Несовершенная копия

Лонхом пересматривала мануалы от ИксПи, которые он передал ей лично по неизвестным причинам. Может, потому, что она, в отличии от Висты, основана на его коде? Не ясно. Сложив ровной стопкой ценные документы, как ей казалось, Хон закрыла глаза и села в неудобное кресло, поставила локоть на стол и оперлась головой на него. Тихие, едва уловимые шаги заставили ее сесть ровно и посмотреть на названного гостя. Волнистые салатовые волосы с черными концами, небольшой рост, тонкая талия. Но самое выделяющейся в ее внешности - глаза. Зеленого цвета, а сами словно стекло. Гостья очень осторожно подошла к столу, оперлась пальцами на него и посмотрела в глаза своей предшественнице. - Что-то случилось, Виста? - спросила старшая, не отводя взгляда. - Да...- неуверенно ответила Виста и опустила взгляд в пол. Она чувствовала себя таким ничтожеством по сравнению с Лон. Неуверенно села на стул рядом со столом. - Ты...ты Лонхон же взволнованно посмотрела на нее, склонила голову набок, протянула ладонь к лицу Висты, очертила пальцами подбородок, заставляя посмотреть на себя и задала вопрос: - Какая? - после этих слов на глаза младшей навернулись слезы, громко ответила: - Ты такая сволочь! - Виста разрыдалась еще сильнее. - Ты лучше меня, намного лучше! Лон встала с кресла, и подошла со спины к своей копии, и обняла за плечи. - Ты вовсе не ужасная, Виста. - Мои функции не работают! - Словно у меня они идеальны. Понимаешь, нет идеальной системы. На всех коробках пишут "user-friendly", но это не так*. Нет идеальной системы. Запомни это, глупая, - старшая легонько поцеловала дурочку в лоб, заправила ее пряди за уши. Осмелев, Лонхон осторожно коснулась ее губ своими. - Главное - не расстраивайся, - прошептала она ей в губы. Зрачки Висты расширились, она неверяще посмотрела в ее глаза, а пальцами вцепилась в ее плечи, сжимая до белых костяшек. Лон было больно, но она никак не отреагировала. - Правда? - спросила младшая. - Правда, правда, моя глупенькая и маленькая Виста, - сказала Хон, после чего улыбнулась и еще крепче обняла ее. Руками же залезла под ее кофту, огладила ребра, из-за чего на щеках младшей появился румянец. - Моя дура, - Лонхорн хотела сказать это грубым голосом, а вышло совершенно наоборот, мягко и нежно.