Фетиш

"Это только начало игры, Будто вниз головой летишь, Потому будь внимательнее, Выбирая себе фетиш" Слова Фейлона казались раскаленными углями, неожиданно брошенными в глаза. «Знаешь, Акихито, Асами любит все, что не подчиняется ему с первого раза. Точнее, не любит, а использует для удовлетворения собственных инстинктов. А ты думал иначе?». Он ведь действительно думал иначе. Все, о чем в принципе получалось думать, наливая чай или отбиваясь от недвусмысленных касаний Фейлона, — это Асами и его ранение, полученное в результате... В результате чего? Попытки защитить его? Или попытки доказать, что то, что принадлежит ему, не может достаться кому-то другому? — Ты слишком надолго задумался, — хмыкнул Фейлон, отбрасывая за плечо прядь смоляных волос и отпивая зеленый чай из пиалы кремового цвета. — Тебе показалось, — не оборачиваясь, ответил Акихито, разглядывая лозы плюща, обвивающие изгородь в саду. Сколько он находился здесь? Почти месяц? У него не было календаря, чтобы обвести кружочком дату прибытия в Гонконг, как не было желания вовсе замечать время. Оно осыпалось горячим песком на голову, заставляя задыхаться, и каждая песчинка казалась тяжелее любого камня. Почему никто не ищет его? А если ищет, то почему не находит? Сзади послышался тяжелый вздох. — Акихито, послушай. Ты мне нравишься. Может, ты перестанешь брыкаться и, наконец, согласишься остаться со мной? — Фейлон подошел сзади, обнимая его одной рукой за талию, а второй хватая за подборок, заставляя повернуть голову. — Только не делай такое лицо. — Какое лицо? — буркнул в ответ Акихито. — Ты очарователен, — улыбнулся Фейлон, прикрывая глаза. Такаба не смог не обратить внимания на его черные ресницы, тень от которых отчетливо легла на бледную кожу. — Ты любил его? — неожиданно даже для самого себя спросил Акихито, резко разворачиваясь в кольце чужих рук. — Кого? — Не прикидывайся. — Да. Только это не дает ему никакого права влезать в мои дела. Ты не знаешь, кто такой Асами, Такаба. Этот человек не остановится ни перед чем, чтобы достать то, что ему нужно. И, если получится так, что на его пути будешь стоять ты, не удивляйся, когда он наступит тебе на голову. А он наступит, даже если ты при этом будешь ожидать совершенно другого. — Ты... — В ту ночь шел ужасный ливень. Казалось, вода была везде. Поверить ему было слишком сложно, но не поверить — еще сложнее. Думаю, ты меня понимаешь. — Фейлон задумчиво провел тонкими пальцами по лбу, после чего развернулся и вышел из комнаты, оставив Акихито в компании роскошного убранства и роя мыслей в голове. * * * "Как дурманящий душу яд, Как на свежую рану йод, То сокровище для меня, Что касалось когда-то её" Это была особенная красота. Такая, которая, наверное, и должна была спасти мир, если бы от нее этого требовали. Во всяком случае, Фейлон думал об Акихито как об очень ценной вещице. Жаль, она не была найдена на развалинах того мира, который так долго строил в Японии Асами. Но и сама по себе она была вполне интересна. По вечерам Акихито, которого перестали трогать люди Фейлона по его же приказу, порой засыпал в его комнате, сидя на полу и положив голову на край кровати. Когда этот юноша, поначалу напоминавший попавшее в капкан редкое животное, перестал шугаться каждой тени и хвататься за все, что, по его представлению, могло сыграть роль оружия, он стал будто светиться изнутри. Фейлон прекрасно понимал, что именно привлекло Асами в этом создании. Наблюдая за Акихито, он переставал видеть просто человека и видел пламя, по недоразумению накрытое стеклянным стаканом. В том, что огонь не погаснет даже в таких условиях, Фейлон уже не сомневался. А вот не разлетится ли стакан, загоняя осколки под кожу всем, кто находится рядом? Наверное, это был лишь вопрос времени. Жаль, нельзя было заранее почувствовать, что все эти осколки в результате достанутся лишь ему одному. — Тебе так не нравится татуировка? — спросил в один из вечеров Фейлон, глядя на то, как Акихито крутит свой браслет вокруг запястья правой руки. Из-под неширокой черной каучуковой ленты с металлическими вставками виднелись края татуировки: склоненная голова змеи и ее хвост. — С чего бы мне должно нравиться, если меня клеймят, как животное? — дернул плечом Акихито. — Что это за браслет? — Фейлон жестом попросил его подойти ближе. Акихито опустил глаза и провел пальцами по каучуковой ленте. Его губы тронула улыбка, или Фейлону просто показалось. — Я купил его у одного торговца, когда переехал в Токио. Тот сказал мне, что он приносит любовь. Любовь тогда я так и не нашел, но зато через некоторое время смог купить себе новую камеру, на которую долго копил. Думаю, это и было мое везение в любви. — Акихито усмехнулся, поднимая ореховые глаза на Фейлона. — Тебе так нравится бегать за сенсациями? — спросил тот, обхватывая тонкое светлое запястье. — Да. Это часть моей жизни. — Скучаешь по Токио? — Мягкие пальцы легко касались кожи Акихито, двигаясь от татуировки к локтю. — Зачем ты спрашиваешь? Ты ведь все равно не отпустишь меня домой. Вы с Асами просто помешались на мести друг другу, — фыркнул Такаба, резко отдергивая руку. — А ты помешался на нем. — Фейлон с неожиданной для довольно хрупкого телосложения силой дернул юношу на себя. — Отпусти. — Попроси меня. — Ты ничем не отличаешься от того, кто тебе так ненавистен. — Глаза Акихито блестели в свете ночной лампы, из-за чего казались еще ярче. Фейлон ухмыльнулся, снимая браслет с руки Акихито и тут же проводя языком по обнаженной коже. Почему-то противно не было. То ли Акихито безумно устал доказывать всем и каждому, кого привлекало его тело, что он не игрушка, то ли Фейлон на самом деле не представлял совершенно никакой угрозы — и на этот раз Такаба был в этом абсолютно уверен. — Что это? — спросил Фейлон, отстранившись и играя пальцами с небольшими металлическими полосками на браслете. — Серебро, — выдохнул Акихито, хватаясь за край украшения. — Можно? — Что можно? — Можно оно побудет у меня? Я тоже хочу, чтобы мне повезло в любви. — Тебе уже повезло, — еле слышно выдохнул Акихито, отводя глаза. — Что? — Ничего. * * * "И смотрю тебе долго вслед, Мысли крутятся у виска, Заговариваю браслет, И дрожит у тебя рука" Морская вода шумела так громко, что звенело в ушах. Асами держал Акихито за здоровое плечо, подталкивая к трапу. Вот и все. Изначально первостепенной задачей в Гонконге было выжить. Потом — не сойти с ума в бесконечных словесных играх с Фейлоном. Позже — снова выжить. А еще зачем-то не дать Асами убить Фейлона. Хоть когда-то эта война должна была хотя бы немного утихнуть. — Что это? — спросил Асами, хватая Акихито за дрожащую руку и разглядывая запястье. — Это... это... — Такаба сначала попытался ответить, но потом просто отдернул руку, прикрывая запястье ладонью. — Не волнуйся. Ее можно свести. Что-то царапнуло изнутри, но Акихито и так трясло после перестрелки, чтобы обращать внимание на странные эмоции. Все закончилось. По крайней мере, для него. Больше нет и не будет этого кошмара. В голове почему-то всплывало не то, как его пытались изнасиловать на корабле или как он просидел пару дней в клетке по прибытию в Гонконг, а то, как Фейлон надевал себе на левую руку его браслет, когда Асами уводил его оттуда. Все закончилось. Наверное. * * * "Долго, долго ещё потом Раскалённым словам не остыть, В тёмной комнате на стене Проступают твои черты" В комнате горела лишь небольшая лампа с красным абажуром. От нее свет расходился в стороны, словно делясь на отдельные полосы, и причудливым узором ложился на потолок и стены. Фейлон сидел у окна с мундштуком, выдыхая сигаретный дым. В саду было настолько тихо, будто все вокруг застыло, немое и темное. Плющ обнимал изгородь, оплетая ее от земли и до края, не движимый даже легким ветерком. Воздух казался густой прозрачной смолой, которая того и гляди могла застыть, захватив все вокруг, словно насекомых в янтарь. Рядом с Фейлоном стоял недопитый зеленый чай. Почему-то без бурчания Акихито и его рук он не заваривался так, как нравилось Фейлону. И это бесило. Бесило настолько, что хотелось запустить пиалой в стоящую под окном садовую статую девушки с поднятыми вверх руками. — Да, мне стоило быть осторожнее. Вновь, — тихо усмехнулся Фейлон, глядя на собственную руку с браслетом Акихито. Каучук был теплым и мягким, словно еще помнил кожу своего хозяина. И думать, закрывая глаза, что именно такой на ощупь была внутренняя сторона его запястья, было до странного приятно. Фейлон откинулся в кресле, разглядывая темный потолок с красноватым отсветом от лампы. — А ты не прав, Акихито. Этот браслет и правда приносит любовь. Только никто не говорил тебе, что эта любовь будет счастливой. Фейлон поднял левую руку над головой, глядя, как серебряные вставки браслета ловят отсветы ночника, а потом поднес ее к лицу, проводя черной лентой по губам. — И все же я слишком хорошо понимаю Асами. Эта красота была особенной. Не такой, как любая другая. И стеклянный купол, сдерживающий ее огонь, все же разлетелся на части. Жаль, нельзя было знать заранее, когда это случится и кто пострадает. Фейлону казалось, что он чувствует каждый осколок при любом вдохе. — Дивное создание. Он улыбался. Улыбался не так, как тогда, глядя на Асами и заподозрив его в предательстве, пообещав уничтожить все, что ему дорого. Фейлон улыбался. Теперь совсем иначе. * * * "Потому будь внимательнее, Выбирая себе фетиш" — Как твоя рука? — Асами курил, лежа в постели, повернувшись лицом к распахнутому настежь балкону. — Нормально, — откровенно соврал Акихито, незаметно потирая запястье. — Шрам от татуировки скоро пройдет. — Асами потушил сигарету, развернулся и поцеловал его в губы. Акихито подумал, что скучал даже по этому запаху табака. Асами потянул его на себя, крепко обнял и поцеловал в шею, прихватывая кожу и оставляя на ней следы. Акихито растворялся в этом дыхании, в этих горячих прикосновениях и ласках. Всеми правдами и неправдами он старался отогнать от себя ощущение, что его рука словно была объята пламенем. Первые дни он думал, что это из-за удаления татуировки, но шрам уже постепенно бледнел и вскоре должен был сойти, ибо мастера клятвенно пообещали Асами, что не останется и следа. На их месте Акихито не обещал бы того, что могло не случиться. Тогда почему же? Почему? — Я тоже хочу, чтобы мне повезло в любви. — Тебе уже повезло.