Предатель

Топот десятков ног слышится еще издалека, но сил, чтобы хотя бы подняться, нет, и, тяжело дыша, темноволосый юноша, силясь, старается хотя бы отползти, зарывая слабые руки в рыхлую, напитавшуюся кровью землю. Перед глазами все еще слегка плывет, и юноше дурно от этой жуткой карусели начинающей все быстрее мелькать перед ним. Это шиноби, и они все ближе. Вымученная улыбка заставляет сердце сжаться. Почти как истерика. Он старался убежать и сделал это. Его долгожданная цель осуществлена и он свободен. Но, вопреки всему, он чувствует панический страх. Так тяжело и трудно признавать то, что, несмотря на все, он хочет жить. Резко дергает в висках, кровь медленными толчками перемещается по телу юного шиноби. Громкие голоса позади. По спине пробегает сильная дрожь. Повернув голову к Наруто, он замечает наполненные слезами глаза, устремленные на него, а в следующий момент сильный удар по затылку заставляет отключиться от настоящего. Тяжелое пробуждение приходит болезненно и медленно. Боль во всем теле, так, как будто его избивали не один час. Сильная тошнота подкатывает к горлу, и юноша силится сесть, но голову тут же пронзает мощный спазм. Горькая масса поднимается по гортани и медленно заполняет рот младшего Учихи. В мгновение перехватывает дыхание и, при попытке вдоха, едкая жидкость ползет в нос, вызывая жуткий приступ кашля. Чьи-то руки быстро поворачивают его голову вбок, и постепенно рвотная масса вытекает из судорожно распахнутого рта. Слегка отдышавшись, Саске старается пошевелить руками и очень радуется, что еще может двигаться. Глаза все еще сильно болят, но, приложив оставшиеся силы, юноша слабо приоткрывает веки. Яркий свет ударяет в мозг, и Учиха, сжав зубы, чувствует, как слезы тут же начинают течь по щекам. Это просто невыносимо. Шаги совсем близко заставляют напрячься и, с усилием вновь фокусируя зрение, юноша различает человека в белом халате. -Где я?- собственный голос словно режет горло. Кажется, как будто он молчит уже целую вечность. -В госпитале,- отвечает спокойно мужчина, и Саске смутно вспоминает голос врача. Все, что происходило раньше, кажется чем-то нереальным. Так, словно это был дурной сон или затяжная болезнь. В груди начинает сильно колоть, и юноша тихо стонет, цепляясь слабыми пальцами за больничную кровать. -Что со мной?- Саске старается повернуться набок, но все старания тщетны. -Сломаны ребра, лежи смирно,- голос будто бы без эмоций. С трудом приподняв руки, брюнет мягко опускает их себе на грудь и тут же чувствует неровные бугры, которые как иглы торчат сквозь натянутую кожу. Кровавое пятно внизу привлекает внимание, и Учиха с трудом рассматривает свое тело. При взгляде на правую ногу, прошибает сильный озноб. Из раскуроченного месива, которое раньше служило опорой, выглядывает достаточно большой фрагмент кости. Бордовые сгустки начинающей сворачиваться крови медленно застывают по краям огромной раны. Снова подкатила тошнота, но желудок теперь был абсолютно пуст. -Нога...- тихо выдавил из себя юноша и снова посмотрел на копавшегося в каких-то коробочках медика, совершенно не обращавшего на него внимания. -Она сломана,- констатировал мужчина и вновь замолчал. Боль медленно двинулась от ноги к ребрам, с каждой секундой становясь все сильнее. Саске тихо застонал, чувствуя, как она начинает звонко разноситься по всему телу. -Больно...мне больно...-тихо простонал он, еле шевелясь в постели, дабы привлечь внимание. -Все в порядке, ты не чувствовал боли из-за шока. Сейчас он пройдет. Тобой займутся позже. Дыхание Саске перехватило. Боль будто бы разжигалась изнутри, становилось все хуже и хуже. Его ненавидят и никто не поторопиться скорее избавить его от страданий. Зубы сжались сильнее, и в следующее мгновение юноша вскрикнул, всхлипывая от ощущения внутри. Он слишком слаб, чтобы вытерпеть такое. Тяжесть в груди отдалась пожаром в легких, словно бы кость задела жизненно необходимый орган. Чуть сжавшись, он позволил себе еще один стон и, делая небольшие глотки воздуха, на пару мгновений затих. Свет откуда-то сбоку. Слышен щебет птиц. Где-то рядом мир и покой, а здесь и сейчас - Ад. Персональный Ад Учиха Саске. Милосердно сжалившись, сознание юноши словно бы на время отключилось, и следующее, что вторглось в память, это зеленоватый цвет и боль, медленно заполняющаяся мягким теплом. Намного легче. Сознание обессиленного Саске постепенно затухает. Сейчас он больше ничего не может.  Холод струится по ногам и, легко дернувшись, юноша тяжело поднимает веки, и тут же вздрагивает, замечая вокруг себя темный каземат какого-то подвального помещения. Глаза пробегают по ногам, а руки ощупывают тело. Жуткие повреждения исчезли. Его кто-то вылечил. Чуть приподнявшись, он силится встать, но легкое звяканье, привлекшее к себе внимание, показывает на прочные кандалы, приковывающие его за руку к выложенной булыжниками стене. Губы пересохли, и постепенно начинает мучить сильная жажда. Саске терпит. Не впервой. Только гудящая тишина давит, заставляя зубы сжиматься от неведомого предчувствия. Будто бы все самое ужасное еще впереди. Глаза уже лучше видят в полумраке замкнутой камеры. Юноше кажется, что за время, проведенное здесь, он успел изучить тут каждый камень. Низкий свод и сырой затхлый воздух. Сколько прошло времени? Час? Два? А может быть целый день. В горле сильно жжет. Судорожные глотки оставшейся слюны помогают чуть ослабить появившийся в горле спазм. Не могли же о нем забыть? Так искать, прикладывая столько сил, чтобы затем заживо похоронить в каком-то подземелье? Слабо тряся головой, юноша пытается отогнать от себя скверные мысли. Нет, так не может быть. Только не с ним. Сознание то постепенно меркнет, то вновь возвращает здравый рассудок. Оглушающая тишина, от которой хочется вопить. Постепенно внутри все начинает будто бы клокотать от паники и страха, и Саске тихо плачет. Почему-то именно сейчас возвращаются непрошеные воспоминания о родных. Отец, мать, брат... Почему он один? Почему не сдох раньше? Почему терпит? Раздавшиеся из-за стен шаги вмиг заставляют юношу замереть, переключая все внимание на еле различимый звук. Все ближе. Сердце пропускает удар и вновь начинает слабо трепыхаться в груди, как только почти неприметная дверь, тихо скрипнув, отворяется, и в нее входит одетый в форму джонина Хатаке Какаши. Мужчина молчит, оглядывая пустое помещение с всего лишь одним узником. -Это вода,- наконец говорит он и, протянув, ставит рядом с Учихой небольшую плошку. Дрожащие руки медленно подхватывают емкость, наполненную живительной влагой, и в следующую секунду Саске начинает жадно пить, чувствуя, как тут же становится приятно от прохладного обволакивающего ощущения изнутри. Капли стекают из уголков рта, но он не останавливается до тех пор, пока посудина не оказывается пустой. Чуть дрожа, он опускает ее на холодный пол и вновь поднимает немой взгляд на бывшего учителя. -Хокаге придет к тебе завтра. До этого времени ты останешься здесь,- голос кажется безжизненным и уставшим. Саске смотрит в глаза джонина и не может понять, что плещется в них. Тоска? Боль? Так ничего больше и не произнеся, Какаши покидает каземат, оставляя Учиху наедине с самим собой. Время неспешно течет в этом Богом забытом месте. Словно густой кисель, растекаясь в сознании юноши. Что есть жизнь, а что смерть? Чего может ждать человек, оставленный без единой надежды на то, что все еще возможно? Один в полумраке. Еще при слепоте Саске панически начал бояться этого жуткого ощущения - непроглядного одиночества. Почему они медлят, что сделают? Страшно ждать приговора, но еще страшнее - неизвестность. Медленно оперевшись спиной на ледяную стену, Саске сложил ладони вместе, стараясь растереть начавшие коченеть пальцы. С грохотом дверь темницы открывается, с силой ударяясь о стену, и резко будит заснувшего совсем недавно Учиху. Глаза сонно моргают в попытке рассмотреть пришедших. Разглядев Цунаде и несколько окружающих ее АНБУ, Саске чувствует, как тяжелеет его голова, а во рту появляется горьковатый осадок. -Поднимайся, Учиха,- голос пятой совершенно равнодушен, и юноша слабо приподнимается, держась за стену, стараясь не разозлить женщину своим неповиновением. Резкий удар в живот сбивает с ног и, застонав, юноша падает обратно на пол. -Вставай,- тот же холодный тон, и вновь Саске медленно поднимается, теперь уже чуть осторожней. Следующий удар заставляет вскрикнуть и сжаться в комок. Глаза медленно поднимаются к Хокаге, но та лишь презрительно смотрит сверху вниз на пленника. -Поднимите его,- обращается пятая к АНБУ, и тут же крепкие руки хватают за плечи и резко ставят на пол. Саске, слегка подрагивая, готовится к новому удару, но Цунаде больше не бьет. -Посовещавшись с советом, Страна Огня вынесла решение о твоей казни,- так же ровно проговорила она, глядя в упор на еле держащегося на ногах юношу. -Казнь завтра,- Саске дрогнул, в мгновение ослабев еще сильнее и вжавшись спиной в бугристую стену. Все мучившее его до сих пор отошло на задний план. -Приговор вынесен и обжалованию не подлежит,- скрестив руки на груди, женщина оглядела узника с головы до ног.- Что касается глаз, после казни они будут изъяты и переданы на усмотрение деревни,- тихо всхлипнув, Саске сильнее стиснул зубы. Глаза предательски заблестели. -Я не хочу умирать...- фраза, давшаяся так тяжело. Наступить гордости на горло. Растоптать достоинство. Да и чего оно будет стоить после смерти? -Ты оглох, Учиха?- чуть приблизившись, женщина схватила брюнета за подбородок и сжала до боли.- Завтра ты умрешь, и казнь будет публичной, так, чтобы после ни у кого больше не появилось бредовых идей о предательстве. Не позорь честь своего клана бесполезными словами. Ты больше не в силах поменять то, что уже решено,- Цунаде отпустила дрожащего юношу и, сделав шаг назад, окинула взглядом до сих пор держащих Учиху АНБУ. -Никого к нему не пускать. -Да, Цунаде-сама,- голос из-под маски заставил волосы на голове Саске зашевелиться, а затем резко дернуться, но ничто не изменилось. Дверь за Хокаге тихо закрылась, и камера медленно потонула в гнетущей тишине, прерываемой лишь всхлипами обреченного. Руки мужчин в масках сильно прижимают лицом к стене и за несколько секунд грубо стаскивают с темноволосого юноши всю одежду. Слабо вырываясь и вскрикивая, Саске пытается бороться как может, зная, что его ждет. -Твои мучения окончатся завтра, а оно еще не наступило,- дружный смех затапливает, и слезы начинают с силой течь по горячим щекам. -Прошу вас, не надо!- крик тонет в каменной стене, в которую его жмут все сильнее. -А что? Отвык уже?- снова смех. Зловещий и безжалостный. Резко приподняв за бедра, юношу загибают так, что становится тяжело дышать, и следующая секунда тонет в океане боли, заставляя Саске замолкнуть от ее переизбытка. Член сзади под сильным напором медленно проталкивается, разрывая узкий проход и заставляя в глазах темнеть. Рваное дыхание обрывает тихий стон, и обессиленный юноша сильно дрожит, чувствуя бесконечную агонию, врывающуюся в его тело и раздирающую его пополам. Сколько это длится? Кажется, целую вечность... Но забвение так и не приходит, жестоко вырывая его из милосердного незабытия, готового обрушится каждую секунду. Уже нет сил на эмоции, и со стороны может показаться, что он мертв. Только судорожно сжатые кулаки и с силой закрытые глаза говорят об обратном. По ногам бегут обжигающе горячие струи багровой жидкости. Страшно, как же страшно...панический ужас действительности, от осознания того, что никто не придет и не остановит этот, ставший уже бесконечным, кошмар. Он один. Закончив с израненным и выбитым из сил юношей, АНБУ еще немного попинали его ногами и, бросив подростка на каменный пол, весело переговариваясь о завтрашней казни, быстро покинули камеру, оставшуюся без них в гробовой тишине. Слабо подтянув колени к животу, Саске тихо застонал, разлепляя влажные от слез ресницы. Неужели он умрет? Прижав ладони к лицу, он тихо заплакал, чувствуя, как ноет все тело. Как каждая клеточка молит об упокоении. Силы заканчиваются, как будто лимит восприятия превышен, и Саске замирает, не в силах издать ни звука. Резкое пробуждение дезориентирует и в первые мгновения юноша лишь слабо вздрагивает и бездумно осматривает коридор, по которому его выводят из каземата, в котором держали до этого момента. Он не способен идти, и его ноги волочатся, слабо ударяясь о каменные выступы и щербины в полу. Свежий воздух ударяет в голову и почти что пьянит, когда он, наконец, оказывается на улице. Солнечный день, прекрасное голубое небо. Как сильно он отвык наслаждаться подобным. Ветер слабо ерошит темные волосы, и Саске слегка улыбается, чувствуя ни с чем не сравнимое чувство полета в груди. Так, будто бы там проковыряли дыру. Но все приятные ощущения вмиг сходят на нет, как только он вспоминает о своей участи. Чернота перед взором отгораживает его от всего происходящего, и он напрасно пробует вырваться. Слишком слаб. «Ты слаб...»- эхом разносятся по измученному сознанию знакомые слова,- «Так слаб.» Улица перед резиденцией Хокаге перекрыта. Группа людей в форме шиноби. Саске чувствует, как ноет его сердце, замечая бывших друзей и товарищей. Словно из прошлой жизни на него обрушиваются тяжелые воспоминания о чудесных днях в Конохе. Слезы наполняют глаза и падают на землю. Они уже видят его и их равнодушные лица делают чуть легче. Никто не будет горевать о нем. Никто не прольет слез. Невысокий, сделанный на скорую руку помост, и сердце сжимается все сильнее. Глаза в панике расширяются, увидев блондина с пронзительно голубыми глазами в первом ряду. Щеки промокли от слез и его сильно трясет. Нет, он вырывается, но его удерживают. -Саске!- Наруто рвется вперед, увидев друга. Взгляд наполнен обжигающей болью. -Саске...- голос стихает. Цунаде, вышедшая из-за скопления, медленно поднимается к темноволосому юноше на помост и, останавливаясь, ждет. Чего она ждет? Легкий смех паники и запредельного страдания сотрясает Саске, как только он замечает своего учителя, поднимающегося к нему. За его поясом катана, и не нужно быть гением, чтобы понять, что все закончится совсем скоро. Шиноби замирает позади юноши, и Саске слегка вздрагивает, чувствуя дыхание смерти. Совсем рядом. Это конец... -Учиха Саске,- голос пятой заставляет легкий гомон тут же стихнуть.- За предательство деревни и многочисленные нападения с убийствами и насилием над твоими бывшими товарищами и союзниками, ты приговариваешься к смерти посредством собственного оружия, которое войдет в твою грудную клетку и нанесет несовместимые с жизнью травмы, что вызовет в свою очередь остановку сердца. После твои глаза будут удалены и переданы на усмотрение деревни, а тело предано огню. Замолчав, она оглядела притихшего юношу, опустившего голову и беззвучно ронявшего слезы на деревянный помост. В ушах звенит, но Саске все равно разбирает тихие всхлипы Наруто, доносящееся до всех собравшихся. Чуть откашлявшись, пятая снова оглядывает спокойным взором всех собравшихся, и глаза ее на миг охватывает сильная грусть, когда она останавливает их на светловолосом шиноби, который так же, как и Учиха, опустив голову, дрожит, выплакивая свою душу. -Перед вынесением приговора, ты можешь воспользоваться правом на последнее слово. Хочешь что-нибудь сказать?- Цунаде переводит взгляд на приговоренного, но брюнет лишь тихо всхлипывает и качает головой. -Хорошо, раз так... Какаши-сенсей, вы можете приступать к исполнению приговора. -Саске!- крик, наполненный боли, оглашает все заполненное пространство и, вздрогнув, Учиха медленно поднимает голову, устремляя обреченный взгляд на единственного, кому не все равно. -Саске...- уже чуть тише, но брюнет не отводит глаз, он ждет. Чего-то очень важного, чего-то, что обязательно должен узнать. -Саске, я люблю тебя!- крик полный страдания до боли в горле, и Саске, сжав зубы крепче, громко всхлипывает, чувствуя, как сжимается все внутри. Губы дрожат. Руки позади сильно давят, ставя на колени, и, теперь уже не сдерживаясь, юноша тяжело дышит от заполняющего его ужаса, напитавшего все существо. -Приготовься,- тяжелый голос позади, и мгновение словно замирает. Взгляд проносится по знакомым лицам и кажется, что он вот-вот проснется и снова пойдет в академию. -Мне жаль...- губы кажутся непослушными и движутся, словно сами по себе. Но он все же чувствует, что сказал. Секунда, и грудь резко обжигает пронзительная боль, идущая от ребер в глубь. Дыхание будто бы замирает. Только боль. Поворот клинка, и мерзкий хруст усиливает ощущения, разносящие агонию по всему телу. Ребра медленно ломаются изнутри, и Саске чувствует металлический привкус во рту. Еще немного вперед, и жесткий укол в сердце. Чуть легче. Кровь медленно вытекает из раскрывшегося в попытке вдохнуть поглубже рта. Резко катана входит на всю длину и быстро поворачивается, разрывая органы. Боль тихо гаснет. Легкая прохлада медленно расползается по рукам и ногам. В глазах все темнее. Жуткая усталость. Как будто он только что закончил самую мучительную тренировку в своей жизни. Темнота и холод вокруг сгущаются и постепенно отодвигают все мысли на второй план. Только крики, словно вдалеке зовут его без остановки. Тело юноши медленно оседает, съезжая по лезвию, вышедшему насквозь. Так спокойно... Толчки крови по венам все слабее. Все незначительнее кажется творящееся вокруг. Разум засыпает, и совсем не важно, что было секунду назад. Дыхание прерывается, и юноша, лежащий в растекшейся под ним алой лужице, замирает. Смерть неизбежно становится концом всего сущего.