Любовь без памяти

Белые цветы в волосах Клэри, контрастирующие с рыжим цветом, счастливая улыбка, освещающая всё вокруг, негромкий смех, когда Джейс подхватывал её за талию и приподнимал над землёй, кружа в танце – ничто из этого не шло ни в какое сравнение с сиянием Магнуса. Для Алека, конечно. Свадьба была в самом разгаре. Танцы, музыка, заливистый смех, шампанское, струящееся рекой и переливающееся золотом в свете гирлянд, что растянулись над всей поляной, счастливые улыбки. Алек был опьянён. Не столько алкоголем, сколько близостью своего парня. Он прижимал его к себе, медленно покачиваясь из стороны в сторону, и держал в руке его ладонь, покоящуюся у него на груди. Тонкий аромат окутывал его тело, дурманил сознание, и Алек скользил кончиком носа по шее, где запах чувствовался сильнее. Он чувствовал, как дрожит в его руках Магнус, но не мог остановиться – окружающая его атмосфера порождала ощущение абсолютного счастья, которое трепетало в груди, просилось наружу, и парню казалось, что он не выдержит и сейчас закричит от бушующих в нём эмоций. Так громко, чтобы все поняли, насколько он счастлив сейчас, насколько ему хочется, чтобы этот день не кончался, насколько сильно он хочет держать Магнуса в своих объятиях всю оставшуюся жизнь. – Ты так рьяно вдыхаешь запах моей кожи, – прошептал Бейн, – что он скоро весь испарится. Алек рассмеялся и коснулся его шеи губами. – Не могу остановиться. – Куда же подевался тот скромный парнишка со станции метро, который смотрел на меня своими огромными голубыми глазами и смущался? – спросил Магнус, млея от ласк. – Он пал под действием чар одного очень развратного героя, который храбро бросился на рельсы спасать его телефон, – пробубнил тот в шею. – Не-е-ет, – протянул Магнус и чуть отстранился. – Он ещё живет здесь, – ткнув в грудь любимого указательным пальцем, он им же поднял лицо Алека за подбородок, – и появляется, когда ты отправляешь мне стихи. Почитай что-нибудь. – Прямо сейчас? – удивился Лайтвуд. Магнус энергично кивнул. Алек пару раз моргнул и опустил глаза вниз. Закон подлости – находясь в библиотеке, когда вокруг него была уйма книг, он не прибегал к их помощи, потому что стихи возникали в голове сами собой. Но сейчас было совершенно пусто. – Боже, я не могу вспомнить, – застонал он беспомощно и уткнулся лбом в его плечо. Магнус ласково погладил его по голове и поцеловал в щеку. – Тогда буду с нетерпением ждать твоего следующего сообщения, – прошептал он. Алек резко выпрямился и посмотрел в его глаза. – Нет, сейчас, дай минуту. Он глядел куда-то за спину Магнуса, и весь мыслительный процесс отразился на его лице нахмуренным лбом, сжатыми губами и напряженным взглядом. – А это не так легко – читать глаза в глаза, – усмехнулся Алек и посмотрел на Бейна. – Только не смейся. – Даже не думал, – покачал тот головой. Алек прокашлялся, помотал головой, словно стряхивая лишние мысли, и посмотрел в золотисто-зелёные глаза. Так пронизывающе, что у Магнуса дыхание сперло ещё до того, как Алек начал. Я люблю тебя больше, чем море, и небо, и пение, Я люблю тебя дольше, чем дней мне дано на земле. Ты один мне горишь, как звезда в тишине отдаления, Ты корабль, что не тонет ни в снах, ни в волнах, ни во мгле. Магнус счастливо улыбнулся и только сейчас заметил, что они давно не танцуют, а просто прижимаются друг к другу посреди танцпола. Алек положил ладонь на его щеку и, окатив нежным взглядом приоткрывшиеся губы, с огромным обожанием снова посмотрел в глаза. Я тебя полюбил неожиданно, сразу, нечаянно, Я тебя увидал – как слепой вдруг расширит глаза И, прозрев, поразится, что в мире изваянность спаяна, Что избыточно вниз, в изумруд, излилась бирюза. Магнус, казалось, замер. Он не дышал. Не мог. Он всё глядел и глядел в глаза напротив, пытаясь закрыть свой рот, но это оказалось ему не по силам. Весь шум и гам веселья, что ещё две минуты назад почти перекрывали собой голос Алека, сейчас исчезли, словно все застыли, словно остановилось само время. Нежный взгляд Алека раздирал сердце, Магнус чувствовал влагу, подступающую к глазам. – Необязательно что-то говорить в ответ, – сказал Алек и прислонился лбом ко лбу Магнуса. И Магнус молчал. Окружающие звуки потихоньку вернули их в реальность. Теперь снова звучала музыка, слышался смех и звон хрустальных бокалов. – Алек! – раздался голос Изабель, которая, семеня ножками на высоких каблуках, в тёмно-алом узком платье, направлялась к ним и пьяно улыбалась. – Прошу прощения, Магнус, – сказала она, отрывая от него своего брата, – но гости требуют речь шафера! Алек пожал плечами и, коротко поцеловав Бейна в висок, последовал за сестрой к сцене, где уже стоял микрофон на стойке. В зале, как по заказу, стало тихо, едва он оказался в центре светового круга направленного в его сторону прожектора, и все взгляды обратились к нему. Брюнет прокашлялся и приблизил свои губы к микрофону. – Всем добрый вечер, – улыбнулся он, ковыряясь рукой в кармане брюк, где должен был находиться листочек с заранее заготовленной речью. – Для тех, кто меня не знает, я старший брат жениха. Алек, – он нервно кивнул, когда все захлопали и закивали головами, и продолжал шарить рукой по карману. – И я, похоже, потерял свою речь, – улыбнулся он растерянно. По залу прокатился лёгкий смешок. Джейс хлопнул себя по лбу и уронил голову на сложенные на столе руки. Клэри ему сочувственно улыбнулась. Изабель потащила Саймона к сцене, видимо, решив, что только она в силах исправить положение, в котором оказался её братец. Алек перевёл взгляд на Магнуса. Тот смотрел на него во все глаза, словно посылал ему безмолвную поддержку, словно хотел сказать: «я здесь, с тобой». – Знаете, – Алек нахмурился, вспоминая, и посмотрел в зал, – Джейса привели в нашу семью около четырнадцати лет назад, и я помню его испуганным мальчиком. Посмотрите на него сейчас, – он улыбнулся брату, и тот улыбнулся в ответ. – Уверенный в себе, взрослый и серьёзный мужчина. Джейс выпрямил спину, сияя от дифирамбов, и Клэри погладила его по плечу. – Честно, я думал, что если он и женится когда-нибудь, то на зеркале, – добавил быстро Алек. Гости весело рассмеялись, а Джейс замотал головой, безуспешно пытаясь скрыть широкую улыбку. – Я серьёзно, – сказал брюнет, обращаясь к залу, – человека, который бы любил и восхищался собой так, как Джейс, ещё поискать. – Хэй, да ну хватит! – выкрикнул блондин, и гости рассмеялись ещё громче. – Ладно-ладно, – Алек поднял руки в сдающемся жесте. – К чему я это всё говорю. Клэри появилась в нашей жизни около года назад, и с того самого дня я перестаю узнавать своего брата. Он больше не тот, кем был когда-то. Он лучше. С каждым днём он действительно становится лучше. И всё это для тебя, Клэри, – он улыбнулся невесте, и та прижала ладони к груди. – Он светится, когда говорит о тебе. И я благодарен тебе за то, что ты раскрыла в нём того человека, которым на самом деле является мой брат. Клэри закивала и смахнула скатившуюся по щеке одинокую слезу. – Я благодарен вам обоим, – добавил Алек. – Если бы не встретились вы, не было бы Изабель и Саймона, – он посмотрел на сестру, стоящую у края сцены, за спиной которой улыбался Льюис. – Я бы не познакомился с Магнусом, – он одарил коротким и любящим взглядом своего мужчину. – Спасибо вам за это. Зал начал аплодировать, и Алек, довольный собой, поднял бокал шампанского. – Говорят, что вступать в брак нужно не с тем, с кем вы могли бы жить, а с тем, без кого жить невозможно, – добавил он. – Поднимем же бокалы, друзья, – обратился он к гостям, – и пожелаем молодоженам прожить эту жизнь так, чтобы невозможно было друг без друга в любой отрезок её времени. Весь зал поднялся на ноги, и послышались звоны фужеров и радостные крики. Едва Алек спустился со сцены, то сразу же угодил в объятия брата. – Спасибо, – сказал Джейс, отстранившись, – я и не знал, что ты способен на такие речи. – Я и сам не знал, – пожал плечами Лайтвуд. Клэри обняла его следующая, а потом Алека притянули в двойные объятия Саймон и Иззи. – Я словно подвиг какой-то совершил, – улыбнулся он, – а не простую речь произнёс. – Для тебя так открыто говорить – это подвиг, – сказала Изабель. Алек стоял в компании семьи, а потом посмотрел в сторону стола, за которым сидел Магнус. Его Магнус. Мужчина улыбался, любезно общаясь с Маризой, и его вид отдавался сладкой болью в грудной клетке. Мысль, щелкнувшая по голове, была внезапной, совершенно необдуманной, но остановить себя Алек уже не мог – он быстрым шагом направлялся к Бейну. Мариза притихла, а Магнус испуганно на него посмотрел, когда Лайтвуд возник перед ним – решительный, твёрдый, сияющий, словно само солнце. Он опустился на соседний стул и взял ладонь Магнуса в свою. – Магнус, – сказал он хрипло, – я знаю, что это слишком рано, но я больше не хочу ни дня проводить вдали от тебя. Я хочу просыпаться и видеть тебя рядом с собой в постели, смотреть, как ты крутишься у шкафа, выбирая, что надеть, наблюдать за тем, как тренируешься дома, исполняя сложные па и прочие приёмы балета, названия которых я не могу запомнить. Хочу ждать тебя по вечерам дома, кормить ужином и укладывать спать. Хочу заботиться о тебе, хочу жить с тобой, потому что жить без тебя уже невозможно. Мариза удивленно охнула и повернулась к Роберту, который сидел рядом с ними и ошарашено моргал. Магнус замер, а потом маска, которую он всё реже теперь надевал на своё лицо в присутствии Алека, спала, и он, сжав руку возлюбленного, прошептал: – Я тоже этого хочу, – и тут же угодил в объятия крепких рук. И понял, что пропал. Бесповоротно, навсегда. Перед глазами всплыло торжествующее лицо Катарины, и её голос в голове насмешливо сказал: – Я же говорила. Карьера, которая всю его жизнь была единственным смыслом, начала медленно отступать назад, придавленная огромным чувством, имя которому «Александр».