За пределами реального

      Эля затаила дыхание. Наконец-то ей все расскажут! Все эти недомолвки, тайны и прочие вещи, так путавшие её, совсем надоели. Теперь все прояснится. Она поймет чего от неё всё хотя и почему происходят эти странные вещи.       Норт некоторое время молчал, явно пытаясь придумать, как бы правильно объяснить это кобыле, которая сейчас, кажется, грохнется от счастья в обморок. — Держи себя в копытах! — буркнул он, чем все равно не смог утихомирить её, — Хорошо, не буду больше тебя томить, а перейду сразу к теме.       Чейнджлинг тут же выпрямилась и уставилась на единорога. — Когда-то Оракул Червей, ещё один из Демонической Пятёрки, изрек одно предсказание, которое должно было быть сохранено в тайне. А именно потому, что его предсказания всегда были верны, значит, сбылось бы и это. Там говорилось об Избранной, которая своим появлением изменит весь ход игры. Весь ход долгой беспощадной борьбы за власть между Пятеркой. Ведь именно от того, на чью сторону перейдёт Избранная и будет зависеть то, кто присвоит главный трон себе. А значит: за Избранной начнётся самая настоящая охота. И так получилось, что ею являешься ты. — Норт вздохнул и серьёзно посмотрел на собеседницу. — То есть меня просто хотели использовать для того, что бы присвоить власть? Хах, меня? Да какое кому до меня дело? Я не могу играть важной роли в истории. — произнесла кобылка, расстроив саму себя своими словами. «Так может только такая лохушка, как я, » — подумала она. — Почему ты не хочешь принять это, а? — нахмурился Норт, — Я сам лично видел, каким даром ты обладаешь. Когда-нибудь ты будешь на ровне с Оракулом. И все ещё продолжаешь считать, что не так важна?       Эля опустила уши. Нет, она даже и не думала об этом. Да и вообще она не задумывалась над тем, что сможет что-то изменить. — А раз уж я такая «важная» фигура в этой «игре», то почему Даме Теней нужно избавиться от меня? Ты сказал, что она чуть меня не убила. — Я не знаю, но по её действиям было понятно, что она хочет сделать.       Кобылка вжалась в стену, закрыв глаза. Теперь от неё ещё и хотят избавиться. За что ей все это? Она не просила такого, она хотела всего лишь… — Норт, — неуверенно сказала она и задала давно интересующий её вопрос, на который он так и не ответил, — а все же что ты делал возле Хранилища? — Хотел достать свой ключ. Так сложно догадаться?       Эля дернулась. Он ответил?! Он правда ей ответил? — Так, а теперь ты, милочка. Что ты там вынюхиваешь и как про это узнала? — Это долгая история. — вздохнула она, начиная рассказывать все начиная со сна, не забывая, включать в рассказ и слова Мун.       Почему-то теперь она начинала говорить ему об этом без опаски. Может потому, что он сам даёт ей много информации? Или, может, они в одной лодке?       Норт внимательно её выслушал, изредка кивая головой. — Что ж, интересно, — задумчиво сказал он, — А ты до многого докопалась. И говоришь, что видела красный ключ? Это ключ Избранной, то есть твой. Чем сильнее дар, тем насыщеннее свет. Светло-голубые — самые слабые, ну, а дальше до фиолетового сила возрастает. А ярко-красный — это высший уровень. — Высший уровень? Если у кого высший уровень в магии, так это у Миднайт. — сказала Эля, — Хоть я её ненавижу, но её заслуги признать должна. — Я не про магию, а про талант. — Ну тогда ладно. — пожала плечами чейнджлинг и встала. — Мы тут теперь всегда сидеть будем? — Нет конечно! — улыбнулся Норт, тоже поднимаясь с земли. — Мы в другое место пойдем. К повстанцам своего рода. — Повстанцы? — Не все тихо сидят и боятся. Мы идём против Демонической Пятёрки. — Вижу, что тебе ещё многое надо мне рассказать. И про повстанцев, и про улей, и про то, как ты вообще меня из Монастыря вытащил.

***

      По этому лесу дорога была очень интересной, хоть и трудной. Все эти корни, ветки и лианы совсем не давали идти спокойно, да и лететь тоже. Но не смотря на эти трудности, все это было для неё в новинку. Она видела это лишь издалека, из окошка башни или сидя на стене Монастыря. Да и ей слушать рассказ Норта о повстанцах, чейнджлингах, и, разумеется, о тайных тоннелях под Монастырем было очень познавательно.       Вот бы никогда она и не подумала, что под настолько знакомым ей зданием есть целый лабиринт, который выводит в лес. Именно через него они и вышли из Монастыря. Да и судя по карте, которую ей дал посмотреть Норт, весьма запутанный. Черт! Как он вообще там ориентируется? Она бы и с картой запуталась.       А вот о повстанцах она ранее и не слышала. Хотя это не удивительно. Стали бы Ведьмы рассказывали послушникам о том, что есть в их стране те, кто решили подняться против Пятёрки? Это бы все точно подорвало, ведь многие захотели бы к ним присоединиться, а мозги им промывать и так дело не лёгкое.       Но судя по рассказу Норта, таких относительно много. Такие группы пони, которые прячутся в горах и лесах, совершают набеги на тюрьмы и плантации, освобождая рабов и заключенных. В общем, копят силы для восстания и битвы против Властелинов.       И так же Эле очень понравилось то, что и сам Норт один из этих повстанцев, на которого наложили специальное заклинание памяти и дали прислужникам Пятёрки его забрать, что бы он вытащил из Монастыря Избранную. Да и судя по всему Эля теперь тоже, так сказать, повстанка, как она уже себя назвала, решая, что хочет присоединиться к ним, но с условием, что они вытащат из этого «ведьминского ада» и её друзей. С чем ей, разумеется, согласился помочь Норт.       Но больше всего она ждала рассказа об Улье. — Знаешь, Эль, я думаю, что из того послания ты многое открыла для себя о чейнджлингах, — сказал Норт и заметив, как радостно заблестели ее глаза, продолжил, — Как я уже тебе сказал, это было написано несколько месяцев назад. Даже примерно пол года. А когда тебя привезли в Монастырь? — Шесть месяцев назад… — сказала Эля, чувствуя между всем этим связь. — Сечешь? — Да! — это было словно ведро холодной воды наголову. — С тобой все в порядке? Эль?.. Эль? — Нет, не все в порядке. Неужели это было в день… когда меня привезли в монастырь? Я чувствовала, как волнуется пишущий… — Да, это было в день, когда тебя забрали из твоего дома, придав его огню, уведя часть чейнджлингов в рабство, других убив… спастись удалось немногим…       Отчего-то Эле вдруг очень захотелось плакать. Она их не знала, но очень хотела знать, помнить. И тут выясняется, что их почти не осталось. — Эль… знаешь, а в лагере есть у нас несколько чейнджлингов. — сказал единорог, заметив её состояние. Почему-то от этого ей стало намного легче и даже радостное. — Правда? — оживилась она. — Тогда скорей, скорей, скорей, скорей!       Она попрыгала вперёд, продолжая приговаривать свое «скорей». — Не беги вперёд планеты всей! Ты дороги не знаешь. — Норт тут же понесся за ней, перепрыгивая через коряги, но стоило ему вновь взглянуть на Элю, как он застыл. — Замри! — Что-что? — она остановилась, в недоумении поглядывая на единорога. — Просто стой и не двигайся… — тихо сказал он, медленно подкрадываясь к ней. — Зачем? — Т-с-с! — прошипел он, подойдя к ней ближе и замахнулся копытом. Эля аж вскрикнула от неожиданности и зажмурилась. Но удара не последовало. — Фу! Фу! Дрянь! Слезь с меня! — Норт махал копытом, пытаясь сбросить с него огромного паука. — Так тебе и надо! — фыркнула кобылка, рассерженная на него. — Да я с тебя его сбить хотел! — Оу, ну тогда ладно, спасибо. — сказала Эля, зажигая рог. — НЕ ТРОГАЙ ЕГО МАГИЕЙ! — он наконец сбил его с помощью сучка и отпрыгнул подальше. — Вай, какой красивый! — Шпинель наклонилась к пауку. — Черненький, лапки мохнатые! Прелесть! Иди ко мне, пушистик. — Брось! Он ядовитый! — Норт с омерзением смотрел на паука. — Что? Правда? — удивлённо спросила она, держа паука на копытах. — Укус этого паука вызывает сильнейшие галлюцинации, озноб, прочие психические расстройства… Брось его! — Ай! Укусил. Так что ты там про галлюцинации говорил? Ты словно качаешься.