстояния её глаза казались полностью белыми, но если приглядеться, то сероватые зрачки виднелись. Она постоянно шевелила ушами, но продолжала смотреть (а может и не смотреть, по ней вообще не понятно) в одну точку, улыбаясь улыбкой сумасшедшей, которую только что выпустили из психушки. Кто знает, может оттуда её и взяли.       Там же стоял и единственный среди новоприбывших жеребец. Он был единорогом с белоснежной шерстью и слегка серой гривой. И так же всем казалось, что его глаза были сделаны изо льда. И было видно, что он… блестит? Да-да, именно это с ним и происходило. Но это было объяснено тем, что он — кристальный.       Шпинель резко отшатнулась в сторону. Голову словно раскололи пополам. На мгновение перед глазами встала размытая картинка, как на фоне чего-то серого на пол валится некто белоснежный, но вскоре его шерсть стала краситься в алый. Визги, вопли, друге звуки. И все резко пропало. Девушка наклонила голову и зашипела от боли. «За любое воспоминание надо платить, » — вновь повторила она себе. — Эль, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Ли. — Неужели опять… То самое. — Нет, снова воспоминание, — сказала чейнджилинг, про себя радуясь, что это не то, что с ней порой бывает. Вот это «то самое» и есть её дар. Но скорее уж проклятие. — И что ты вспомнила? — поинтересовалась Ани. — Да ничего не понятно… снова… — грустно ответила девушка. — И ты отвечаешь так каждый раз, — расстроенно сказала Санни, после чего она глянула на новичков. — Кстати, ведь такие воспоминания связанны с чем-то важным. Ну, очень радостным событием, например. — Ничего радостного там не было, — буркнула чейнджилинг. — скорее уж чья то смерть.       Ани уже хотела что-то сказать, но решила промолчать и не заикаться на эту тему. Ну мало ли кто там у Эльки помер? Может, кто-то родной? Лучше уж не говорить об этом.       Их взгляды вновь вернулись к новоприбывшим. Серая пегаска все так же стояла и, казалось, что она «смотрит» исключительно на Элю. Кобылка поежилась под её колючим взглядом, делая для себя вывод, что с этой пони она не хотела бы встретиться в тёмном коридоре. Что-то в ней не внушало Шпинель доверия.       Тем временем наконец-то вышла Аббатиса, начиная свою речь, но Элька её не слушала, выхватив из её слов лишь имена: Норт Винд, Мун Гхост, Дарк Голд и Сильвер Стар. Шпинель уже сразу догадалась, кому какое имя принадлежит.       А дальше все как по сценарию: завтрак, занятия, работа в саду, обед, наказание за опоздание и прочее, прочее, прочее. Самый обычный будний день, ничем не отличающийся от других, но так думала Эля до одной очень неприятной встречи.

***

Чейнджлинг шла по одному из коридоров замка, неся с помощью магии книги, которые ей было поручено отнести в библиотеку. Звуки её шагов отскакивали от стен и эхом разбегались по коридору. Эля лишь бурчала себе под нос про несправедливость жизни, что все, мол, уже давно в своих комнатах отдыхают, а она тут за них обдувается, книги таскает. Задумавшись, она нос к носу столкнулась с той, с которой она уже не хотела встречаться. Тем более в такой обстановке. Тёмный коридор! Браво, закон подлости! Нечего сказать!       Мун Гхост стояла перед ней, наклонив голову вправо. Её глаза в близи были ещё более жуткие. Пегаска смотрела на неё, и в душе Эли все уже перевернулось кверху дном. Мурашки побежали по телу, словно что-то внутри неё хотело убежать куда подальше, запрятаться в самую глубь души кобылки. — Души, — каким-то странным, словно голосом восставшего из мёртвых, сказала пегаска. — Души умерших вокруг тебя…       Её рот открылся и после долго не закрывался. Она издала ни то хрип, ни то рычание.       Эля всей душой хотела убежать отсюда, но страх, сковавший её, не давал ей сделать этого. Книги давно упали на пол, но чейнджилинг этого не заметила. — Они тянутся к тебе, хотят дотронуться… Да, я чувствую их присутствие. Нечто защищает тебя от них… Нечто очень сильное… — продолжила она, не шевелясь, лишь делая едва заметные движения ртом. — Не играй с ними! Это может для тебя плохо кончиться…       Она медленно развернулась и пошла. Слегка покачиваясь, словно и в правду только что вышла из могилы.