Врата В Рай Были Закрыты

Врата в рай были закрыты. Снедаемые различными страхами, поглощенные мыслями о скорой гибели мира, они стояли у ворот Форта «Дабл Эйч» и молчали. Тишина вокруг. Только ветер завывает в трубах, да где-то вдалеке тоскливо воет койот. Караваны больше не ходят в этих местах. И собаки не лают им вслед. Небо безоблачно, дорога покрыта пылью. Амбразуры зияют зловещей чернотой. Врата в рай оказались закрыты. — И что дальше? — спросила Робин. — Постучимся и попросим нас впустить, — сказал Генри и сплюнул себе под ноги. Его слюна была кровавой. Он покачал головой. — Рак тебя доконает, старик, — сказал Джо. — Завязывай с куревом. — Красиво звучит, — сказал Хэнк. — Нет, Генри, я серьезно, — сказал Джо. — Я тоже, — сказал Хэнк. Боб постучал по воротам рукояткой револьвера. Ответом ему была тишина. — Есть идеи? — спросил Джо. Никто не ответил. Робин скрутила косячок и закурила. Хэнк приложился к фляге. Роберт рассматривал ворота. — Дерьмо, — сказал Джо. Он обернулся. Стук копыт. Стук повсюду. Сотни лошадей. Весь мир сошел с ума. Но он забыл про мир и увидел всадников. Грязные оборванцы с ружьями. Разговорами тут не отделаешься. — Дерьмо, — повторил Джо. Все обернулись. — Их не меньше сотни, — сказал Боб. — Уходим? — спросил Хэнк. — Нет смысла — у них лошади. Они загонят нас раньше, чем мы достигнем гор. Шансов нет, и я предпочту умереть в бою, — сказал Джо. — Ты спятил, — сказал Боб. — Какие тут на хрен предпочтения? — Я остаюсь, — сказал Генри. — Мне нечего терять. — Надоело бегать, — сказала Робин. — Выбор за тобой, Бобби, — сказал Джо. — Оставайся, Боб, я расскажу про Лизу Беккер ещё раз, — сказал Генри. — А не пойти бы тебе в жопу? — сказал Бобби и осклабился. — Я остаюсь. — Отлично. Значит, умрем сегодня вместе, — сказал Джо. Это случилось быстро. Выстрелы, кровь, смерть. Они падали один за другим. Никто не стонал и не произносил пафосных речей. Смерть распахнула двери ада. Путь открыт. Наступила тьма.

—

Генри открыл глаза. Все его тело представляло собой одну большую рану. Он был жив, но хотел умереть. И трупы были повсюду. Он насчитал двадцать два. Там был Джо. Там был Бобби. Но где Робин? Всадников не осталось и следа. Они никогда не хоронят мертвых. Лишние хлопоты им не нужны. А вот и Робин. У неё не лицо, а кровавое месиво, но она жива. А где её… боже… — Я рада, что ты жив, Генри, как же я рада, — сказала Робин. Она наклонилась над ним и дала попить. Он закашлялся. Во рту появился привкус меди. Всё тело ныло от боли. — Смешно, я пробовала плакать, но не смогла, — сказала Робин. — И боли совсем нет. Только тупое чувство отрешенности. Хэнк попытался сказать, но не смог. Кровь хлынула изо рта. Робин смотрела немигающим взором. Ему было трудно, но он заговорил. — Твоё лицо, Робин, — сказал Хэнк, — твоё лицо… — Моё, чужое мне никто не даст, — сказала Робин. — Можно вопрос? Хэнк слабо кивнул. Робин вытерла пот с его лица и дала хлебнуть воды. Ему полегчало, немного. — Лиза Беккер. Ты придумал эту историю? — спросила она. — Нет. — Так и знала. Я знала, что в глубине души ты романтик. — Это не так. — Хоть сейчас мне не ври. — Я не выживу, так? — Вероятно. — Прощай, Робин, найди свою чертову Башню. — Найду. — И не забывай нас. — Никогда. Хэнк закрыл глаза, чтобы больше никогда их не открыть. Робин попыталась заплакать, но не смогла. Тогда она скрутила последнюю самокрутку, табак закончился, закурила, собрала вещи и отправилась в путь. Она шла на Запад. Тела остались за спиной. Робин закрыла лицо шарфом, только глаза горели недобрым огнем. Падшие не будут забыты. Когда-нибудь она отомстит. Кто-то наверху пожелал, чтобы она не умерла. Им же хуже. Она найдет Башню, а тогда… Самокрутка потухла, и она бросила её на раскаленный песок. Скоро ночь. Она отомстит. За Бобби. За Хэнка. За Джо. Милый Джо. Ты был так добр. Я любила тебя. В одном старики были правы — прошлое навсегда остаётся в твоём сердце. Навсегда.