Прекрасный отпуск

      Миссия закончена. Теперь мы, агенты А.Н.К.Л, можем спокойно уехать в отпуск. Большевик в свою любимую суровую Россию, а Габи скорее всего уедет во Францию. Спасибо нашему шефу, что ЦРУ разрешило мне съездить в Нью-Йорк навестить маму. Сколько я ее уже не видел, два? Три года? Самое время навестить, привезти ее любимые духи и фотографии, которые так любезно сделал большевик во время миссии в Риме. Она, конечно, знает все о моей любимой работенке, но мы предпочитаем не вспоминать это в наши короткие встречи. Эдакая идиллия жизни, где ее сын не вор, а простой журналист в частых командировках.       Внезапный стук выдернул меня из мыслей. Дверь аккуратно открылась и внутрь комнаты тихо прошел Уэйверли. Загадочно и хитро улыбаясь, впрочем как и всегда, он прошелся по номеру, разглядывая предметы интерьера. Я уж не знаю, чем его привлекли старые массивные часы у меня в номере, но разглядывал он их долго. Я продолжал аккуратно укладывать вещи в чемодан, краем глаза прослеживая каждое движение моего гостя. Ну что за привычка приходить так не вовремя? Сначала русский, затем не менее загадочный глава агенства. Внезапно Уэйверли обернулся и посмотрел мне в глаза. Тихо улыбаясь и посмеиваясь, он подошел ко мне, потер руки и медленно достал из внутреннего кармана пиджака папку. Поправив очки одной рукой, второй он вручил ее мне. Я вопросительно изогнул бровь и улыбнулся краем рта. — Вам не кажется, что рановато отпуск окончился? Я даже, кхм, — Наполеон с сожалением взглянул на чемодан, — даже не успел вещи упаковать. Уэйверли нахмурился: — Это папка, которую я вам настоятельно рекомендую изучить. Там находится информация, что весьма поможет вам в будущем. И в том числе, она касается ваших коллег… Так что прочтите это в самолете, а потом сделайте выводы. Только не разочаруйте меня. Вручив папку и закончив на такой непонятной ноте британец покинул комнату, не переставая так же загадочно улыбаться. Наполеон, надев пиджак и упаковав вещи, с великим сомнением посмотрел на папку. Дальше светлую голову американца посетила мысль, что неплохо было бы попрощаться с коллегами. Ну или хотя бы с Большевиком. Почему бы и нет? Тут же, раздраженно мотнув головой, Наполеон подхватил свой чемодан и легкой походкой вышел из номера, пределов в крайне короткие сроки путь до такси. ***       Чертов рейс задержали, и получилось так, что в Нью-Йорк Наполеон должен прилететь лишь ранним утром. Тихо сев на свое место в бизнес-классе, он ослабил галстук и попросил виски у стюардессы. Молодая блондинка с острыми скулами и тонкой талией. Черт подери, она была хороша. Однако не на столько, чтобы соблазнить Соло после незабываемых приключений в Риме. Все тело болело и нуждалось в отдыхе, а внутри было все то же ощущение будто он сидит в кресле напротив ученого психопата. Тяжело и безутешно вздохнув, Наполеон проводил взглядом филей стюардессы. Эта прекрасная, округлая часть девушки ну никак не могла соревноваться с задницей его напарника. Вообще эта крашенная мымра не могла сравнится с его большевиком. Соло нахмурился и отпил немного виски. Вообще он уже смирился со своей привязанностью к напарнику. Притяжение он почувствовал буквально в тот момент, когда его возили по полу в туалете. Его захватили эти серо-голубые глаза, так похожие на пасмурное небо. От Большевика всегда веяло опасностью и силой, но загадочным образом Наполеон знал, что его не убьют и даже не покалечат. Сильно. Наполеона завораживали эти красивые руки, с длинными тонкими пальцами. Они могли бы принадлежать музыканту, но никак не человеку, который учился убивать с детства. Сначала он думал что это лишь платоническое желание затащить русского в постель, но нет. Соло понял, что ему хочется узнать все об этой отстраненной душе. Ему хочется знать откуда каждый его шрам и какой его любимый цвет. Он хочет видеть растрепанное золото волос после сна и его сонный взгляд. Он хочет заботится о нем, готовить изысканные блюда или выучить рецепты русских. На самом деле, ковбой был отнюдь не сентиментальным, и даже не романтиком, но отнекиваться от того, что произошло с ним было бы глупо. Соло не привык врать себе в этом смысле, хотя последний раз такое было лишь до войны. Притом, с Красной Угрозой всегда оставался риск, что при малейшем намеке на симпатию Наполеону сломают челюсть как минимум, так что он всю миссию бесил Большевика. Выводил, подшучивал, смущал и трепал нервы русского КГБ'шника. Короче делал все, чтобы и намека на его привязанность не было. Это было довольно неприятно, составлять такое мнение о себе. Однако это был единственный шанс вызвать у Ильи хоть какие-то эмоции. -…Зона турбулентности, пожалуйста, пристегните ремни безопасности…       Соло быстро допил виски и взял руки папку, которую ему вручил Уэйверли. Первая страница. «Тайная жизнь в нашем мире». Чем дольше Соло читал, тем больше ему казалось, что его любимый и обожаемый шеф съехал с катушек. В папке были статьи с фотографиями трупов людей, с разорванными шеями. Далее объяснялось, что выяснить кто натравил животных не представляется возможным, так как нет ни одной улики. На следующих страницах Соло обнаружил древние мифы основанные на веровании в… перевертышей. Древние люди со своими наскальными рисунками всерьез полагали, что человек может превратиться в животное, которое ему подходит по духу. Прилагалось смазанное фото, на котором был изображен коричневый волк в прыжке, с горящими глазами. Наполеон вздернул бровь и подумал что это просто какая-нибудь очень странная шутка. Ведь дальше были описаны все случаи похожие на описание превращения. Кровь передается поколениями, по наследству. Однако в средние века истребляли всех оборотней, и в итоге выжили лишь сильнейшие. В небытие канули многие виды. Получается, что процентов десять населения всей Земли — оборотни? Обитают в уединенных местах. Бред какой-то. Что там говорил этот свихнувшийся на почве мифов мужчина? Не разочаруйте меня. Серьезно? Он подсовывает мне текст, основанный на суевериях о каких-то оборотнях и надеется что я поддержу его странную одержимость? Наполеон фыркнул и стал читать дальше. А вот после прочтения еще некоторой информации он решительно встал, пошел в туалет и смыл листы к херам. Ибо ну что за shit. Мои коллеги — оборотни? Ну еще чего не хватало. Соло одернул пиджак и заправил выбившуюся прядь волос за ухо, улыбнувшись отражению в зеркале туалета. «Вернусь и точно пойду к Боссу, спрошу к чему весь этот цирк». Наполеон не был суеверен. Наполеон был реалистом. Наполеон не верил в бога. Наполеон не верил в ад или рай, он верил в себя, свои силы и будущее, который каждый вершит своими руками. Откинувшись на сиденье, мужчина прикрыл глаза, чтобы через несколько минут увидеть сон о сердитых светлых глазах, что скрыты под кепкой, и о руках, что аккуратно зажимают сигарету. ***       Весь перелет Соло проспал. Далее он быстро прошел паспортный контроль, забрал чемодан и сел в такси, назвав адрес дома. Решив, что он на денька три задержится у матери, Наполеон не стал заезжать к себе. Весьма приятно было видеть знакомые улицы, проезжать давно забытые, как из сна дома. Не смотря на то что погодка была пасмурная, настроение агенту ничто не могло испортить. Подъехав к большому дому на окраине города, Соло вышел, расплатился с водителем и забрал чемодан. Нервно одернув пиджак, он поднялся по ступенькам в дом. Американец позвонил в дверь, откуда доносился приятный запах вишневого пирога. Он подождал две минуты и позвонил еще раз. На улице еще нет прохожих, время раннее. Половина пятого утра, если быть точнее. Светло как днем, а все из-за лета. Нахмурившись, Соло нажал на ручку двери, и она поддалась без каких-либо проблем, пропуская гостя внутрь. Все инстинкты агента вопили об опасности. Не промолвив и слова, Соло прошел на кухню так тихо, как только мог. На столе стоял пирог, а в духовке томилось вкусное мясо в маринаде, которое так любит готовить мама. Внезапно на втором этаже раздался звук падающей мебели. Наполеон немедленно схватил в руку нож и быстро, так как только мог побежал наверх по лестнице. Сердце билось как бешеное, руки дрожали, а глаза осматривали коридор в поисках матери. Ну или хотя бы призрака. Черт подери, так некстати вспомнились слова Виктории Винчигуэрра, и от них по спине пробежал мерзкий холодок. Нервы были на пределе. Вдруг в одной из комнат раздалось какое-то странное шуршание. Наполеон, затаив дыхание дотронулся до приоткрытой двери и закрыл глаза. Пусть это будет просто мама которая решила полежать на диване и почитать книгу. Пусть все будет хорошо и это будет она. Вспомнился весь материал из папки Уэйверли, а точнее, — «Этих существ сложно убить, они идеальные убийцы по своей природе и не имеют ни капли жалости». Соло решительно открыл глаза и распахнул дверь в комнату. Это было большое помещение с минимумом мебели, но что-то было не так. Цепкий взгляд синих глаз прошелся по каждому предмету и замер. Из-за спинки дивана, стоявшего посреди комнаты, выглядывала узкая женская ступня. Рядом валялась туфелька. Подойдя ближе, Соло онемел. Глаза широко распахнулись, а сердце замерло на секунды, чтобы потом забиться еще более яростно. На полу за диваном лежала его мать, она смотрела остекленевшими глазами в окно, за которым было серое пасмурное небо. Ее шея была разорвана и превратилась просто в клочья оборванной плоти. Ее шоколадные волосы были недавно красиво уложены, но сейчас, они , растрепавшись, находились в луже крови. Она была в красивом зеленом платье, которое тоже было окровавлено. Наполеон был шокирован открывшейся картиной и стоял как истукан, не дыша. Внезапно послышалось приглушенное дыхание и осторожный легкий цокот когтей по полу. Наполеон замер у двери, не смея обернуться. Сжимая нож в руке он замер, зажмурив глаза. Его нервы были натянуты как канаты, а сам он весь обратился в слух. Сопение и цоканье было все ближе. Дождавшись когда дыхание существа, которое почему-то не нападало, достигнет его кожи — он резко развернулся и столкнулся лицом к лицу с мордой волка. Коричневый, он с оскаленной мордой и явной насмешкой в черных глазах смотрел в лицо Наполеону. Он был огромен, и непонятно, как он поместился в узком коридоре, да еще и оставался незаметным. Животный ужас охватил видавшего многое американца. Он быстро взмахнул ножом, который держал зажатым в кулаке, и что есть силы провел им по морде зверя, стараясь попасть в глаза. Затем он развернулся и быстро побежал вниз к лестнице, сзади он услышал оглушающий вой, а спустя секунду его снесла огромная туша, царапая руку. Падая вниз по лестнице Соло старался сделать так, чтобы шея и позвоночник не получили больших повреждений. В итоге, он ударился головой о стену внизу гостиной. Волк, страшно оскалив пасть и капая слюной на паркет спускался по лестнице, навевая ужас. Наполеон пытался отползти подальше, но голову и ребра прострелило острой болью. Рука была разодрана когтями, и из раны капала кровь. — Ч-черт. Не думал что меня ждет такой конец. Столько лет спасаться от врагов и мафии, чтобы попасться в руки ЦРУ и помереть от лап блохастой псины...кха… Откашлявшись, Наполеон сплюнул кровь и продолжил смотреть в темные глаза оборотня.