Границы условны - я с тобой

Шла последняя неделя августа, и Николь нервничала. Она в этом году впервые за всю жизнь не хотела возвращаться в Хогвартс. Во-первых, ей нравилась ее работа, и, несмотря на то, что мистер МакГрегор пообещал ей никого больше не искать и взять ее на постоянной основе, когда она вернется из школы, девушке не хотелось расставаться со ставшей ей родной лавкой и приятным занятием. Во-вторых, вернувшись в Хогвартс, она лишится возможности засыпать и просыпаться рядом с ее любимыми. Они с Фредом и Джорджем проводили волшебные ночи вместе, и, если бы близнецы смогли, она наверняка не вернулась бы в школу в этом году. Но после того, что случилось в их семье с Перси, братья пообещали маме окончить школу в этом году. Очень уж не хотели вновь расстраивать ее. К тому же никто, кроме Николь, не знал о том, что они уже нашли место для своего магазина и сейчас проводили там ремонт, закупали товар. Они как и Николь мечтали уже поскорее перебраться в свою уютную квартирку на втором этаже над магазином. Но с возвращением в школу в этом году пришлось смириться всем троим. Впрочем, в этом возвращении были и свои плюсы — у близнецов была возможность рекламировать товар в школе, да и Николь надеялась, что они смогут затеряться в большой школе и ее суматохе от назойливых взглядов. Они с Фредом и Джорджем несколько раз уже были на грани разоблачения в доме на площади Гриммо. Ловили на себе удивленные взгляды Гарри, обескураженные — Рона и Сириуса, осуждающие — Джинни, Гермионы и миссис Уизли. Сегодня, вернувшись с работы, Николь не пошла на ужин. Она была не в настроении, к тому же, плохо себя чувствовала. Девушка сразу отправилась в свою комнату и, запечатав ее заклинаниями, юркнула под одеяло. Она почти заснула, когда услышала стук в дверь. — Николь! — слышала она голос Фреда из-за двери. — Почему мы не можем трансгрессировать к тебе? — спрашивал Джордж. — Потому что я наложила чары! — ответила Николь, не вставая с кровати. — Уходите! — Впусти нас, Николь! — Я сегодня буду спать одна! — непреклонно заявила девушка. — У нас есть шоколадные лягушки и сладкая клубника! Несколько секунд тишины, и Николь, чуть приоткрыв дверь, высунула через нее руку. — Давайте лягушек и уходите, — сердито сказала она. — Ну и немного клубники. Но, чтобы открыть дверь ей, естественно, пришлось снять чары с комнаты, по привычке она сняла и защиту от трансгрессии, и близнецы тут же воспользовались этим. Она все еще протягивала руку через дверь, когда услышала характерный хлопок и почувствовала их дыхание позади себя. Девушка обреченно закрыла дверь и обернулась. — Вы что, обманули меня? У вас нет шоколадных лягушек? — обиженно спросила она. — Есть, — Джордж вытащил из-за спины коробку. — И клубника, — достал из-за своей спины корзинку Фред. Девушка жадно посмотрела на вкусности и облизнула губы. Близнецы улыбались, а Николь погрустнела. — Если они останутся только вместе с вами, то не надо мне никаких лягушек и ягод, уходите, — чуть капризно настаивала она. — Ники, — Джордж обнял ее за плечи. — Не гони нас. — Не обязательно заниматься сексом каждую ночь, — как никогда ласково улыбнулся Фред. Николь подозрительно покосилась на него. — Мы знаем твой цикл, не переживай, — подмигнул ей Джордж. — Просто позволь нам остаться, — Фред потерся носом о ее щеку. — Мы будем кормить тебя сладостями и терпеть капризы, — уговаривал Джордж. — Пф, — фыркнула Николь, — я не капризничаю в эти дни, и вообще, ничего не меняется. — А, ну да, конечно, — ухмыляясь, поддакнул Фред. Девушка сузила глаза и смерила его презрительным взглядом. — Быстро в кровать! — скомандовал Джордж. Наевшись сладостей и выпив очередную порцию обезболивающего зелья, Николь быстро заснула, окутанная с двух сторон нежными руками своих любимых, поглаживающих ее живот. Но проспала, казалось, всего мгновение. Какой-то звук разбудил ее. Николь посмотрела в окно. Луна стояла уже очень высоко, значит, она спала несколько часов, но что же разбудило ее? — Я же говорила! — услышала она шепот миссис Уизли, доносящийся со стороны двери. — Пойдем отсюда! — шептал мистер Уизли. В горле Николь все панически сжалось. Они забыли наложить заклинания! Ничего такого не планировалось сегодня ночью, не будучи настороже они совершенно не заперлись, и теперь супруги Уизли стояли в дверях ее комнаты и перешептывались. — Я считаю, что нужно разбудить их сию секунду и все обсудить! — шипела миссис Уизли. — Подобное недопустимо! — Молли, быстро пойдем отсюда! Послышался еще какой-то шум, и дверь, наконец, закрылась. Николь закрыла лицо руками. Ну, вот и все, относительно спокойная жизнь окончена. Она разбудила близнецов и рассказала им о произошедшем. — Ей придется смириться, — сонно пробормотал Джордж. — Думаю, она давно уже догадывалась, так что ничего страшного не произошло. Спи. — Они расскажут моему отцу! — в панике шептала Николь. — Сириус поймет нас, — уверенно сказал Фред. — И мама тоже, со временем… Уснуть до утра ей так и не удалось. К великому сожалению, следующий день был выходным, и Николь не представляла, как улизнуть из дома. Утром решено было идти напролом. Они спустились к завтраку демонстративно втроем, взявшись за руки. Щеки миссис Уизли запылали при виде своих сыновей с Николь. Все домочадцы старались не смотреть на них, уткнув лица в тарелки. Кроме Сириуса. Он недобро поглядывал на троих молодых людей. Миссис Уизли что-то бормотала себе под нос, накрывая на стол, и когда все ели. Николь отчетливо слышала имена Джорджа и Фреда, изредка свое и отдельные реплики, которые не сулили ничего хорошего. Когда она услышала фразу: «Мирская табакерка», нервы ее не выдержали, она подскочила со своего стула. — Что это вообще значит? — воскликнула девушка, направив возмущенный взгляд на миссис Уизли. — Мама, — вслед за ней поднялся Джордж. — Прекрати. — Она не мирская, а только наша, — чуть улыбнувшись, сказал поднявшийся Фред. — Вы еще вздумали ехидничать? — взорвалась миссис Уизли. Сириус тоже поднялся со своего стула. — Николь, быстро в мою комнату! Нам надо поговорить, — резко заявил он. — Мы пойдем все вместе, — решительно сказал Фред и встал чуть впереди Николь, глядя прямо в глаза ее отцу. Джордж кивнул и скрестил руки на груди. — С вами будет отдельный разговор, дорогие мои! — прогремела миссис Уизли. — Ваше рвение похвально, но я не собираюсь терзать свою дочь Круциатусом, — Сириус слегка усмехнулся, но его взгляд в сторону близнецов не сулил ничего хорошего. — И хочу поговорить с ней один. — Все нормально, — прошептала Николь Фреду и Джорджу и двинулась вслед за отцом. Близнецы шли за ними до самой комнаты Сириуса, но тот закрыл дверь прямо перед их носом, предварительно впустив Николь. — Как это все понимать? — спокойно спросил отец, когда они остались наедине. Николь осмотрела комнату и присела на кровать. — Так, как есть, так и понимать, — глухо отозвалась она. За дверью послышались голоса. Кричала миссис Уизли, а Фред и Джордж что-то спокойно ей отвечали. — Ты же собиралась выбрать одного из них, — отец явно с усилием сдерживал свои эмоции. — Я не смогла выбрать, — тихо ответила девушка. — И поэтому вы устроили весь этот… — он осек себя на полуслове, останавливая чуть было не слетевшую с губ грубость. — Что происходит между вами тремя? Почему вы ночуете вместе? Девушка попыталась проглотить комок в горле. Сложно было говорить об этом с отцом, но она понимала неизбежность этой беседы. — Мы… нам нравится быть всем вместе, — сдавленно ответила она. Сириус нервно прошелся по комнате, бросая сердитые взгляды на дочь. — Догадки их матери верны? — голос его немного подрагивал. — Какие именно догадки? — переспросила Николь. — Не стоит придуриваться! — пробасил Сириус, быстро подлетев к ней и яростно заглядывая в глаза. — Ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь! Вы уже не дети! — Что я должна тебе ответить? — девушка тоже чуть повысила голос и посмотрела на отца вызывающе. Сириус, тяжело дыша, отошел от нее и еще несколько раз смерил комнату быстрыми шагами. За дверью все так же слышались крики Молли, почти заглушающие спокойные голоса Фреда и Джорджа. — Я убью их, — процедил он сквозь зубы. — А ты наказана на всю жизнь! — Я люблю их, — спокойно ответила Николь. — И к тому же мы совершеннолетние и… — Двоих? — взревел Сириус, не дослушав дочь. — Ты сам прекрасно знаешь, что да. Да, двоих! Я писала тебе об этом, — быстро заговорила девушка. — И теперь все пришло в норму, пришло в гармоничное состояние, понимаешь… — Нет, я не понимаю! — вновь возмущенно перебил Николь Сириус. — Как ты можешь вообще спокойно говорить об этом? Как ты представляешь себе это? Спать в одной постели с двумя парнями! Ты хоть понимаешь, на сколько это аморально? — Папа, — Николь старалась, чтобы ее голос звучал успокаивающе. — Профессор Снейп посоветовал мне в форме эксперимента… — Профессор Снейп?! — от того, как закричал Сириус, казалось, лопнут стекла на окнах. — Ну, хорошо, — быстро затараторила Николь, — профессор Дамблдор тоже намекнул… — Дамблдор намекнул тебе, чтобы ты устроила здесь весь этот разврат? — вновь яростно перебил девушку Сириус. — Да! — Николь подскочила со своего места. — И это не разврат! Он действительно намекнул мне! А совсем недавно я узнала почему! Ты, может быть, не знаешь, но в его жизни тоже была одна любовь. Любовь, которую никто бы не понял, поэтому он отвернулся от нее. Отступил! Навредил этим и себе и человеку, которого любил, и другим невинным людям! И остался несчастным на всю жизнь! — О чем ты говоришь? Какая еще любовь? По твоему, ты можешь крутить роман сразу с двумя парнями, называя это любовью? — Сириус сверлил ее яростным взглядом. — И они, может, тоже тебя любят? — Да, любят! — девушка приподняла подбородок и дерзко заглянула в глаза отцу. — Знаешь, что я сделаю с ними за такую «любовь»? — прошипел Сириус. — Я думал, они достойные парни! И, возможно, когда-нибудь между тобой и одним из них могло бы выйти что-то!.. А они решили вот такую «любовь» устроить с тобой! Им конец! — Папочка, — Николь попробовала сменить тактику, — пожалуйста… Не относись к этому так… Ты же знаешь, я знакома с ними уже более десяти лет, мы знаем друг друга досконально, мы доверяем друг другу… Они никогда не смогли бы обидеть меня или сделать что-то плохое… — Конечно, нет! — Сириуса невозможно было остановить в его ярости. — Они просто наглые, развязанные прохвосты! Которые не ощущают никаких границ и рамок! — Все эти границы условны, папа. А они смелые! Не боятся мечтать, любить и идти к своей мечте, пусть даже никто не поймет их! — с жаром возражала Николь. — Но ты же сам такой! Вспомни, что ты рассказывал мне о себе и своих друзьях! Вы были мечтателями, идеалистами! — Мы не развращали юных девушек и не ложились толпами с ними в постель! — Причем здесь постель? — сердилась Николь. — Миссис Уизли разве застала нас за чем-то непристойным? Мы просто спали, а ты зациклился на этой постели, когда я говорю тебе о чувствах! — А ночи, когда ваши комнаты были закрыты заклинаниями? — Сириус нервно усмехнулся. Девушка немного потупила взор и поджала губы. Она не умела обманывать, но при этом понимала, что говорить правду ни в коем случае нельзя. Кроме того, что она представляла реакцию отца, это было столь интимным, личным, ей казалось сейчас, что отец попросту заставляет ее выйти на улицу голой, как в том страшном сне. — Это наше дело, в конце концов, — твердо сказала она. — Мы никому не сделали ничего плохого, не навредили… А наши личные отношения касаются только нас. — Да мне плевать на всю эту твою самостоятельность и философию независимости! — кричал Сириус. — Я не позволю, чтобы ты шла на поводу у их отвратительных аморальных извращенных фантазий! И если ты не понимаешь, что творишь, то я сам положу этому конец! — Папа, — Николь подошла к нему вплотную и положила руку на плечо. Тогда ее взгляд упал на собственные пальцы. На одном из них блестело кольцо, подаренное ей на день рождения Фредом и Джорджем. Обычно она прятала его содержимое, переворачивая вовнутрь руки, а сейчас резко вернула в положенное состояние. — Посмотри! Сириус бросил взгляд туда, куда показывала дочь. Лицо его несколько просветлело от ярости. Он смотрел на украшение удивленно, очевидно ощущая его магическую сущность и силясь понять ее значение. — Что это за магия? — чуть задохнувшись, спросил он. — Это они подарили мне на совершеннолетие! Они сами сотворили это! Магическое золото Идунн… А это нити, определяющие судьбу, видишь? Лицо Сириуса изменилось еще сильнее. Он неестественно побледнел и, запинаясь, спросил: — А кровь? Три сосуда… Ты же не хочешь сказать, что… — Да, это наша кровь, — перебила его девушка. — Это вот так, видишь… Наши жизни и судьбы сливаются в единое целое… Это не шутки… — Я вижу, что не шутки… — тихо пробормотал Сириус. Потом резко повернулся к ней спиной и прошел в другой конец комнаты. Пока он молчал несколько томительных минут Николь продолжала слышать из-за двери скандал миссис Уизли с близнецами. Вдруг Сириус резко обернулся и вновь начал приближаться к дочери. — Но ты же можешь снять его? — спросил он. Николь посмотрела на отца недоуменно. — Нет! Ну, то есть фактически я могу, но я не стану этого делать! Такие подарки не снимают… — Николь, все равно… — Сириус, кажется, больше не был настроен так агрессивно, но теперь взгляд его был умоляющим. — Я не представляю… Ты такая маленькая, такая юная, хрупкая… А они два здоровенных чудовища… — Папа, — девушка слегка улыбнулась, — попробуй относиться к этому иначе. Раз их двое, то я получу вдвойне больше заботы, внимания, защиты, в конце концов. Сириус посмотрел на нее недоверчиво, поджал губы и покачал головой. — Я все равно хочу сделать с ними что-нибудь ужасное… — пробормотал он и скривился. Николь приблизилась к нему вплотную и прижалась к отцовской груди. — Папочка, попробуй нас понять, пожалуйста. Это все очень важно для меня. Ты мой единственный родной человек на свете, я так люблю тебя… — тихо говорила она. — Я понимаю твой гнев, понимаю, что это кажется неправильным, но мы так счастливы, когда мы втроем, все вместе. Это так идеально… — Это ужасно, — кривился Сириус, поглаживая Николь по голове. — Это так ужасно… Ты моя маленькая девочка, моя дочка… Я не могу толком представить тебя и с одним мужчиной, а тут их двое. Вы так молоды, как ты можешь считать, что это правильно и нормально, Николь? Николь подняла голову и посмотрела в лицо отца. Глаза ее наполнялись слезами, а губы подрагивали. — Я с ними самая счастливая на свете, — едва сдерживаясь, говорила девушка. — Фред и Джордж — вся моя жизнь. Я чувствую это здесь, — она прижала руку к груди. — И нет разницы, насколько мы молоды. Без них мне не жить. Сириус обхватил ее за плечи и с ужасом смотрел в глаза. — Что ты такое говоришь? Мерлин! Пройдет некоторое время, и ты сама будешь смеяться над тем, что сейчас творится в твоей голове! Это возраст у вас такой… Девушка с силой толкнула его в грудь. — Ты ничего не понял! — возмущенно выкрикнула она. Николь тяжело дышала, сердито глядя на отца. Потом сделала один глубокий вдох, и, собрав все свои силы, холодно заговорила: — Ты ничего не сможешь с этим сделать. Пускай время расставляет все на свои места, раз тебе нравится думать, что все дело в возрасте. Девушка развернулась и спокойно зашагала к выходу из комнаты. — Я хочу поговорить с ними, — голос Сириуса так же был спокоен. — Еще чего! — обернулась Николь. Но отец уже направился вслед за ней и открыл дверь. За ней стояли миссис Уизли, Билл, мистер Уизли и Фред с Джорджем. — Так ты знал? — кричала Молли на старшего сына. Артур придерживал ее за плечи. — Мама, — голос Фреда звучал сухо, холодно, но твердо. — Этот вопрос решенный. — И обсуждению не подлежит, — эхом вторил Джордж. — Молли, — мягко заговорил Сириус, — позволь мне поговорить с твоими сыновьями. Миссис Уизли с опаской покосилась на него. А Фред и Джордж радостно заерзали на своих местах, двигаясь к комнате. — Все будет хорошо, — так же мягко говорил Сириус. — Папа, не надо, пожалуйста, — Николь держала его за руку, пытаясь затянуть обратно в комнату. Близнецы уже проскользнули в открытую дверь. — Я останусь с вами в таком случае, — горела глазами Николь. — Говорите при мне! — Успокойся, — прошипел Сириус, выпихивая ее из комнаты. — Выживут твои… Он последний раз с силой надавил на нее и дверь хлопнула. Она тут же налегла на дверь, стараясь открыть ее, но тяжелое дерево уже не поддавалось. Руки Николь предательски задрожали. Все происходящее казалось чудовищным сном. Она знала, что близнецы в случае чего смогут постоять за себя, но страшно было не это, а сам факт происходящего. Страшно было понимать конфронтацию ее возлюбленных с отцом. Девушка обернулась и увидела, что все присутствующие смотрят на нее. Щеки миссис Уизли пылали, глаза светились недобрым огнем. Николь ничего не оставалось, кроме как посмотреть на нее ровно и вызывающе. — Ты… — угрожающим голосом заговорила Молли. — Я не стану выслушивать этого всего, — резко перебила ее Николь. — Все понятно и так. Я — мирская табакерка, и вы считаете меня вселенским злом. Можете больше не утруждаться. Миссис Уизли задохнулась, вероятно, не ожидая подобной дерзости. — Мама, пожалуйста, пойдем, поговорим, — положил ей на плечи руки Билл. — Да-да, дорогая, — Артур Уизли приобнял жену. Поколебавшись несколько секунд, миссис Уизли ушла, увлекаемая мужем и сыном. Николь выдохнула и оперлась на стену. Ее все еще немного трясло. Девушка закрыла лицо руками и сползла по стене, устроившись на полу в тоскливом ожидании. Из-за двери не было слышно криков, что все равно пугало. Спустя несколько минут она услышала шаги. Но смотреть, кто присоединился к ней на полу, не хотелось. Не хотелось вообще никого видеть, кроме Фреда и Джорджа. Было только одно желание — спрятаться с ними в уютном спокойном месте, где нет людей, спрятаться в их объятиях и не думать ни о чем. Когда человек, присевший рядом, обнял ее за плечи, девушка все же подняла голову. Из-под старых круглых очков на нее смотрел Гарри. — Ты тоже осуждаешь нас? — устало спросила Николь. Гарри усмехнулся и несколько секунд помолчал. — Знаешь, — заговорил он с легкой усмешкой. — У меня не так много близких людей… Я просто хочу сказать, что ты на самом деле очень хорошая, ты так поддерживала меня весь этот год. Ты не сердилась на меня тогда, когда имела на это полное право, ведь я был так не справедлив к тебе… — юноша помолчал некоторое время, а затем продолжил. — А это… ваше дело, какие у вас отношения с Фредом и Джорджем. Я не считаю себя в праве влезать в это и каким-то образом менять к тебе отношение… или к близнецам… Я хотел бы, чтобы вы были счастливы. И если так вы счастливы, то я только рад. — Гарри, — с улыбкой выдохнула Николь. — Ты знаешь, что ты гораздо мудрее многих взрослых. Спасибо тебе. — Сириус… он поймет, со временем, — уверенно продолжал Гарри. — Сейчас просто это кажется странным, он просто не видел вас все эти годы, не понимает, как вы относитесь друг к другу… И миссис Уизли тоже… Она примет это, — Николь отрицательно замотала головой в его руках, не соглашаясь с последним утверждением. — Я, правда, так думаю, — настаивал Гарри. — Она добрая, просто сейчас ей кажется это… неуместным, странным. К тому же она так оберегает своих детей… ты же знаешь. — Это ты добрый, Гарри, — покачала головой девушка. — Нас вряд ли кто-то сможет понять правильно… Да нам это и не нужно, — она тяжело вздохнула. — Достаточно было бы того, чтобы нас оставили в покое. Фред и Джордж долго не выходили из комнаты Сириуса. Николь нервничала все больше, сжимая запястье Гарри. Прошло не менее часа, когда открылась дверь. Девушка подскочила на ноги. Из комнаты вышли только близнецы, Сириус остался. Оказавшись в коридоре, братья шумно выдохнули. — Это было сложно, — заговорил Джордж. — Я бы даже сказал страшно, — улыбнулся Фред. — Но все закончилось более или менее мирно, — продолжал Джордж. — Так о чем вы говорили? — нетерпеливо спросила Николь. — О тебе, моя сладкая, — улыбался Фред. — Прекрати паясничать! — толкнула его ладошкой в грудь девушка. — Вообще, его можно понять, — рассуждал Джордж. — Случись подобное с нашей дочерью, когда она у нас будет, неизвестно, как бы мы с Фредом отреагировали. — Не уверен, что нам удалось убедить его в собственной порядочности, но вроде в наше чуткое, заботливое отношение к тебе он поверил, — продолжал Фред. — Хотя пытался нас уговорить прекратить происходящее хотя бы временно, — развел руками Джордж. — И что вы ответили? — занервничала Николь. — Мы перевели тему в другое русло, — победно улыбался Фред. В конце коридора послышались шаги, все обернулись и увидели проходящих мимо Джинни и Гермиону. Девочки во все глаза смотрели на беседующих. — Думаю, нам лучше провести сегодняшний день вне стен этого дома, — предложил Джордж. — Это правильно! — вмешался Гарри. — Пускай все немного успокоятся. Николь и Фред быстро согласились с этим предложением. Они наскоро собрались, захватили с собой котенка и покинули дом. Одно дело гулять по улицам Лондона, когда ты сам этого хочешь. Совсем другое — слоняться по ним, когда просто нельзя возвращаться домой. Николь приуныла. Мистер Респансл вел себя довольно капризно, все время пытался спрыгнуть с рук, а Николь не выпускала его, боясь потерять. — Коту нужен дом, мы не можем жить с ним на улице, — устало говорила девушка. Фред приобнял ее, а Джордж взял из ее рук котенка и посадил себе под куртку. — Мы и не будем жить на улице, — успокаивающе шептал Фред. — Через пару дней мы едем в Хогвартс, а к концу обучения закончится ремонт в нашем магазине, мы будем жить там в квартирке наверху, не переживай. — А где мы проведем эту пару дней? — Николь, кажется, совсем пала духом. — Я не хочу возвращаться на площадь Гриммо. Ваша мама считает меня… — Она успокоится, обдумает все и успокоится, — перебил ее Джордж. — Мы же не предатели, как… некоторые. Ей не за что сердиться на нас по-настоящему. Когда над городом начали сгущаться сумерки, ребята отправились в Косой переулок в кабачок «Дырявый Котел», чтобы поужинать. Завтрак у них был скомканный, обеда и вовсе не было, так что все трое страшно проголодались. Когда они вошли в помещение и огляделись, то сразу заметили, как из-за столика в углу им добродушно машет рукой мистер МакГрегор со своей неизменной теперь спутницей. — Это просто невероятно, — качала головой Николь. — Когда я устраивалась к нему, он был таким суровым… А теперь, с этой женщиной, его просто не узнать, такой милый и приветливый человек стал. Они приблизились к столику, за которым ужинала пара пожилых волшебников. Те пригласили их разделить с ними трапезу, и ребята с удовольствием согласились. — Ники, девочка моя, — в какой-то момент тихо заговорила мисс Шервелл. — Ну что же такое с тобой? Ты должна быть счастлива. Твои любимые люди рядом с тобой. — Мисс Шервелл, откуда вы знаете все? — решила напрямую спросить у нее девушка. Ее уже давно смущали эти намеки. — Дорогая, — снисходительно улыбнулась пожилая леди, — ты говоришь с очень-очень старой ведьмой, у которой есть глаза. И тогда Николь прорвало. Казалось, ничто теперь не сможет остановить поток словесных излияний. Она рассказывала мистеру МакГрегору и его спутнице все, что с ними произошло. Рассказывала, как сильно любит близнецов. Как ей сложно было принять решение быть всем вместе, как обидно, что их родные не хотят принимать их такими, какие они есть. Как страшно возвращаться домой и видеть осуждающие взгляды друзей и близких. Страшно, что все это может влиять на их отношения, страшно, что их мама может настроить ее любимых людей против нее. Она ведь мама, эта женщина гораздо важнее в жизни Фреда и Джорджа, чем подруга. Близнецы, молча слушавшие эти излияния до сего момента, взбунтовались. Джордж крепко обнял ее, а Фред стиснул в ладонях ее руку. — Ты что, ну как можешь говорить такое? Глупая, глупая, Николь, — говорил Фред. — Это же совсем разные вещи, — вторил ему брат. — Мама — это мама, а ты — это ты… Это совсем разная любовь. — Оставайтесь у нас до школы! — неожиданно заговорил мистер МакГрегор. Николь перевела на него удивленный взгляд. А старичок продолжил: — А что? В лавке есть комната отдыха, ты же знаешь, Николь. Можете остаться там до школы. Вы совершеннолетние, не обязаны возвращаться домой. — Значит, вы не осуждаете нас, мистер МакГрегор? — осторожно спросила девушка. — Ники, — зельевар потупил взор. — Знаешь, я сам совершал много ошибок в жизни. В том числе и в любви… — он мельком взглянул на мисс Шервелл. — Я обману тебя, если скажу, что считаю ваши отношения нормальными. Но это совершенно не означает, что вы не имеете на них права. Не понравится — разбежитесь, но если вы сейчас счастливы именно так, зачем вам мешать? Может, это и вправду то, что вам нужно? Николь благодарно улыбнулась своему начальнику. Его слова обнадеживали и придавали сил верить, что, возможно, и другие люди смогут смириться с настоящим положением дел. Она страшно не хотела, чтобы отношения ее с отцом и близнецов с их матерью всерьез разладились. Ведь тогда и их счастье будет неполным. Но делать было нечего, оставалось только ждать. Спустя пару часов они лежали на полу в комнате отдыха лавки зелий. Тахта не вмещала их троих, поэтому пришлось немного поколдовать над подушками. Все заново. Возвращение в Хогвартс опять сулит новую жизнь. И в некотором смысле свободу действий. «И со мной мои мальчики», — думала Николь. «Мои». Это эгоистичное, самолюбивое слово грело душу. «Только мои».