Фруктовый салат

Маринетт была сладкоежкой. Она могла тоннами поглощать любимые десерты, довольно жмурясь и отмахиваясь от ехидного хихиканья лучшей подруги, которая постоянно вздыхала, из легкой зависти сетуя на то, что если она съест хоть кусочек мучного, то непременно наберёт вес. Маринетт смеялась, Аля дулась, всё равно пытаясь незаметно стащить круассан с тарелки, но, увы, подругу не проведёшь. Дюпен-Чэн красноречиво стреляла голубыми глазами, но лакомством всё же делилась. Но эти взгляды. Шатенке иногда так и хотелось её придушить. А ещё юная героиня Парижа просто обожала бананы. Такие с ярко-желтой кожурой, они были волшебно сладкими на вкус и просто потрясающе утоляли голод. Именно поэтому молодая Дюпен-Чэн в последние дни регулярно носила их в школу. Вместо обеда. Сладкое сладким, а фигуру портить всё же не хотелось.

***

Восемнадцать лет - то самое время для острого пика буйства гормонов. Особенно если у тебя никогда не было второй половинки, особенно если ты до сих пор хранишь при себе свой первый поцелуй. Именно поэтому столь любимый ребятами колледж оказался похожим на самое, что ни на есть, натуральное реалити-шоу про любовь. С каждым днём парни надевали всё более облегающие кофты и майки и при любом удобном случае напрягали мышцы, демонстрируя свою фигуру, если она была, конечно же. Они соблазняюще улыбались, одним своим взглядом обещая чуть ли не райские чертоги, игриво двигали бровями, да и просто зажимали полюбившихся им девушек у любой вертикальной поверхности. Чем, честно говоря, жутко раздражали. Впрочем, девушки ушли не так далеко. Казалось, что юбки становились всё больше похожи на пояса, а декольте на блузках стремилось к линии пупка. Они кокетливо взмахивали ресницами, облизывали накрашенные губы, порой их со вкусом закусывая, и очень призывно двигали бёдрами, нарочно неспешно проходили мимо толпы оголодавших парней, вызывая восхищённые присвисты. Маринетт лишь закатывала глаза, ловко ускользая от собственных фанатов, - и когда они только вообще появились?! - и продолжала быть, пожалуй, самой целомудренной девушкой в классе. Темно-синие шорты чуть выше колен, белая борцовка и любимая клетчатая кофта, которая была ей немного велика, но именно за это её и любили. Аля хихикала, когда к её подруге подходил очередной Казанова из другого класса в попытке очаровать девушку, и срывалась на истерический смех, когда он уходил с опущенной головой - всё же её подруга далеко не лыком шита. Зато эта самая целомудренная подруга умеет крайне эротично есть бананы, сама того не замечая. Каждый раз, когда девочки выбирались пообедать, вокруг них собиралась просто орава парней, которые, конечно же, делали вид, что оказались тут совершенно случайно. Они оборачивались через плечо, тут же отводя голову обратно, стоило им встретиться с крайне насмешливым взглядом блоггерши, скашивали глаза каждый раз, когда фрукт только устремлялся к приоткрытому рту и нервно сглатывали, стоило только зубам откусить хоть кусочек. Аля смеялась от души, хлопая себя по коленке или же утыкаясь в такого же хохочущего Нино, Маринетт непонимающе хлопала глазами и переглядывалась с Адрианом, который едва заметно краснел и пожимал плечами, без слов говоря, что совершенно не понимает, что творится с их друзьями. Он нагло врал. На деле Агрест отлично понимал как друзей, так и парней, которые приходили полюбоваться на подобное...зрелище. Он и сам порой сглатывал слюну, краем глаза наблюдая за этим представлением. А потом бежал домой, жадно вдыхаю грудью прохладный воздух в надежде, что такая пробежка его успокоит. Что ж, зря надеялся.

***

Ледибаг тоже любила фрукты. А ещё выпечку. От неё постоянно пахло сладким запахом свежих булочек, словно она постоянно находилась в их окружении. А ещё бананами в последнее время. Да и она не брезговала поглощать их каждый раз после спокойного патрулирования. Усевшись на крыше, они вместе смотрели за тем, как ночью кипит жизнь. Как люди, жаждущие развлечений сновали туда-сюда, как смеялись дети, выведенные на позднюю прогулку в очередной выходной. Как загорались огни фонарей, освещая улицы. Девушка удовлетворённо вздыхала, в очередной раз доставая из-за пазухи желтое лакомство - и откуда она их только брала?! - и медленно очищала, надавливая пальчиком сверху, а потом подносила ко рту. Кот старался не дышать. Это было... ну очень эротично. Она всегда сперва откусывала лишь кончик, жевала и проглатывала маленький кусочек. А потом подносила остальную часть ко рту и... заглатывала? Парень не знал, как описать это действие, поэтому на ум приходили не самые приличные слова в адрес этого движения. Смыкала линию губ и вновь вытаскивала, лишь снимая зубами верхний слой, но не съедая захваченную часть сразу. Облизывалась и снова тащила несчастный банан в рот. Слюновыделение в такие моменты было просто на пределе. Господи, да Кот готов был тоннами покупать ей эти злосчастные бананы, лишь бы лицезреть сию картину как можно чаще. Но обычно всё заканчивалось очень быстро. Ледибаг вставала, искрометно улыбалась, взмахивала своим йо-йо и упархивала птицей в ночную темень, оставляя своего напарника одиноким и не в меру возбуждённым. Ведь стоило представить вместо банана что-то другое, но очень похожее по форме, как несчастный герой взвывал и падал на жесткую черепицу, хватаясь за волосы и слыша в ушах злорадное хихиканье своего квами. Если бы у него только был хоть один малейший шанс, он бы его точно не проворонил. ...А он у него появился, пусть и совершенно неожиданно. Они тяжело дышали после долгого боя с очередным злодеем - для Бражника было очень необычно выпускать своих любимых бабочек поздно ночью. Но очень умно, поскольку почувствовать присутствие акумы во сне тяжело, и лишь благодаря своим преданным волшебным друзьям герои встали и, сонно потягиваясь, пошли на очередное спасение бедного города. Лишь присев на самую тёмную и не освещаемую часть крыши, частично заставленную трубами вентиляции, они смогли вздохнуть спокойно и рассмеяться. Обсуждая дела насущные, девушка даже не услышала, как уже в который раз пищат серёжки, буквально крича о том, что до конца трансформации осталось всего несколько секунд. И лишь когда они слабо пискнули в последний раз, она спохватилась, понимая, что времени у неё в обрез. А тут ещё и этот кот хватает за руки, ехидно скалясь! Когда крышу залил розовый свет, сконцентрировавшийся на силуэте девушки, она взвизгнула и сиганула к своему напарнику, закрывая ему одной рукой глаза, а другой рот - просто чтобы не видеть этой нахальной морды перед собой. А морда была действительно такова. Он стоял на удивление тихо, даже не пытался вырваться или сказать что-то, просто шумно дышал носом, руки свисали по бокам, не делая даже намёка на движения. Маринетт вздохнула, расслабляясь, но руки всё равно не убирала. Тикки уже копошилась в сумочке, доставая из пачки любимое печенье. Осталось подождать всего пару минут, и она снова сможет облачиться в красный костюм. Смогла бы. Если бы только губы её напарника не выгнулись в трубочку, мягко целуя ладошку, а руки не оказались бы на её талии, чуть сжимая. Героиня взвизгнула и быстро отняла кисть от его рта, вытирая об любимую кофту. - Ты что творишь, засранец? – она дала ему лёгкий подзатыльник, тут же зажимая ему глаза уже двумя руками. - Ничего такого, что тебе бы не понравилось, Моя Леди! – Кот привлёк её поближе, отмечая, что как бы она ни старалась отодвинуться, он был гораздо сильнее, хоть и обычно всё было наоборот. Видимо, без камней чудес она гораздо слабее него. Голова качнулась вперёд, начисто игнорируя слабое для него сейчас сопротивление, и губы прикоснулись сначала к щеке, оставляя пылающий след. Прошлись по нежной коже ближе к подбородку и прижались к её рту, запечатывая его. Дотронулись легонько, просто прижимаясь, но для парня и этого было просто выше крыши – он крепко зажмурился и рвано задышал носом. И это от такой невинной малости! Лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд, - а для него они показались вечностью, - он начал ими двигать, действуя чисто интуитивно, поскольку знания в поцелуйной области у него были разве что из книг, фильмов да по рассказам его друзей. Обхватить губами, немного пососать губу, закусить, присоединить к поцелую язык. Облизать, снова прикусить, попытаться пробраться языком внутрь. Встретить сопротивление, которое, впрочем, сломить было несложно. Он хрипло зарычал, встретившись с языком Ледибаг. Руки сильнее сжали талию, а ноги начали делать шаги на неё – в его памяти ещё отчётлива была видна картинка крыши, и сзади девушки совершенно точно была стена… К которой её можно удобно прислонить. Не прекращая поцелуя, Кот Нуар сильнее сжал руки, прижимая её ближе к своему телу, и громко вдохнул носом, едва почувствовав прильнувшую к нему грудь. Мягкие, - а в этом он планировал убедиться! – полушария вжались в него, заставляя кровь в организме замереть на секунду, а после вновь понестись по венам с утроенной скоростью. Они споткнулись пока шли, едва не упали, но всё же её спина соприкоснулась с холодным бетоном, покрашенным в чёрный цвет. Руки, обтянутые в черный латекс – очень красивые руки, между прочим! – подняли её собственные над головой, лишая шансов верхней обороны. Губы всё продолжали терзать её рот, упиваясь этим вкусом. Этими проклятыми бананами. Язык давно ушёл в раздолье. В общем, кот решил оторваться сегодня по полной программе. И самое главное. Адриан не открывал глаза. Хотя этого уж очень хотелось. Одна мысль о том, что любовь всей его жизни стоит прямо перед ним, не скрытая костюмом, возбуждала невероятно. Достаточно просто поднять веки и встретиться с ней нос к носу. Но девушка разозлится. Ледибаг и так в ярости от того, что напарник позволяет себе явно лишние движения, пользуясь своим преимуществом. Оторвавшись от неё с характерным чмоком, он уткнулся ей в шею, покрывая ту поцелуями и лёгкими укусами. - Ты совсем обнаглел, кошак подзаборный? Ты ведь понимаешь, что я с тобой… - супер-героиня прервалась, вскрикнув, когда губы втянули в рот небольшой участок кожи, а зубы сжались чуть сильнее, чем было до этого. - Я, - он сглотнул, - я просто… не важно, Моя Леди. Губы вновь затянули в головокружительный поцелуй, а Маринетт оставалось только удивляться, насколько быстро этот парень учится. Поначалу робкие движения теперь полностью сбивали с неё всю спесь, отдаваясь дрожью в ногах и очень характерным тянущим чувством между бёдер. Вот только этого ей не хватало для полного счастья! А парень чуял это, чувствовал возбуждение девушки. Понимал, что пряные нотки, от которых у него внутри всё вспыхивало адским пламенем, были далеко не ароматами, навеянными ветром. Чуял и пользовался. Ладони медленно спускались вниз по предплечьям, плечам, медленно переходили на область подмышки, от чего героиня в его руках дёрнулась – не значит ли это, что его Миледи боится щекотки? – пощекотали рёбра, вызывая волнительную дрожь, и спустились к талии. Застыв на мгновение, когтистые лапы вновь поползли вверх, собирая гармонью белую ткань. Его руки сжали нежную кожу груди ровно в тот момент, когда тонкие пальцы запутались в его светлых волосах, мягко перебирая их. Чувствуя, как мурашки вальсируют на его спине, Адриан сильнее сжал зубы, прокусывая губу и ощущая вкус крови на собственном языке, а рука уже без перчатки – он и такое уже умеет?! – нырнула в штаны, сразу минуя хлопковую ткань простых трусиков. Они замерли. Он и она. Маринетт смотрела на него округлившимися глазами, понимая, что сейчас будет… но, собственно говоря, она и не особо хотела сопротивляться. Симпатия симпатией, а гормоны по расписанию. А он, а что он? Адриан стоял с закрытыми глазами, принюхиваясь, прислушиваясь и ощущая рукой малейшее движение. В полной темноте его и без того обострённые чувства стали острее ещё в несколько раз. Он ощущал каждую нотку её неповторимого аромата, слышал любой стон, который она пыталась замаскировать дыханием, – сбившимся из-за него естественно, - и испытывал невероятное наслаждение, когда бёдра чуть потёрлись друг о друга. Полностью доверившись воображению, он мог дорисовать в своей голове черты её лица, морщившегося от удовольствия, изгибы тела, помогая себе руками. Это было потрясно. И сейчас Кот забрался настолько далеко, насколько не мог даже мечтать. Ещё вчера он упал бы в обморок от обычного поцелуя в щёчку, а теперь вот стоит, строя из себя коварного соблазнителя. И действительно, если уж играть свою роль, то играть до конца! Рука двинулась дальше, мягко поглаживая едва проводя пальцами, боясь сделать неприятно. Просто легонько, просто прикосновения, ничего больше пока. Парень очень удивился, когда понял, что с каждым движением там становится всё более… мокро. А сама героиня начинала дышать всё глубже, оперевшись головой об его плечо, порой тихонько постанывая. Очередной поцелуй печатью лёг на губы, вновь утягивая в яркий водоворот. Пальцы задвигались быстрее, проходясь уже гораздо смелее, и в какой-то момент, – он и сам его не заметил, - скользнули внутрь. Там было так жарко, что он подумал, что будь там не его пальцы, а его член, то сгорел бы сразу же, едва проникнув. Медленно ведя руку на себя, Агрест понимал, что это трепещущее в его руках создание он никому не отдаст. Даже если для этого ему придётся подвергнуть весь мир опасности. Определённо. Маринетт дрожала, пытаясь сделать хоть один нормальный вдох, но воздух залетал в лёгкие урывками, не наполняя организм необходимым количеством, от чего кружилась голова… По крайней мере именно так она это оправдывала. Она чувствовала, как жар обжигает внутренности, стекая вниз по венам, и с каждым движением, с каждым поцелуем её напарника становилось всё тяжелее. Стоны уже беспрерывно слетали с губ, ноги дрожали, а ногти вцепились в его плечи, крепко сжимая костюм – наверняка останутся следы. Она была почти готова, почти на пороге того чувства, о котором так часто говорила Аля. Но тут этот паршивец решил, что с неё вполне достаточно. Кошак демонстративно отошёл на три шага назад, облизывая ту самую руку и улыбаясь после этого настолько развратно, что Дюпен-Чэн готова была взмолиться о продолжении. Как же хорошо, что у неё осталась хоть крупица чувства собственного достоинства. Парень поклонился, всё ещё продолжая скалиться, и растворился в ночи, ускользая в сторону с крыши и открывая глаза. Оставляя девушку в одиночестве. Очень неудовлетворённую девушку. Господи, она припомнит ему это когда-нибудь.

***

На следующий день Маринетт пришла в красной безрукавке с высоким горлом и чёрных шортах. Она не обращала внимания на хихиканье Али, на многозначительный взгляд Нино и на крайне подозрительный взгляд Адриана. Всем остальным говорила, что болит горло, но вряд ли ей хоть кто-то поверил… И вновь терроризировала фантазии парней на обеде. Но бананы остались в прошлом. Теперь это были яблоки.