Выручай-комната

Проснулась я раньше, чем должна была. Все вокруг ещё спали. С противоположной стороны кто-то тихо сопел. Но видно было, что сейчас самая ранняя пташка — это я. Скользнув среди , я направилась в гостиную, чтобы разжечь камин и немного посидеть у него. Ночь было холодная. Пара заклятий, и огонь горел ярким пламенем. Еще два часа до того момента, когда мне нужно вставать. Можно и немного поспать. Я легла на диван в гостиной, закрыла глаза и уснула. Вокруг было много людей, мы шли по косому переулку. — Может, зайдем, пообедаем? — сказал Рон, но это было какой-то другой Рон, повзрослевший, с щетиной и в красивом синем костюме. — Можно. В косом переулке была толпучка, люди спешили на работу с портфелями в руках и с недовольными минами на лицах. Возле кафе, которое выбрал Рон, стояли два волшебника, один в коричневом костюме и с черным портфелем, другой в полосатом костюме, и громко беседовали. — После проигрыша Темного Лорда мало что изменилось, только разве что перестали проверять на чистокровность. — Ты что?! — удивился тот, что в коричневом костюме. — Да если бы мы проиграли, нас бы давно всех искоренили и оставили бы самых чистокровных. Уверен, что лорду было бы мало того, что родители — волшебники, он бы пошел дальше и заставил бы оставлять в живых тех, у кого бабушки и дедушки являются волшебниками. — Ну ты уже несешь какой-то бред, Билл. — ответил мужчина в полосатом в костюме. — до этого бы не дошло. — Кто знает, — ответил Билл. Что? Темный Лорд проиграл? У нас все получилось? — Присаживайся, Гермиона, — Рон почтительно пододвинул мне стул. — Что закажем? Я очень хочу пить, — начала говорить я. Но Рон даже не взял меню, а начал сразу говорить. — Гермиона, мы с тобой вместе уже 4 года. Мне кажется время пришло. — О чем ты? Для чего? И Рон достал из своего синего пиджака маленькую красную коробочку, открыл её и там, конечно же, было маленькое жёлтенькое колечко. — Гермиона, ты станешь моей женой? — Что? Да, конечно, Рон, стану. Он встал из-за стола, чтобы обнять меня. — Я тебя люблю! — счастливо сказала я, постепенно расслабляя объятия. — И я люблю тебя, Гермиона! — сказал женский голос, я посмотрела ему в лицо, но это уже был не Рон, а девочка, которую я давно знаю и люблю — Джинни. — Гермиона, вставай! Уроки проспишь! — я проснулась и увидела перед собой Гарри в отличном расположении духа. Слава богу, это был сон. — Наверное, я не пойду сегодня на занятия. Мне как-то не хорошо, — голова и правда болела. Думать хоть о чем-то совсем не было сил. — Хорошо, я предупрежу преподавателей. Но, наверное, с тобой должен кто-то остаться. — Я останусь! — сказал Рон, который только что вышел из комнаты парней. — Ну, конечно, Рон всегда за, прогулять пару уроков, — пошутил Гарри, но тут же увидел, что Рон совсем не оценил его шутку. — Ладно, я пойду. — Рон, я сама со всем справлюсь, — сказала я, но голова ужасно болела. — Справишься, я просто помогу, — он поднял меня на руки и унёс в комнату парней, положил на одну из кроватей и сел на соседнюю. — Если я как-то виноват в том, что тебе сейчас плохо, то. — Нет, Рон, ты ни при чём, я просто вчера перезанималась, — может быть, он и был отчасти виноват в этом, но об этом я ему точно не скажу. Он и так сильно переживает, это было понятно по его бледному лицу. — Я начинаю замерзать. — Хочешь, сяду рядом? — робко спросил Рон. Я кивнула. В комнате парней никого не было, все давно ушли на занятия. Рон снял джемпер, под которым у него была рубашка, и сел рядом со мной. Я обняла его. Головой я чувствовала, как его сердце быстро стучало. Мой взгляд опустился ниже, на его штаны, и я заметила продолговатый бугорок, выпирающий в районе паха. Это все из-за одного объятия? Потом я вспомнила, что одета в длинную ночную футболку, в которой я привыкла спать без лифчика, и соски немного просвечивали. Он посмотрел в мои глаза. Видно было, что он был уже совсем на грани, и держаться больше у него не было сил. Он поцеловал меня сначала робко, потом страстно. Я отвечала на все его поцелуи. Потом он аккуратно положил меня, не отлипая от моих губ. Его правая рука залезла под мою футболку, нащупала там грудь и начала нежно ее мять. У меня вырвался тихий стон. Он оторвался от моих губ и груди, посмотрел мне в глаза. И я совсем не узнала его. Его всегда добрые зеленые глаза, горели огнем страсти. Лицо было красное. Мне стало не на шутку страшно. Я не хочу видеть его таким. Теперь я окончательно все решила. Я спрыгнула с кровати, быстро выбежала за дверь и в одной футболке побежала в выручай-комнату. В голову пришло только место для тренировок, ну и пусть. Я забежала вовнутрь, села на пол и начала громко рыдать. — Гермиона, что случилось? Я испугалась, мне показалось, что здесь никого нет, но Джинни стояла в другом конце зала с палочкой в руках. — Что ты здесь делаешь? — сквозь слёзы пыталась сказать я. — Я решила пропустить уроки и потренировать вчерашние заклятия. А почему ты плачешь? — Джинни наклонила голову набок и с интересом и сочувствием посмотрела на меня. — Я думала, что люблю одного человека, но это оказалось совсем не так, — и снова мой плач распространился по всему тренировочному залу. А Джинни только смотрела на меня с таким лицом, будто все понимает. Её всегда улыбчивое лицо сейчас приняло выражение полной серьёзности. — Я знаю, что тебе тоже тяжело, ведь тебе нравится Гарри. И я тут со своими глупыми проблемами только надоедаю тебе. Поэтому ты можешь уйти, я не обижусь, правда. И она пошла, только не к выходу, а ближе ко мне и села рядом со мной. Потом крепко обняла меня двумя руками. По мне прошелся ток. Я прижала ее крепче к себе, руками зарылась в ее рыжие волосы и поцеловала. Прошла, наверное, минута после того, как я поняла, что делаю. — Прости, пожалуйста, прости меня, я не знаю, что на меня нашло! — я уже собиралась вставать, но Джинни обняла меня еще сильнее, давая понять, что мне не следует уходить. — Все хорошо, я тоже это чувствую, — она поцеловала меня в шею, по телу опять прошелся ток, и мысли о последствиях ушли на второй план. Я начала стаскивать с нее ненавистную кофту, она была одним из препятствий к ее телу. — Гермиона, я давно тебя хочу. Болтовня о Гарри это лишь предлог находиться рядом с тобой, — она заправила мой кудрявый локон за ухо. — Ты такая красивая! И снова поцеловала меня. Потом стянула с меня футболку, выкинула куда подальше и зависла на несколько секунд. Было немного неловко. Я осталась в одних трусах. Еще через три секунды она повалила меня на пол, коварно улыбнулась и резко раздвинула мои ноги. Неужели она собирается. Но мысли тут же запутались, по телу отдало диким возбуждением, это больше было похоже на приятную судорогу. И все потому, что Джинни сняла с меня трусы и прикоснулась языком к месту, которое только что терла. Каждый раз, когда она касалась языком клитора, я судорожно потрясывалась, но это была приятная судорога. Потом она ввела в меня один палец и начала водить его вперед и назад. В какой-то момент она входила резко и оставляла пальцы внутри. Далее она хотела вести два пальца, но я нащупала ее два пальца и сделала из них три. С бешеными криками я уже сама двигалась в такт пальцам и насаживалась на них сильнее с каждым рывком. Держать всё это внутри уже не было сил, и я начала стонать еще громче. Чем больше она водила своим языком по моему клитору, чем сильнее насаживала меня на свои пальцы, тем сильнее наплывало возбуждение. Я стонала громче и громче. Джинни, чувствуя, что скоро я кончу, начала двигаться во мне еще быстрее. И вдруг на несколько секунд я почувствовала это наслаждение, которое плавно и медленно переходило от вагины по всему телу и трепетно заканчивалось на кончиках пальцев. Я обмякла. Джинни вышла из меня, я в этот момент простонала. Ничего прекраснее я в жизни еще не испытывала, но я хочу чтобы и она это испытала. Она довольная начала надевать на меня трусы, но не успела. Потому что я резко встала, отобрала трусы и выкинула куда-то вдаль. Потом быстро сняла с нее блузку и галстук. Остался только лифчик. Джинни сняла его для меня. И теперь еще зависла на несколько секунд я. Кроме своей груди, я ничью грудь так близко не видела. Она была небольшая, но такая красивая. Соски торчали от возбуждения. Мне захотелось прикоснуться, я вытянула руку и снова эта приятная судорога. Я начала мять ее грудь двумя руками, а Джинни начала тихо стонать. Потом я убрала руку с правой груди и прильнула к ней ртом. Она начала стонать громче, я начала покусывать и посасывать ее правый сосок. Потом перешла к левому. Все равно она стонала не так громко, как мне хотелось. Отпустив не без усилий ее грудь, я повела руку вниз, до самой юбки, пробравшись под нее, я нащупала то же место, какое терла мне Джинни и начала совершать те же самые действия. Теперь она начала стонать так, возбуждающе. Этот стон хотелось записать на будильник и вставать под него каждое утро. Когда она кончила. Я легла на нее. Грудью на грудь, приятное ощущение. — Гермиона, я понимаю, что ты была расстроена, и, может, поэтому все это случилось, но я давно и искренне тебя люблю. Не прошу ничего взамен. Просто хочу, чтобы ты это знала. ЭПИЛОГ — Вста-а-а-авай, Вста-а-а-авай. — Джинни прыгала на кровати как маленький ребенок с подушкой в руках. — Как знала, что не нужно заводить будильник. Джинни, любимая, может, не пойдем на встречу с твоими родителями? Мне и так неудобно перед Роном, а теперь еще и перед твоими родителями краснеть. — Герми, когда они увидят какая у нас тобой любовь, они поймут нас и наши нестандартные отношения. Ты же знаешь, что они хорошие. — Ладно, хорошо, но я не встану с кровати, пока ты не станцуешь мне стриптиз. И точка. — Я сложила руки и подняла вверх подбородок. Нехватало только топнуть ножкой. — Ах, стриптиз. Ну хорошо! — и она начала медленно поднимать футболку, под которой не было ничего кроме её груди. И вот футболка уже на полу, и снова я вижу её маленькую, красивую грудь с острыми сосками, и снова меня бьёт током, и снова я становлюсь счастливой.