Интенция

В воздухе пахло осенью. Над головой небо обнимало мир синевой. Мой пустынный дом. Утро выходного дня. То самое, осеннее, когда солнце светит, но не греет. Моя тень на дощатом полу — высокая. Солнце в середине неба… Это — мои будни. Мои прохладные будни. — Э, Тоя. Чего застыл? Ты заходишь, как всегда — беспардонно. Абсолютный невежа. — У тебя извилин в мозгу не хватит понять, если я скажу, — поворачиваюсь обратно в сторону сада. Прикрываю глаза, закрываюсь от тебя. — А ты попробуй мне объяснить так, чтобы я понял. Странно, что ты не вспылил. Я вновь смотрю на тебя. Ты тоже сегодня странный. — Эм… прости, что вчера так неожиданно нагрянул… Просто понимаешь… — Не оправдывайся, твои извинения ни к чему. Если бы ты мне мешал, я бы тебя просто не впустил. Ты ничего не отвечаешь. Я слышу тихие шаги. — Тоя. Ты сам не свой. Ты позади меня, заглядываешь мне через плечо, ловишь мой взгляд. — Я обычный. Продолжаешь смотреть. Молчишь. Ни тени веселья в твоих глазах, ни тени улыбки. Серьёзный… — Мне уйти? Что-то больно ёкает в моей груди. Но лицо моё — маска моя. Я говорю два слова: — Как хочешь. Ты просто становишься чуть позади меня. Смотришь туда же, куда и я. Мы очень долго стоим молча. Естественно, ты не выдерживаешь первым. — Ты сегодня такой же, как воздух во дворе. Светлый, но холодный. Конечно, Шиндо. Куда мне до тебя. — А обычно я — тёмный и тёплый? — со смешком спрашиваю… господи, какая же несуразица. — Ты сегодня исчезаешь, — ты говоришь, а я смотрю на тебя презрительно, как на насекомое. — Ты бы сто раз вспылил, мы бы сто раз подрались… Но ты сегодня сам не свой, — чешешь затылок. — Тупица, — раздражаюсь я, моя бровь дёргается. — Да будь ты проще, а, Тоя! Ты выбегаешь в сад, направляешься прямо к красным сугробам из листьев… О нет. Чёрт возьми, нет. Не в моём доме, не в моём саду! — Шиндо, не смей!.. Поздно. Ты пинаешь кучку за кучей, листья в беспорядке, их нужно будет снова собирать… — Шиндо! И вот я уже замахиваюсь. И вот ты привычно уворачиваешься. Вновь драка. — Чего ты грузишься в выходной день, вот скажи? — спрашиваешь ты, когда отбегаешь на безопасное расстояние. — Ты соберешь каждый листик в моём саду… — Тоя-я-я-я-я! — и улыбаешься. — Кретин! Кретин, ведь… Откуда в тебе столько света? — Я не выпущу тебя, пока ты не сделаешь всё так, как было. А ты улыбаешься и чешешь затылок. — Ты думаешь, я шучу? Шиндо! Я ухожу и так же быстро возвращаюсь с граблями в руках. Ты, удивительно, но не отпираешься. Принимаешься за работу… — Еда по окончанию. Сделаю вид, будто не заметил твоих загоревшихся глаз. Перед тем, как окончательно зайти в дом, я бросаю взгляд на небо. На нём ни облачка, цельная и глубокая синева. Светлое солнце, что совсем не греет. И ты под сенью ещё не упавшей красной листвы. Прибираешься в моём саду. Точно так же, как я не верю в свой нынешний возраст, точно так же, как я не верю, что вновь по расписанию осень… В этом доме стало сегодня непривычно шумно. Непривычно светло. И тепло. Хотя ты сегодня уйдешь, как только набьешь брюхо… или после партии в го. Не столь важно. — Ну вот, опять ты за своё, — говоришь ты, подкравшись ко мне сзади. Моя бровь дергается. — Я просто решал, что будет лучше приготовить. Шагаю вперёд. Ты касаешься моего плеча и останавливаешь. Вновь этот серьёзный взгляд. — Обещай мне рассказать, что тебя волнует. Я цепенею. На секунду. Лицо моё — маска моя. Сбрасываю твою руку с моего плеча. — Тупица. Меня ничего не волнует. Если бы я обернулся, то увидел бы твою повисшую в воздухе руку. Но я не обернулся. На самом деле, я не люблю, когда солнце греет. Мне достаточно света. — Что ты любишь больше: курицу или грибы? Твой очевидный ответ. Твоя будто неуверенная улыбка. Ты пальцем чешешь нос. — Ах да, забыл сказать. Ты должен закончить в срок, или еды попросту не останется. — Так не честно, Тоя! Ты на фоне красных листьев и синих небес. В моём холодном воздухе — и греешь вторым солнцем. Я тебя не ненавижу, нет. И порой я злюсь тебя, да, но не по этой причине… И вот ты сидишь, уплетаешь мою стряпню. Хвалишь её на вкус. Хоть и на дворе уже стемнело… Твоя манера говорить с набитым ртом… Абсолютный невежа. — Ты никуда не спешишь? — Выходные, Тоя, — получаю ответ, но после ты спохватываешься. — Мне уйти? Хочу ответить так, как мне хочется, но… отвечаю, как всегда. — Как хочешь, Шиндо. Мы играем великолепную партию. Чёртова ничья. Я бы разозлился, но на твоём лице застывает странная эмоция. — Шиндо? — Молчание. Глаза прячешь под светлую чёлку. — Ты в порядке? — Мне не верится в происходящее, — улыбаешься. — Хотя когда-то мне не верилось, что я смогу играть с тобой на равных… Я задумался. Прошлое принимало форму киноплёнки… — Кстати, Тоя, — ты вырываешь меня из моих мыслей, — я понял, что тебя волновало сегодня утром. — Да я же сказал, меня ничего… — Твоё лицо… Ты во что-то не мог поверить. Я хочу отрицать, потому что это — жестокая правда. И сейчас я надеюсь, что лицо моё — всё ещё маска моя. Но ты смотришь серьезно. Так пронзительно. Так упрямо. — Тупица, — говорю я насмешливо. — Во что я, по-твоему, не мог поверить? Упрямство в твоих глазах исчезает. Ты отводишь взгляд, смотришь на потолок, будто там ответ. — Что впустил меня в свой дом? — хлопаешь невинно глазами. — О да, именно так, — скрещиваю руки на груди и стараюсь убить взглядом. — Что… — осекаешься под прицелом моих глаз, — ладно-ладно. Я встаю, разминаю конечности после игры. Ты продолжаешь сидеть. — Ты остаешься на ночь? Мне стелить на тебя? Я уже возле двери, а ты всё молчишь. Глаза снова под чёлкой. — Знаешь… — тихо смеешься, — мне ведь действительно не верится. Может, я тебе всё это наговорил, потому что сам не могу разобраться… Прости тогда. — Мои пальцы неосознанно сжимают дверной косяк сильнее. — Я не хочу тебя напрягать. Я еду домой. Твои зелёные глаза. Твой упрямый взгляд. Мы стоим у двери. Ты надеваешь свою куртку. Скрестив руки на груди, я провожаю тебя. Отбиваю ритм пальцем по руке. — Так ждёшь не дождёшься, чтобы я ушел? — А ты как думал. И лицо твоё — не маска твоя. Будто зеркало, что я держал в руках… Треснуло. — Спасибо, что приютил, Тоя. Доброй ночи. Открываешь дверь и выходишь. Я никогда бы никому в этом не признался: но я боялся. Мне становится так страшно, что я, не контролируя себя, догоняю тебя и хватаю за запястье. — Больно! — кричишь ты, пытаешься вырваться. Я молчу. Ни слова сказать не могу. Ты вдруг перестаёшь брыкаться и спрашиваешь: — Ты тоже, да? Мои глаза под чёлкой. Я нерешительно киваю. Делаю глубокий вдох. Выдох. И смотрю тебе в глаза. Сколько… Сколько мы так стоим?.. — Ну, ты звони, если что. Мягко отходишь от меня. И улыбаешься. Меня не хватает на слова. Я стараюсь улыбнуться в ответ. Улыбаюсь. Ты что-то оцениваешь глазами, а потом машешь рукой на прощание. На самом деле, мне хочется довести тебя до электрички. Но ещё больше — сыграть ещё одну партию. — Не переживай, ещё сто раз сыграем! — кричишь напоследок, угадывая часть моих мыслей, и уходишь окончательно. Я прикрываю глаза и беру себя в руки. Иду, не оборачиваясь, и захожу в дом. В свой пустынный дом. Чтобы завтра выйти в сад и признаться себе в том, во что мне не верится. Канва прошлых лет моих — киноплёнка. А ты — мой подарок от госпожи Судьбы. Сильный ветер ночью разнесёт листья по моему саду… Ты существуешь, Хикару? Если да, то я ещё доведу тебя до электрички. Сыграю сто партий в го… И когда-нибудь признаюсь тебе, во что мне на самом деле не верится.