Девочка без лица

      Жила-была девочка, без имени, без лица. Не имевшая возраста и какого-то определенного голоса.       Эта девочка была очень одинока. Каждый день она сидела на отдаленной скамейке подле молодого деревца. В ее мире было только одно время года — зима. Зима теплая, безветренная, но снежная. Как казалось девочке, уровень снежного покрова не менялся ни на сантиметр, несмотря на непрерывный и безмятежный поток снежинок.       Девочка никогда не видела зеленой травы, никогда не видела зеленой листвы на деревьях. Она просто не успевала появляться. Девочка никогда не чувствовала летнего настроения. Да она даже и не знала, что это такое и бывает ли это вообще.       Каждый день девочка сидела на скамейке в темном пальто с высоким воротом и бордовым шарфом, который то и дело колыхался вместе с ее распущенными волосами, но не от ветра, а от биения и печали сердца девочки.       Девочка сидела и смотрела в даль, сквозь поток маленьких льдинок. Каждый день рассуждала, что ее город пуст и в тоже время переполнен. Что день за днем не чего не меняется, и это огорчало девочку и тут же успокаивало.       Девочка каждый день чего-то или кого-то ждала, но что именно она не знала сама. Она никого не любила и не ненавидела. У нее не было врагов, но и друзей тоже. Ей казалось, что если она в один прекрасный или какой другой день исчезнет, то не кто этого не заметит.       Смотря на нее, никогда не скажешь, что она чувствует, ведь у нее нет лица. Но сердце скажет много! Оно тоскует и болит беспрерывно. Оно кричит (!), но девочка молчит (…).       Девочку утомляет городской шум и ей хочется вслушаться в него, различить, разобрать его на частицы, понять его. Но… но как только она пытается прислушаться, она слышит только оглушающую тишину, давящую на кору мозга, на глаза, будто кончается воздух… и она… задыхается.       Она не держится за этот мир, но и покинуть его для нее будет очень трудно.       Девочка сидит на скамейке и кажется вот-вот сорвется и уйдет, но… она сидит и смотрит в даль. Все сидит и смотрит.       Периодически мне кажется, что на ее якобы щеках блестят слезы …, но она не плачет. Она не может.       Мне порой хочется подойти к ней и подать руку, мягко улыбнуться и сказать, что все хорошо, но я продолжаю стоять и смотреть на нее. Как то и дело бултыхается размерено ее бордовый шарф, как она томно вздыхает, как она чего-то ждет.       Жила-была девочка, без имени, без лица.       Каждый день она сидит на отдаленной скамейке подле молодого деревца.