Заплати мной

Нет в моих глазах высоты иной, Где стоит любовь на коленях пред Тобой. Предай, обмани, расстреляй, оклеветай, повесь, утопи, распни, Заплати мной…

      В кабинет влетает взъерошенный Леви и, спотыкаясь об порог, прыгает на одной ноге на грани падения, размахивая руками. Но удержав равновесие, раздражённо стуча каблуками, подходит к рабочему столу Ханджи и ударяет ладонями по его поверхности, отбрасывая лёгкими потоками воздуха бумаги, которые хаотично были разбросаны по всему кабинету в ходе работы. — Что с Эрвином?       Зоэ вздрогнув, поправляет съехавшие на нос очки. Такая смена спокойной обстановки заставляет её потупить взгляд и заёрзать на месте. — Всё нормально. Состояние стабильное, — констатирует Ханджи, обратно опуская чуть испуганные глаза на отчёт.       Капрал сникает и опускается на стул, стоявший рядом. Мебель несчастно скрипит, но выдерживает тяжесть тела. * * *       Под подошвами ботфортов хрустели кости и чавкали внутренности, цепляясь за сапоги тонкими кровавыми нитями.       Внутренности его солдат.       Теперь храбрые разведчики всего лишь потроха и кровавое месиво. Ха, можно было предугадать, что мало кто вернётся в пределы стен.       Вдали послышались противные всхлипы и плач — кто-то из выживших стонал в агонии. Эрвин пошёл на звук, пробираясь сквозь душный туман, который был алого цвета из-за испарившейся в него крови.       Воздух насквозь пропитался тошнотворным приторным запахом. Возможно даже и то, что среди этого смога блуждает костлявая, гремя косой и подцепляя души лезвием своего оружия, изредка скрипя зубами и смеясь.       По мере приближения звуки становились всё громче и громче. Командор уже видел впереди слегка вздрагивающее тело солдата в предсмертных конвульсиях. Эрвин присел рядом со своим подчинённым и в знак сочувствия положил ладонь на трясущуюся грудь разведчика. Сердце агонизирующего парня неравномерно трепыхалось, отсчитывая последние удары. — К…командор, — словно выдох произнёс парень, хлюпая переполняющимся кровью ртом, -…П-помогите мне… Помогите…       Эрвин даже не знал имени этого солдата. Да и зачем? Всё равно он долго не прожил бы — в первой же вылазке сдохнет, задыхаясь кровью и грязью. — Помогите… — продолжал повторять солдат, глотая густую кровь и слёзы, которые уже пересекали его скулы, оставляя влажные дорожки.       Почему у Эрвина нет сожаления? Нисколько. — Вы поможете мне… как в тот раз? В какой «тот» раз, Эрвин не помнил. Что это был за случай? А чёрт его знает. — По…можете? — не успокаивался парень, — Поможете? Поможете? Помо…       Вместо ответов, Эрвин надавил на грудную клетку солдата — послышался отвратительный хруст. Рёбра крошась и ломаясь, впали вовнутрь.       Парень неистово заорал так, что Та, которая блуждает мимо трупов, вздрогнула и, наверное, даже выронила косу.       Эрвин впился в плоть, нещадно протыкая когтями кожу, схватил сломанные рёбра и рывком выдрал их вместе с мясом. Кровь брызнула в разные стороны, окрашивая изумрудные траву и плащ в бурый цвет.       Зрачки солдата сузились, радужки потемнели, покрываясь мутной пеленой. — По…мо…же…те?       Эрвин сомкнул пальцы и сжал сердце несчастного, потянув орган на себя. Вены, сосуды и аорта, не выдержав, порвались одна за другой, освобождая сердце от груди и рёбер.       Почему Эрвину не жалко его? Ведь этот солдат безоговорочно исполнял с блеском все приказы и просьбы.       Сердце не колыхалось, только пускало кровавые слёзы, пятная форменные штаны командора.       Сердце… Храброе было. Хотя, бездушный орган не может отвечать за чувства человека, за это отвечает только мозг. И то, не всегда. Это делают обстоятельства и ситуации, действуя по воле случая.       Что убило в нём человечность? Он же всегда был добр по отношению ко всем своим подчинённым. Ко всем. Будь то рядовой или майор.       Спину и затылок обожгло холодное дыхание. Эрвин привык к этому холоду, поэтому никак не отреагировал. Постукивая костлявым пальцем, Смерть усмехнулась и развернувшись, ушла. Ушла уже в который раз. * * * Месяц назад до случившегося: — Можешь открывать глаза!       Эрвин открыл глаза. Яркий свет обжёг роговицу и осветил то, что Ханджи готовила столько бессонных ночей и рутинных дней — стальной протез правой руки.       Холодная конечность лежала смирно и не двигалась, ждя своего звёздного часа. Эрвин с опаской посмотрел на протез, но всё-таки подошёл ближе и дотронулся рукой до остального корпуса. Подушечки пальцев обожгло замогильным холодом. — Да не бойся ты так! Не укусит же, — Ханджи взяла своё творение и приложилась к нему щекой, поглаживая ладонью, будто слушая немые мысли стали, — Немного жутковато выглядит, но для тебя в самый раз. Ладно, садись, а то мне не терпится увидеть её на тебе. — Большое спасибо за твою проделанную работу, — тихо, почти шёпотом, произнёс Эрвин, садясь на стул рядом с рабочим столом Зоэ. — Да, ладно тебе. Ради тебя я на всё готова, — подмигнула девушка и задрала рукав рубашки Эрвина.       Тогда Ханджи ещё не знала, что совершила ошибку. И очень большую. * * * Настоящее время:       Ступая по мокрой от росы и крови траве, командор шёл по поляне, оценивая потери. Вдалеке и тишине стояли живые разведчики, наблюдая за Эрвином исподлобья. Они ждали. Ждали дальнейших приказов.       Кто-то сидел на траве и сжимая голову, бормотал бред, кто-то сидел в единственной уцелевшей повозке — остальные были раздавлены титанами, кто-то бинтовал обгоревшие от пара руки и матерясь сквозь зубы. — Езжайте без меня! Я вас догоню! — проорал Эрвин в сделанный из рук импровизированный рупор.       Не ответив, отряд повиновался и пришпорив лошадей, поехал обратно, домой, к стенам.       Командор не дождавшись, пока отряд покинет поляну, продолжил путь, оглядывая свою уже мёртвую армию, которую он когда-то вёл за собой. За собой, к смерти, к концу, к бесконечности.       Воздух пропитался смертью и холодом, леденящими душу. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, пуская капли на лицо. Мороз пробирал до костей, но Эрвин упорно шёл вперёд, ища сохранившихся в целости тела.       Наконец, найдя подходящую жертву, командор склонился над трупом и, задрав плащ солдата, воткнул ему в грудь когти. Стальные пальцы хрустя рёбрами, извлекли сердце из грудной клетки.       Эрвин уткнулся лбом в орган и поднимая голову, провёл носом и слизнул кровь с сердца. Железный привкус ударил в голову и заскользил вниз по глотке.       Почему он это делает? Зачем? А главное — из-за каких побуждений? Ведь это его солдаты. Ведь это именно они отдали свои жизни в распоряжение командора.       Но это его не волновало. Сейчас ему было всё равно.       Эрвин снял рюкзак с плеча, открыв, бросил сердце внутрь. Орган противно шлёпнулся и окропил стенки сумки. * * * — Эрвин, вот отчёт. Можно идти? — прозвучал голос Ханджи над головой перед тем, как на стол плюхнулась увесистая стопка бумаг. — Да, конечно, — не поднимая глаз, ответил Эрвин.       Майор отсалютовала и, развернувшись на пятке, направилась к двери.       По звуку удаляющихся шагов, Эрвин понял, что девушка хромает. Да, нелегко ей пришлось — во время вылазки на неё напало сразу два аномальных. Зоэ самоотверженно билась с ними не на жизнь, а на смерть. Хорошо, что Моблит пришёл во время, а не то, в списках погибших числилось бы и её имя. Как только дверь захлопнулась, Эрвин не поднимаясь со стула, наклонился и достал из-под стола свой походный рюкзак. Содержимое недовольно чвокнуло, опустившись на поверхность стола. Кнопка щёлкнула, и сумка открылась, показывая Эрвину то, что он так старательно собирал, переступая границы дозволенного и руша стереотипы. Отвратительный запах, словно змеи, выполз из рюкзака, впитываясь в кожу рук Эрвина, как позорное клеймо.       Сердца одно за другим были извлечены из сумки и аккуратно разложены на столе. Командор смотрел на своих солдат гордым взглядом, теряя контроль над собой. Вонь была уже не так противна, а даже приятна и сладка. От одного осознания того, что шесть жалких жизней парней покоились на его столе, у Эрвина в животе трепетали бабочки, щекоча тончайшими крыльями внутренности.       Командор внимательно рассматривал каждое сердце, отмечая разные размеры и внешний вид органов. Они, словно лица — разные, отличающиеся друг от друга. Наверное, даже имеют имена.       Люди не понимают всю их красоту, растрачивая стуки на всякую чушь, что-то вроде пьянства, посещения пропахших дешёвыми духами борделей и прочего. Никто не понимает, что каждый удар может оказаться последним. Каждый.       Эрвин поднял взгляд выше.       В дверях стоял Леви, и чуть трясясь, держал руки в таком положении, будто держал документы, несмотря на то, что те уже давно сползли на пол. Капрал приоткрыл рот, не имея возможности сказать ни слова, ни вопроса. Глаза округлились, а зрачки сузились. В лёгких внезапно исчез воздух, а ноги подкашиваясь, еле-еле держали парня на ногах.       Эрвин же, замерев, безотрывно и не моргая, смотрел на Леви. По спине вниз заскользила холодная капля пота. Колени нервно подрагивали, холодея. В голове пульсировала кровь, ударяя по вискам и шумно отдаваясь в ушах. — Что за.? — наконец выдавил из себя капрал.       Командор поднялся со стула, скрипя сапогами и половицами. С каждым широким шагом дистанция между ним и Леви неумолимо сокращалась. Наступая на принесённые документы, Эрвин сократил расстояние до критического. Капрал невольно отступил назад на два шага, чтобы не уткнутся лицом в грудь Эрвина, обжигая щёку его медальоном.       Леви боялся поднять глаза, поэтому тупо уставился на своё отражение в галстуке-боло — на него испуганно смотрел парень с острыми чертами лица и чернеющими мешками под глазами. Давно ли он спал?       Внезапно, отражение исчезло и появилось лицо Эрвина. Тот склонившись, смотрел на Леви в упор. — Боишься? — Нет.       Он заметно успокоился, когда понял, что Эрвин был доволен таким ответом.       «Зачем ему они? Из ума выжил? Всегда знал, что он чокнутый…» — подумал капрал, опасливо покосясь на стол.       Командор выпрямился, не выпуская Леви из поля зрения. Голубые глаза бегали по телу, форме и лицу подчинённого — тёмные волосы, стальные глаза, словно клинки, прямая спина, длинные пальцы, ремни, обтягивающие ноги и бёдра.       Капрал занервничал, но виду не подал. Кому понравится, когда так пристально рассматривают и режут взглядом? Леви переступил с ноги на ногу и попятился назад, тихо постукивая каблуками.       Эрвин, заметив это, подтянул к себе капрала холодной правой рукой. Леви от испуга шумно выдохнул и попытался высвободиться из объятий, но стальной протез командора лишь сильнее стиснул жертву. — От…пусти, — тиски насколько сильно сжали лёгкие Леви, что тот задыхаясь, стал глотать воздух ртом, словно рыба. — Если я тебя отпущу, то ты никогда больше не придёшь ко мне, — Эрвин вдохнул запах волос подчинённого, продолжая держать его в объятиях.       Капрал начал терять сознание — всё поплыло перед глазами, темнея и принимая причудливые формы.       Воздух вновь вернулся, когда клыки капкана разжались, выпуская пленника на свободу. Леви отшатнулся, отступая на несколько шагов, чтобы увеличить дистанцию между собой и обезумевшим Эрвином, который уставился на него немигающим взглядом. * * * — Да отвали ты от меня!       Рубашка на груди Леви трещала по швам, а пуговицы разлетались в стороны, звонко звякая. Ремни и штаны были изрезаны в лохмотья остро наточенными когтями. — Отпусти!       Эрвин словно не слышал — продолжал рвать одежду на извивающемся под ним капралом. — Помогите! ПОМОГИТЕ! — во всю глотку орал Леви, изредка прерываясь, чтобы уклониться от стальных когтей. — Кричи! Кричи! — парировал Эрвин, царапая, пытаясь обнять содрогающееся тело подчинённого, которое было уже практически полностью в крови. — Давай! Ори, что есть силы! Тебя все слышат… — сквозь улыбку прошипел командор.       Леви закричал ещё отчаянее, узнав данный факт. -…Но тебе никто не придёт на помощь — все слишком трусливы, чтобы потягаться со мной, дабы спасти твою дешёвую душонку, — закончил Эрвин, облизывая собравшиеся капли крови на шее капрала.       Леви широко распахнул глаза и закрыл рот, плотно сжимая губы, когда мучитель потянулся за поцелуем.       Эрвин отстранился, не увидев взаимности. Правая рука стала поправлять чёлку, упавшую на глаза жертве, разрезая кожу на лбу когтями. — Я не хочу причинять тебе боль, слышишь? Не хочу. Прости. Я всего лишь хочу обнять тебя, любить, сильно любить. Но у меня выходит лишь кровь. Кровь. Понимаешь? Кро-о-овь.       Леви лихорадочно сглотнул, но рта не открыл, не смотря на то, что пальцы Эрвина пытались разжать плотно сжатые челюсти. — Я могу причинять только боль. Только боль. Всем. Всем. Моим солдатам, их родителям, тебе. Я хочу дарить им тепло. Тепло, понимаешь? Они как мотыльки. Летят на мой свет, но лишь обжигая крылья, не находят тепла. Несмотря на это, они продолжают ползти, пусть и без крыльев. Ползут, сжигая лапки, сгорают до тла, — пальцы Эрвина наконец разжали челюсти притихшего Леви, который добровольно открыл рот, — Я — грязный свет…       Поцелуй продолжался лишь несколько мгновений — Эрвин зашипел от боли. Тонкая струйка крови, словно змейка, поползла вниз по подбородку.       Леви злобно облизнул окровавленные губы и зубы. — Сучка, — сквозь зубы шипит Эрвин, одаряя капрала звонкой пощёчиной. * * *       Обездвиженное тело окружено бурой лужей, выделяясь ярким пятном на пожелтевшей траве. Поднятая голова и устремленный вверх стеклянный взгляд наводят тоску.       Эрвин машинально проводит языком по шраму на губе.       Это плата Той, что всегда обходит командора стороной.