Часть 1
20 декабря 2012 г., 14:11
Солнце скрылось за горизонтом. В домике тускло горела лампа. Четверо путников сидели возле камина и зачаровано смотрели на тлеющие угли. Бутылка с виски ходила по кругу. Робин курила самокрутку, и по домику расплывался сладкий аромат марихуаны.
— Расскажи про Лизу Беккер, Хэнк, — сказал Роберт.
— Я уже запарился про неё рассказывать, — сказал Генри.
— Пусть Джо что-нибудь расскажет, — сказала Робин. — У него приятный голос.
Боб скривился, свернул косячок, закурил, глотнул виски и выжидающе посмотрел на Генри.
— Расскажи, Хэнк.
— Блядь, Бобби, ты хуже, чем Ричард Никсон, — сказал Генри. — Ты вроде мужик, но порой ты пиздишь как баба.
— Ага, — сказал Роберт.
— Не еби человеку мозг, Бобби, — сказал Джо.
— Пусть расскажет, люблю эту историю, — сказал Роберт.
— Ладно, — сказал Генри, — я сдаюсь.
И он рассказал.
«Мы с Вини пили портвейн. Я не работал. Я не хотел работать. Я хотел сидеть дома, напиваться, смотреть порно и трепаться о жизни. Винс был моим соседом. Он был скучным и ущербным. Я его не любил. Но Вини всегда приносил с собой выпивку, и поэтому я его терпел.
— Ты веришь в любовь? — спросил Вини.
— Верю. Потому что была у меня однажды любовь.
— И где она?
— Умерла от передоза.
— Мне жаль.
— И мне.
— Я влюблен.
— Поздравляю.
— Она ходит на собрания «Анонимных Алкоголиков» вместе со мной. Боже правый, Хэнк, она такая красивая. Ты себе представить не сможешь. Но я за неё волнуюсь. Она вечно пьяная ходит. Никак не может бросить.
— Никто не может.
— Она молода. У неё великолепная фигура и милое личико. Я её люблю.
— Ты просто хочешь её трахнуть. Вот и всё. Не нужно путать любовь и секс.
— Не правда. Это по-настоящему.
— Как знаешь.
— Она в нашем доме живет. В подвале.
— В подвале?
— Да, в котельной есть комната, там она и живет.
— Охуеть можно.
— Я люблю её, Хэнк, но у меня нет денег, чтобы ей помочь.
— Так перестань пить. Найди работу и выручи бедняжку.
— Ты прав, я так и сделаю. Спасибо, старик!
— Если уж ты бросил пить, Вини, подвинь эту бутылку ко мне.
Я ему не верил. Вини редко держит слово.
Когда он ушел, я взял бутылку вина и сошел по ступенькам в подвал. Там было темно. Я шел, пытаясь высмотреть дверь. Наконец нашел. Я постучался. Послышались шаги, дверь приоткрылась. Я увидел девушку. Она действительно была очень симпатичная. Белокурая, молодая, в белой майке и черных трусиках. Тонкая ткань соблазнительно обтягивала её небольшую грудь.
— Что вам нужно? — спросила она.
— Поговорить.
— Час ночи. Почему вы решили, что я захочу с вами говорить?
— У тебя хорошая квартира, больше, чем моя.
— Уходите, пожалуйста, я хочу спать.
— Я поэт.
— Как вас зовут?
— Гарсиа Лорка.
Она улыбнулась. Вышло очень красиво.
— Я не верю.
— У меня есть вино.
Я показал ей бутылку.
— Я не пью. Больше не пью.
— Я выпью за тебя.
— Мне холодно, уходите.
— Как тебя зовут?
— Лиза Беккер.
— У тебя есть стакан, Лиза? Мои все разбились.
— Найдется.
— Впустишь меня?
— А я тебя знаю. Ты — Генри Рожневски.
— Виновен.
— Мне нравятся твои стихи. И рассказы нравятся. Знаешь, я и сама пишу.
— Интересно.
— Заходи, я всё-таки выпью стаканчик.
Она пустила меня в квартиру и закрыла дверь. Лиза предложила мне стул и пошла за стаканами. Я огляделся. У неё было по-домашнему уютно. Много книг, пластинок и журналов. Пахло мятой. Вернулась Лиза. Мы сели на краешек её кровати и стали пить. Она была молода, соблазнительна и пылала жаром.
Я молчал. Мы пили. Она спросила, где я живу и кем работаю. Я сказал, что живу наверху, собираюсь устроиться экспедитором и мне просто захотелось с кем-то выпить.
— Я читала твои рассказы и стихи. Ты хорошо пишешь. Остро, жизненно и смешно. Это смех сквозь слезы. Он горький, но он спасает. Смех живителен. Почему ты перестал писать?
— Не помню.
— А я вот догадываюсь.
— Ага.
— Ты слишком ленив.
— Да.
— Я тебе нравлюсь?
— Очень.
— Тебе нравятся мои трусики?
— Нравятся.
— Почему бы тебе не снять их с меня? И майку тоже.
Я так и сделал. Потом она раздела меня. Мы рухнули на кровать. Она была ещё горячее, чем я думал. Лиза смотрела мне прямо в глаза и улыбалась. Живая, юная, чувственная. Её маленькая грудь быстро и часто вздымалась. Она обжигала меня своим дыханием, которое было наполнено винными парами и мятой. Лиза взяла мой член в ладошку и направила его куда надо.
— Люби меня, Хэнк, — сказала она, — люби.
Это прекрасно, долго и прекрасно. Ближе к утру, она уснула на моей груди.
Когда я проснулся, Лиза уже встала и готовила завтрак. Она сварила кофе, поджарила пару яиц и нарезала немного овощей. Мы поели. Я оделся, и собрался уходить. Она остановила меня.
— Давай ещё раз, пожалуйста.
— Хорошо.
Мы повторили.
— Ты придешь ко мне ещё раз?
— Да.
— В какой квартире ты живешь?
— 46. Ты тоже можешь ко мне придти.
— Лучше ты.
Я оделся. Она неловко поцеловала меня в щеку и смутилась. Я попрощался и ушел.
Неделю спустя я пил с Вини. Мы пиздели о хуйне, а потом он сказал:
— Эта жизнь — она чертовски скверная штука.
— Что там, выкладывай?
— Лиза Беккер, помнишь? Моя любовь. Она в подвале живет.
— Помню.
— Её выкинули из подвала. У неё совсем нет денег. Почему, Хэнк?
— И где она?
— Кто знает. Она ушла. Я знаю, что её выселили. Вот и всё. Она больше не ходит на собрания «АА». Мне хреново, Хэнк, я любил её. Я схожу с ума.
Я молчал.
— Что делать, старик? Давай выпьем за её удачу! Пусть девочке повезет.
Мы много выпили в тот вечер.
— Она была ангелом, Хэнк, точно тебе говорю.
— Так и было, Вин, так и было.
Я устроился работать экспедитором. Вини вытурили за неуплату. Лиза Беккер пропала из моей жизни.
Я стал много курить. Это помогло притупить боль».
Хэнк закончил. В камине тускло тлели угли. Роберт встал и немного подкрутил лампу. На улице было совсем темно. Робин спала, прижавшись всем телом к Джо.
— Это хорошая история, — сказал Боб.
— Может быть. Дай мне виски, — сказал Генри.
— Ты больше не слышал о ней, так? — спросил Роберт.
Хэнк кивнул.
— Будем спать или кто-то хочет ещё немного попиздеть? — спросил Джо
— Спать.
— Спать.
Роберт потушил лампу. Они развались на дощатом полу. Робин спала рядом с Джо. Бобби устроился поодаль от всех.
Хэнк вышел на улицу, скрутил самокрутку, набив её обычным табаком, и закурил. Ночь была безупречна. Ярко мерцали холодные звезды. Тонкий лунный серп был угрожающе мрачен. Хэнк курил. Он чувствовал себя подонком.
— Прости меня за всё, Лиза, — сказал он. — Я люблю тебя.
Но сигареты, сигареты помогают.
