Обнажить предначертание

      Старый корабль со скрипом опустился на свободную посадочную площадку. Лёгкий толчок и тихий шорох, доносящийся снизу — есть сцепление.       Нико устало откинулся в кресле пилота. Казалось бы, дорога была недолгой, но на этой развалюхе, когда-то гордо именуемой Кораблём класса «А», а теперь снятой с производства, даже небольшой путь казался вечным. Новое судно уже пару лет было мечтой Нико, и он даже почти накопил на него… Но вот этого «почти» всё время не хватало. Вот даже сейчас: на следующей неделе должны были перечислить зарплату, и благодаря ей можно было бы купить корабль. Может, и не новый, с конвейера, но определённо в гораздо лучшем состоянии, чем этот. Увы, скорей всего, покупка снова отложится: если он хочет долететь домой, а не разгерметизироваться в космосе, придётся подкрутить пару гаек этому старику, а в какую копеечку это может влететь, было даже подумать страшно. Впрочем, в любом случае, Нико будет размышлять об этом позже, а сейчас его занимали другие заботы.       Ещё раз проверив, не забыл ли он чего, Нико покинул корабль. Мельком оглядев его, успокоился, что выглядела машина вроде бы не так уж и плохо. Может быть, её и хватит на обратный путь. Минут тридцать Нико потратил, проталкиваясь к телепорту на центральный вокзал небольшой планеты, на которой он приземлился, и, только сев в видавший виды автобус, смог расслабиться — он не слишком любил большие скопления людей.       Нико всегда веселил такой контраст в этой части мира. Планета имела один из самых современных космодромов, небольшую систему телепортов, но в то же время жителям и приезжим приходилось пользоваться таким древним транспортом, как машины и метро, чтобы передвигаться по городу, особенно если кому-то требовалось посетить окраины, куда он как раз и направлялся. Ехать предстояло минут сорок, поэтому Нико забился в самый дальний угол, чтобы никому не мешать, и, самое главное, чтобы никто не мешал ему. Маленькие наушники привычно оказались в ушах, и он включил какую-то ненавязчивую музыку.       Городские пейзажи медленно потянулись за окном. Всё здесь было построено в лучших традициях первых колоний: концентрическими кругами. В целом город делился на три части: центральная, средняя и окраины. Каждая из них располагалась значительно ниже предыдущей, так что попасть из одной в другую можно было только по специальным межуровневым дорогам на общественном транспорте или на особых лифтах, если кто-то был пешим или ехал на своей машине. Таким образом, издалека город напоминал странную гору, башню из кубиков или пирамиду майя. Чем дальше район находился от вокзала с его порталами, тем, соответственно, считался хуже и беднее; как правило, на самые отшибы старались не соваться даже местные. Средний город был самым протяжённым, большая часть населения жила и трудилась именно там, а рядом с вокзалом, конечно, располагались дома богатых жителей, а также самые престижные заведения вроде дорогих ресторанов, клубов и казино. Никого и никогда, насколько помнил Нико, не смущал этот шум от транспорта и толп людей, ведь в обмен на это ты оказывался в центре всех событий, но, что касалось его самого, у него эти места вызывали только негативные эмоции. Ему всегда были милее простые домики подальше от этой суеты, или полуразвалившиеся, но зато, как ни странно, безопасные и дружелюбные окраины.       Впрочем, дело было даже не во вкусе, просто среди этих домов с Нико случилась одна из самых неприятных вещей в его жизни. Сейчас он вспоминал об этом почти безболезненно, но тогда это казалось концом света, хотя для многих всё действительно было бы так, и за что именно ему привалила удача, Нико до сих пор не понимал.       Никто не знал, родился ли он на этой планете. В возрасте примерно трёх недель его обнаружили на пороге одного из местных приютов. Увы, обычная история для этой части галактики. К счастью, детство здесь не было таким уж адом: у него даже сохранилась пара друзей с тех времён, однако домом он это место всё же не считал. В частности, из-за того, что именно здесь, на этих красивых широких улицах потерялась большая часть его веры в людей.       По большей части такие приюты, как тот, в котором он жил, существовали за счёт пожертвований. Планета находилась на торговых путях или вроде того — Нико до сих пор не слишком хорошо разбирался в этом — поэтому быть её председателем было весьма престижно. Богачи разорялись на предвыборные кампании, и столько же денег уходило на облагораживание детских домов в их рамках. Не разбираясь в политике, дети из приютов всё детство думали, что председатель — это просто хороший человек, благодаря которому у них есть всё, что нужно. Так продолжалось до того, как их повели на церемонию оглашения результатов. Нико впервые был в центральной части города, поэтому главная площадь и кандидаты на пост — все, как на подбор, высокие и статные мужчины — производили сильное впечатление.       Официальная часть прошла быстро, а затем начался традиционный объезд новым чиновником всего города. Часть дороги была проложена по проспектам центрального города, а над средним и окраинами она всегда проходила по воздушным трассам. Толпа, и Нико в том числе, шли за медленно едущей машиной, выкрикивая что-то, должно быть, поздравления. Так они подобрались к границе районов, а дальше… Нико плохо помнил произошедшее, в частности, как он оказался на дороге, прямо под колёсами слегка разогнавшейся для подъёма на воздушную трассу машины. В памяти сохранилась только сильная боль, ощущение полёта и отчаяние.       Он пришёл в себя в какой-то больнице. Первым, что он почувствовал, была адская слабость и страх из-за того, что он не мог почувствовать конечностей. Госпиталь был ветхим, но персонал там любил свою работу и ответственно подходил к ней, поэтому уже через три недели Нико владел всеми частями своего тела, кроме правой руки. Наверное, и она бы выздоровела, если бы всё ещё была при нём.       Одна из медсестёр рассказала, как его, почти истёкшего кровью, нашла какая-то женщина уже после окончания всех мероприятий; до этого, если кто и видел его падение, никому и в голову не пришло оказать помощь. Та женщина позвонила в скорую.       Никто в больнице сначала не надеялся на то, что Нико можно спасти: падение с высоты, отделявшей центральный город от среднего, было само по себе травматичным, а с такими потерями крови тем более. Наверное, ему повезло, что упал он на уже почти оторванную руку: она приняла на себя удар в последний раз. Когда его привезли в отделение, конечность было уже легче отрезать, чем пришить. Хирурги приняли соответствующее решение. Так на пятнадцатом году жизни Нико стал инвалидом.       Он больше не мог выполнять тяжёлую работу, что грозило сделать его обузой для всех окружающих, но тогда ему помогла его подруга. Рейне он вообще был обязан до конца жизни. Девушка согласилась на переливание крови, когда нужной группы не оказалось в запасах больницы, а затем, поскольку увлекалась механикой, сконструировала для Нико искусственную руку, чем подарила ему второй шанс. Теперь от локтя и ниже его конечность была одним сплошным механизмом. Тогда, пять лет назад, первого протеза боялись они оба: было неизвестно, подойдёт ли он и будет ли работать как надо, но всё прошло гладко, и вскоре Рейна открыла свою мастерскую, а для Нико такие поездки на техобслуживание стали привычным делом, как и привычка прятать не совсем красивую деталь под перчатками и рукавами длинных свитеров.       Наконец-то дорога пошла под уклон, и они въехали в средний город. Несмотря на то, что старые раны уже давно зарубцевались, Нико стало как-то легче, когда они пересекли границу. Теперь он уже спокойно рассматривал скромные, но чистые улочки и подмечал небольшие изменения.       Ближе к окраинам он вышел на знакомой остановке и привычной тропой через парк дошёл до серого неприметного здания, выделяющегося среди остальных разве что слегка ржавой вывеской «Reyna`s». Нико много раз предлагал подруге заменить её, но та только ворчала, что копит деньги на глобальный переезд, так что нечего растрачивать их попусту. Фыркнув при этом воспоминании, он потянул железную дверь.       Внутри, как всегда, пахло машинным маслом и какими-то восточными благовониями. Первый этаж был заставлен небольшими аппаратами для выточки и выплавки необходимых деталей, между ними стояли доски с закреплёнными на них чертежами — должно быть, заданиями для металлургов. По скрипучей лестнице Нико поднялся на второй этаж. Здесь было уже гораздо просторнее. Вдоль стены располагалось несколько дверей. Нико знал, что за ними находятся своеобразные медицинские кабинеты, где протезы присоединяют к нервным окончаниям. Передёрнув плечами, он вспомнил эту неприятную процедуру и порадовался, что сегодня ему потребуется разве что смазать гайки. С другой стороны коридора также были двери, но скрывали за собой они рабочие места инженеров-механиков. Нико направился к самому последнему, где и находился кабинет его подруги.       Дверь оказалась заперта. Нико подёргал за ручку, постучался и даже поскрёбся, но ничего не изменилось. Решив, что подруга не могла оставить своё место надолго, он решил пошататься где-нибудь внизу, ожидая её, но тут открылась соседняя дверь. Видимо, кого-то своими звуками он всё-таки привлёк.       В коридор практически вывалился парень примерно его возраста. На светлых волосах и лице осела какая-то пыль, простая рабочая одежда вся была в тёмных пятнах. Он стянул герметичные очки, и на его лице образовалось два светлых круга чистой кожи, хотя она всё равно была смугловата. Нико подумал, что незнакомец даже в таком виде достаточно привлекателен, но быстро переключился на главную свою проблему.       — Привет, ты не знаешь, где Рейна? — спросил он у парня.       — А, — многозначительно протянул тот, как-то слишком откровенно разглядывая Нико, — ей пришлось срочно убежать, не знаю почему, вы её друг Нико? Она ждала вас и просила передать письмо, если вы прилетите. Сейчас принесу!       Парень шустро скрылся в своей мастерской, а Нико только фыркнул. Талантливая изобретательница Рейна совершенно не дружила с телефонами, отчего связаться с ней в случае чего становилось нереально. Что ж, Нико надеялся, что однажды она создаст какой-нибудь передатчик, который не угробит в первую же неделю.       Незнакомец вернулся и протянул ему серый конверт. Нико торопливо спешно взял его и распечатал. На бумаге ровным аккуратным почерком Рейна извинялась за отсутствие, но она действительно совсем не могла остаться: её подруга попала в аварию, и ей срочно требовалось заменить протезы; но Рейна также писала, что все необходимые операции с Нико сможет сделать и её новый работник, который передаст ему послание.       Нико с некоторым сомнением посмотрел на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу парня перед ним. Далее в письме Рейна расхваливала его как профессионала, но он явно был отчего-то слишком взволнован.       — Ты сможешь сделать всё, что нужно? — спокойно спросил его Нико.       Парень усердно закивал, а затем снял перчатку и протянул ему руку:       — Да, конечно. Я — Уилл Солас, — размеренно, но с нескрываемым возбуждением ответил он и внимательно уставился на Нико.       Нико удивляло странное поведение Уилла, а Уилла, похоже, озадачил Нико: парень слегка нахмурился, но ничего не сказал. А до Нико начало доходить, насколько нелепой ситуация грозит обернуться. Пожав протянутую руку, он аккуратно повернул её тыльной стороной вверх. На запястье нового знакомого красивыми витиеватыми буквами было выведено «Нико».       — Я знаю, о чём ты подумал, но, прости, вряд ли мы предназначены друг другу, — сказал он Уиллу, после чего тот недоверчиво уставился на него.       Тогда Нико снял перчатки и задрал рукав на правой руке.       — Я получил его до шестнадцати лет, — пояснил он свои действия. — У меня нет родственной души, я не могу знать её имени. Прости, но тебе придётся поискать другого Нико.       Уилл послал ему ещё один недоверчивый взгляд, после чего убрал руку и махнул в сторону одного из соседних кабинетов.       — Знаешь, в наше время, когда все пытаются дать детям заковыристые имена, чтобы они не ошибались с выбором, Нико стало действительно редким именем.       Нико пожал плечами и пошёл в указанном направлении, чувствуя спиной прожигающий взгляд.