Дух Леса

- Февраль! - Чего тебе, Птенец? - Посмотри, какая метель! Первый раз на Рождество такая буря. Оттепель приникла к окну, сияющему разноцветными огоньками гирлянд. Свет от них раскрашивал ее белые шелковые ленты и перемигивался в блестящих пуговках темно-зеленого платья. - Ну почему же первый? - Февраль поставил на стол кружки с горячим шоколадом. - Раньше такое часто случалось, пока мы еще жили не в городе, а лесу. Впрочем, тогда Рождества не было. - Я знаю! Были Духи и Природа. Оттепель с разбега плюхнулась на диван и завернула в плед ноги в полосатых чулках. - Пей шоколад, Птенец, и спать. А то Санта не принесет тебе подарок. - Не буду сегодня спать! - Ну, как скажешь. - Февраль хлебнул из кружки и отвернулся к наряженной елке. - Февраль, а почему мы наряжаем елку и ждем Санту? Ты же не веришь в это. - Это красивый праздник, Птенец. Почему бы нам не праздновать его и не радоваться вместе со всеми? Разве тебе не нравится наряжать елку, вешать снежинки на окна или ждать подарка? - Нравится. - Ну вот. - А расскажи мне что-нибудь про Духов? Февраль поморщился. - Птенец, я уже ругаю себя за то, что не отправил тебя на Рождество к родителям, как собирался. Сколько же ты можешь болтать? - Я не хочу к родителям! Я хочу с тобой! - Оттепель прижалась к брату и взяла его руку в свою. Февраль сжал тонкие пальчики в своей ладони. - Хорошо. Я расскажу тебе про Духа Леса. Это было много сотен лет назад. В последний месяц осени у жены кузнеца Аниты родился сын, которого назвали Вилле. - Странное имя... - Согласен. Так вот, но шаманка, которая принимала роды, сказала, что дитя будет сильно болеть и покинет семью, когда ему будет восемь. Мать Вилле расстроилась, но разве поспоришь с природой. Шаманка намешала ей какие-то травы, настойки и ушла. Вилле рос, взрослел, стал настоящим помощником родителей, но время его подходило. И в первый месяц осени, в день ливней и гроз, Вилле слег с лихорадкой. Когда пришла шаманка, лечить его было уже поздно, и родители почти смирились со смертью сына. Но шаманка вгляделась в лицо Вилле и сказала, что сможет его вылечить, но тогда родители должны отдать его ей, тем более, что у Аниты должен был скоро родиться еще один сын. И родители решили, что лучше живое дитя у шаманки, чем мертвое, но у них, и отдали Вилле. Целую ночь колдовала шаманка над больным, читала заклинания, окуривала его травами. Ночью мальчик умер. - Отличная история, братик! - Это еще не все, но ты же никогда до конца дотерпеть не можешь... - Все, молчу-молчу, извини. - Утром Вилле проснулся. Его глаза, которые когда-то были серыми, теперь светились первой весенней зеленью. Шаманка на всякий случай осмотрела мальчика. Тот был абсолютно здоров. Ни жара, ни кашля, ни слабости. С тех пор Вилле стал жить вместе с шаманкой, мамой Марьян. Постепенно он забыл прежних родителей и прошлую жизнь - так понравилась ему его настоящая. С радостью он помогал шаманке собирать в лесу травы и заготавливать сборы, ходил по воду, поддерживал очаг. Так шли зимы. Вилле исполнилось одиннадцать. В ту осень рано выпал снег, дом шаманки накрыло белым покрывалом. Вилле сидел на лавке, завернувшись в одеяло, а Марьян готовила какое-то снадобье на случай простуды. Вдруг Вилле услышал за окном возню. "Мама Марьян, кто там на улице?"- спросил он, высовываясь из теплого покрывала. "Волки", - ответила та, не отрываясь от отвара. "А зачем они пришли сюда?". "Тебя почуяли, наверное, ждут, когда смогут тебя съесть". "Ну, вот еще!" - вскрикнул Вилле, и не успела Марьян обернуться, в два шага добрался до двери и в чем был вышел на улицу. Кинулась шаманка за ним, выбежала на крыльцо и замерла. Видит, стоит сын ее в снегу, а перед ним Самый Большой Волк, Вожак стаи. Смотрят они друг другу в глаза, не отрываясь, молчат, а прочие волки и шевельнуться не смеют. Стояли они так, стояли, и вдруг вожак голову наклонил и взгляд отвел. И Вилле ему будто поклонился. И в ту же секунду бросились к нему волки, и давай облизывать - приняли в стаю. Улыбнулась Марьян и ушла в дом. - Как здорово! - Оттепель чмокнула брата в щеку. Февраль обнял сестру. - Вот так Вилле подружился с волками. Видел умирающих старых волков, играл с волчатами, участвовал в охоте. Но за всем этим не забывал и Марьян помогать. В месяц, когда зима пошла на убыль, а лед стал таять, уступая свое место синей весенней воде, Вилле увидел тонущего в озере ребенка. Не задумываясь, прыгнул он в озеро, достал мальчика и отнес его в деревню. То был средний сын ткачихи, маленький Йонне. Ткачихе за детьми следить было некогда, вот и жили они под присмотром бабушки, а тут, видно, не углядела она. Вернулся Вилле домой, рассказал Марьян о том, что Йонне спас, а она, вместо того, чтобы похвалить, села на лавку, да затихла. "Что я не так сделал, мама Марьян?" - спросил расстроенный Вилле. "Ты же знаешь, сын, я же говорила тебе, нельзя спорить с природой! Нельзя спорить с духами. Если тот мальчик тонул, то он должен был утонуть. То была бы жертва Духу Леса!" "Но мама Марьян, разве ты не сделала то же самое и не спасла меня от смерти?" "Ты - это другое, Вилле. Твой Йонне все равно умрет, он замерз в воде и наверняка его уже бьет лихорадка." "Тогда я ему помогу, я знаю, как!" Вилле схватил с полки нужные травы и вышел из дома. "Маленький упрямец", - пробормотала Марьян, покачивая головой. Скоро Вилле уже был у дома ткачихи. Старший мальчик, Туомас, проводил его к лавке, на которой лежал Йонне. У очага тихо плакала бабушка, укачивая на руках еще совсем крошечного третьего внука. "Я знаю, как ему помочь. Только обязательно делайте, что я скажу!" Вилле заварил травы и начал читать над ними заговор. Туомас не спускал глаз с сына шамана, но тот будто бы и не замечал. А как допел заклинание, оставил отвар и наказал давать его Йонне три раза в день, и через неделю тот будет здоров. И правда, после первых глотков отступил жар, а через семь дней мальчик полостью выздоровел. И с тех пор, увязался он за своим спасителем, Вилле в лес - и он за ним, Вилле к озеру - и он у озера. Поначалу, тому не нравилось, а потом он привык и даже подружился с мальчиком. Только к волкам он его не брал - не за чем такое ребенку. - Расскажи еще про волков? - Сейчас расскажу. Февраль поднялся, потянулся и направился на кухню. - Ну ты куда? Ты же не рассказал еще! Оттепель, путаясь в пледе, завозилась на диване, пытаясь встать. За окном раздались залпы фейерверков, небо окрасилось разными цветами. Февраль вернулся в комнату с печеными яблоками и конфетами. Рождество запахло корицей. - Ешь яблоко, Птенец, я потом еще шоколад принесу. Оттепель взяла тарелку и ковырнула яблоко. Февраль выключил в комнате свет и, взмахнув рукой, зажег свечи. - Вот так совсем волшебно! - просияла Оттепель и слизнула сладкую мякоть с ложки. - И мы остановились на волках, да? - Да! - На седьмой день весны Вилле пошел в лес за корой и увидел молодого мужчину на коне. Замер он и лук взвел - целится в волчат на поляне. "А ну, опусти лук!" - крикнул Вилле. Обернулся к нему мужчина, взглянул удивленно. "А кто ты такой, чтобы указывать мне, юнец?" "Я - Вилле, сын шаманки Марьян", - с гордостью ответил тот. "А я Юрки-Охотник, сын Охотника, а тебя знать не знаю." "Так охоться на зверя, который тебе ответить может! А это волчата, они ни броситься на тебя не смогут, ни убежать!". Замахнулся тут Юрки-Охотник на Вилле своим луком, да так и замер. И конь его будто в трясину копытами попал - с ноги на ногу мнется, а шагу ступить не может. Так и простоял Юрки до самого заката, а после вернулся в деревню, но рассказывать никому не стал, негоже ему, молодому охотнику, говорить, что его мальчишка одолел. Но обиду все-таки затаил. Шли годы, Вилле взрослел, и день ото дня только краше становился. В день Летнего Солнцестояния все венки были его. А стоило ему песнь затянуть, так даже ветер затихал. Но и Йонне ему не уступал. И только сын Охотника угрюмый ходил, пришла пора ему жениться, а как тут женишься, когда все девушки о молодом шамане мечтают? Ушел он один раз в лес, ходил-ходил по тропам и набрел на древний курган. Поклонился он и увидел - древко торчит из земли. Потянул Юрки и вытащил лук, да такой красивый, с ним только сам Великий Охотник бы мог охотиться. Тонкий, резной, узорчатый, тетива упругая. Решил Юрки опробовать его. Пустил стрелу, она взвизгнула и пропала. Побежал за ней сын охотника... - Далеко улетела? - На четыре сотни шагов! И крошечную бабочку к дереву прибила. Поблагодарил Юрки Духов за посланный ими подарок да домой пошел. А ночью разбудил сына охотника голос тихий, говорит "Ты великим охотником будешь, Юрки, но есть тот, кто душу твою тревожит!". "Есть" - ответил Юрки - "Сын шаманки Марьян. Голыми руками придушил бы его". "Я тебе помогу, сын Охотника, только сделай все, как я говорю. Ослушаешься меня - себя погубишь. Выточи стрелу из ивового прутика, выйди через три дня на курган, где лук нашел, и пусти стрелу вверх, дальше все само случится." Испугался Юрки: "Как же так, а если узнает кто, что это я Вилле убил?". "А он и не умрет, сын Охотника, верь мне!". На улице грохнул фейерверк. Оттепель вздрогнула и выронила конфету. - Ты чего, Птенец? - Ничего. Неожиданно просто. Можно мне тросточку? Февраль протянул сестре красно-белую карамельную трость и продолжил рассказывать. - Юрки так и сделал. Выточил из ивового прутика стрелу, вышел на третий день на поляну с курганом и пустил стрелу. Высоко поднялась она и исчезла из виду, затерявшись в облаках. Юрки убрал лук и вернулся в деревню. - И стрела попала в Вилле? - Ешь карамельку, Птенец! Стоило Юрки зайти в деревню, как услышал он плач из дома ткачихи и людей вокруг. "Что случилось?" - спросил, а люди ему отвечают: "У сына ткачихи стрела в груди, достать не могут, лежит дитя, умирает, только что шамана звать!" Решил Юрки понаблюдать, что дальше будет. Тут Вилле подоспел, забежал в дом. Глядит, Йонне лежит, в груди стрела из ивового прутика. Коснулся сын шаманки стрелы, и края раны почернели. Дернул - расползлось черное пятно по груди. Запричитала бабушка Йонне, Туомас, старший брат его, помрачнел. "От твоих прикосновений только хуже ему! Уходи!". "Он же умирает!" - воскликнул Вилле и еще раз потянул прутик. Йонне закричал, выгнулся, посинел весь, глаза ввалились, губы побелели. Вытолкнул Туомас сына шаманки из дома и тот упал под ноги Юрки. "Вот значит как, Вилле, сын шаманки Марьям! Погубил дитя!". А Вилле и ответить нечего, он сам все понимал. Вернулся он домой к маме, голову повесил. Тяжело друга терять, тяжело не суметь помочь ему, тяжело в его гибели виноватым быть. Быстро весть разлетелась по деревне, и решили люди, что в сыне шаманки Злой Дух поселился. А лучший способ изгнать... - ...Злого Духа - сжечь вместилище? - Верно, Птенец. На следующую ночь люди собрали на поляне костер. Вилле шел на казнь, не сопротивляясь, принимая смерть свою как должное. В толпе стоял и сын Охотника, и сердце его ликовало - наконец-то он за обиду отомстит. Только шаманка Марьян плакала да руки заламывала - сына ее любимого на казнь ведут, да ей еще и обряд провести нужно. Привязали Вилле к столбу, весело заплясал огонек по веткам. Запела Марьян заклинание, и тут пламя целиком тело сына ее охватило и закрыло ото всех. Поднялось до самых небес, потухло, а на столбе даже скелета нет. В ту же минуту исчез прутик ивовый из груди Йонне, а лук резной в руках Юрки в змею превратился, выскользнул из ладони и уполз. Забрал Лесной Дух свою жертву потерянную. С тех пор не рождалось шаманов, желавших спорить с Духами. Оттепель насупилась. - Вилле жалко... А Юрки неприятный какой-то... - Поверь мне, Птенец, он раскаялся. А Йонне женился и вскоре забыл своего друга. - Глупый мальчишка. - Оттепель, негодуя, укусила карамельку. - А ты бы мог поспорить с Духами? Февраль пожал плечами - Не знаю, Птенец. Все, иди умываться и спать. Оттепель послушно сползла с дивана и побежала в ванную. Февраль задул свечи. Рождественская ночь наливалась звездным сиянием и морозным воздухом. Духи Зимы рисовали картины на стеклах, напоминая о своем присутствии. Февраль оставил кружку с шоколадом и печеное яблоко под елкой и ушел в спальню.