hate or devotion?

Вокруг одна боль. Все чувства - это боль. Она обволакивает, от неё нет лечения. Боль. Прошу, спаси меня, позволь мне дышать как прежде. Прошу, Юнги. Вновь спотыкаясь об битое стекло, Чимин ранит нежную кожу, упорно продолжая поиски Юнги в их огромной квартире. Обойти 230 квадратных метров не просто, особенно когда обе ноги в порезах от стекла. Шаги эхом отдаются, пугая их создателя, Чимина. По дому разбросаны исписанные листы бумаги. Видимо, Юнги снова писал тексты, и в любой другой момент Чимин с трепетом прочитал бы их, но сейчас не до этого. Где же ты, хён? Не говори, что оставил меня. Не говори, что не простил мою ложь. Ты ведь прекрасно знаешь, что кроме тебя у меня никого нет. Чувствуя, как последние силы покидают, Чимин падает на колени, окружённый болью и битым стеклом. Откуда его столько? Парень чувствует крохотную надежду, когда слышит, как хлопает входная дверь. Сломя голову, вскочив, Чимин рвётся в коридор, слишком поздно понимая, что ему всего лишь показалось. Постепенно все окрашивается в чёрный, слишком черный, цвет, пугая Чимина все больше и больше.

* * * Flashback Месяц назад.

Большую и просторную квартиру наполнял звонкий смех младшего и громкое шелестение бумаг. Юнги работал, а Минни никогда не позволял тишине пробраться в их дом, весело подшучивая над смешно торчащей прядкой волос старшего. Слово за слово, и спор поглощает их. Идиллия нарушена, смех больше не наполняет их квартиру. Мне так страшно, Юнги. Больно и страшно, когда в Чимина летит не открытая пачка бумаг, в которой больше двух сотен листов, приправленная оскорблениями. Юнги. Я больше не счастлив. Конец. Теперь спокойствие. На синяк Чимина бережно наложена мазь, и вдобавок объятия крепкие и слова приятные. Чимин улыбается изо всех сил и смотрит куда угодно, только не на Юнги. Его доверие надломлено, вера в любовь трескается, а сердце парня бьется слишком медленно. Первая ссора с последствиями, начало лжи.

Спустя две недели.

— Ты в порядке, Чимин? Ты весь такой бледный. — Я в порядке, как же иначе? Снова улыбка. Снова крепкие объятия и боль в сердце, в последнее время именно ее стало больше всего. В тот день Юнги возвращался раньше прежнего, не думая, что предупреждать младшего это обязательно, он хотел сделать подобие сюрприза. Любимые японские сладости Чимина в милом пакете в руке Юнги. — Тэ, понимаешь... тогда был перебор, это ну.... довело меня. Приглашённый голос Чимина из гостиной останавливает, пульс невольно учащается, а в глазах начинает щипать. Ответ друга младшего он не слышит, но следующая реплика заставляет невольно всхлипнуть, проронив непрошеные слезы, и закрыть рот рукой, чтобы, не дай бог, не закричать. — Я не могу не любить его, но я не счастлив больше. Психолог говорит, что нужны новые знакомства, новое место жительства, но разве это поможет? Я погряз в этой лжи, состоящей из "я в порядке, как же иначе?". Он ведь не дурак, он все замечает и продолжает доставать меня вопросами. Я всегда боялся забыть все, но сейчас я об этом мечтаю. Некое очищение, что ли. Но я боюсь. Чимин не слышит, а Юнги прекрасно слышит. Ярость накатывает волнами вперемешку с отчаянием. Пакет летит на пол, а некогда аккуратно собранное содержимое беспощадно ударяется об ледяной пол. Слышится звук блокировки телефона. Чимин услышал. — Ты в порядке, Чимин? — С чего это ты? Конечно, я в порядке. — И снова улыбка. — Я больше не хочу с тобой разговаривать. Чимина будто водой холодной окатили и воздух отобрали. В глазах темнеет, а Юнги разворачивается в сторону своей комнаты-студии и уходит, запирая за собой дверь. Ноги больше не держат Чимина, и он теряет сознание, падая на тот же ледяной пол. Очнувшись на том же полу и в полном одиночестве, Чимин понимает, что это всё. Юнги выходит из студии только чтобы поесть и сходить в душ.

End Flashback.

Чимин стоит на коленях в кромешной темноте. Юнги, прости... Помоги пострадавшему мне, я больше не могу. Сознание ускользает, а за входной дверью, надрывно плачет старший. Осознание, что ему лгали, лгали о таком порождает глубокую обиду к некогда любимому человеку.