Colors of music

Квон Сунён проснулся, но это было слишком громкое слово для его состояния. Он не чувствовал ни пробуждения, ни сна, ни желания вынырнуть из вязкой тишины, что окутывала его комнату. Он лежал на спине, уставившись в потолок, взгляд его блуждал по знакомым очертаниям мебели, но ничто не задерживало внимания. Мир вокруг был серым. Не просто тусклым или бесцветным — а словно запертым в старой пленке немого черно-белого кино, где не существовало ни утреннего солнца, ни теплого света ламп, ни даже темной ночной синевы. Только однообразная серость, монотонная, как бесконечный дождь, что идет без грома, без вспышек молний, без надежды на перемены. Но это была не болезнь и не проклятье. Это была природа их мира. Каждому человеку предназначена своя пара, так называемая родственная душа. Истинный спутник, дарованный судьбой. До встречи с ним ты видишь лишь тени, живешь в палитре, лишенной всякого смысла. Но как только находишь того самого — реальность вспыхивает красками. Некоторые люди говорили, что это счастье. Что так даже проще — не нужно терзаться сомнениями, не нужно искать ответов. Судьба сама укажет, кто в этом мире твой человек. Но для Сунёна это было мучением. Как быть, если твоя пара еще не родилась? А если она умерла, так и не встретив тебя? Если оказалась в тюрьме или живет на другом краю земли, а тебе никогда не суждено с ней столкнуться? Он видел, как страдают другие, похожие на него, томясь в сером безвременье. Он знал, как тяжело существовать в мире, лишенном цвета. Но хуже всего было видеть тех, кому повезло. Взять к примеру его друзей Мингю и Вону. Они знали друг друга чуть ли не с младенчества, выросли вместе, и однажды, едва достигнув сознательного возраста, взглянули друг на друга — и мир расцвел. Они никогда по сути и не были в серости. Никогда не задавались вопросами, которые съедали изнутри Сунёна. Он наблюдал за ними, за их тихим счастьем, за тем, как пальцы их переплетаются легко и естественно, как Мингю шепчет что-то Вону, касаясь губами его уха. За тем, как их взгляды вспыхивают теплом, в котором так много трепетной любви. И Квон завидовал. До боли. Но сколько бы он ни искал — его пары нигде не было. Однажды, разочарованный и усталый, он решил: если не получается найти предназначенного, то, может, можно попробовать с кем-то еще? Его выбор пал на японца, учившегося в том же университете, что и он. Юта был старше на год и, к удивлению Сунёна, легко согласился на отношения. — Хоши, — называл он его с мягкой улыбкой. — Ты похож на звезду. Немного тусклую, но все равно звезду. И это было приятно. Юта был хорошим парнем. Заботливым, искренним, с терпеливым голосом, который будто умел укутывать в тепло. Сунён действительно привязался к нему, но не так, как хотелось бы. Это было просто дружеское тепло, нежность, которую испытываешь обычно к просто близкому и хорошему человеку. А когда Юта нашел свою пару, Сунён понял — все же невозможно любить не своего. Он пробовал снова и снова: свидания вслепую, переписки в интернете. Бесполезно. Мир продолжал оставаться серым, как и его жизнь. Чувства ни к кому так и не вспыхнули. Он часто задавал друзьям вопросы, мучаясь от любопытства. Какого цвета этот цветок? А вон тот воздушный шарик у девочки? Мингю и Вону называли ему оттенки: оранжевый, красный, бежевый. Но эти слова не имели для Сунёна никакого смысла. Тогда Вону начал пытаться объяснять ему через свои собственные ассоциации. — Одуванчик желтый. Желтый — это цвет детских улыбок, легкости, солнечного тепла, от которого хочется смеяться. — Видишь вон тот мяч у мальчика? Он фиолетовый. Это цвет мудрости, глубины, спокойствия. Он не кричащий, не слишком темный, в нем есть благородство. Квон закрывал глаза, пытаясь представить. Но даже в воображении цвет не появлялся. Он знал их только через чужие впечатления, как человек, который краем уха слышал о космосе, но никогда не видел звезд. Зато он знал, что Вону, к примеру, не нравятся бордовый и коричневый. — Они похожи на разочарование, — говорил Вону. — Вроде бы красивые, но на деле просто грязное смешение других цветов. Но, может быть, Хоши они бы понравились. Если бы он их когда-нибудь увидел. Мингю же говорил с ним о любви. О том, что когда Вону рядом, цвета становятся ярче, будто кто-то подкручивает насыщенность в картине. Когда он касается его, то чувствует внутри тепло, как приятное покалывание. Со стыдом признается, что иногда его настолько накрывает, что он готов разорвать на части каждого, кто смотрит на его родственную душу слишком долго. Поэтому он иногда его кусает – метит, чтобы все знали, что он занят. Сунён слушал и ненавидел пустоту внутри себя. Он тоже хотел так. Хотел стискивать в объятиях, трепать волосы, терять голову от желания. Хотел знать, что значит любить. Хотел видеть этот чертов мир в цвете. Но сколько бы он ни искал, его пары не было. И с каждым днем серость мира давила на него сильнее.

***

Лето вступило в свои права, но для Сунёна это не значило ничего. Он тонул в вязкой, удушающей серости, что не имела ни границ, ни конца. Две недели он не выходил из дома, скованный болезнью. Умудриться заболеть ангиной в разгар жары было такой неудачей. Хотя в глубине души Сунен осознавал, что настоящая причина его отшельничества пряталась глубже — в отчаянии, что пожирало его изнутри, в бессилии, которое опутывало внутренности, как колючая проволока. Больное горло было лишь поводом никуда не ходить. Он лежал, бессмысленно вглядываясь в окно, в этот бесцветный мир, который не предлагал ему ничего, кроме пустоты. Музыка играла фоном, но не приносила облегчения — плейлист давно заслушан до дыр, каждая песня раздражала, даже любимые мелодии казались блеклыми, как и все остальное. Друзья приходили — приносили еду, лекарства, пытались развлечь его. Мингю с привычной заботливостью заставлял пить горячий чай, Вону рассказывал что-то смешное, но Сунён только натягивал улыбку, заставляя себя казаться бодрым. А как только за ними закрывалась дверь, вновь падал в бездонную яму мыслей, что стягивались вокруг него, как ледяные воды. Сегодня был такой же лишенный смысла день. Он лежал в кровати, бесцельно тыкая в экран телефона, просматривая новости, сайты, соцсети — лишь бы заглушить собственные мысли. Даже музыка стала невыносимой. Листая популярный сайт с треками, он механически пробегался по названиям. Слащавые баллады о любви, агрессивный рэп, истошные биты — все это раздражало. И вдруг взгляд зацепился за одно название. «Colors of Music». Сунён моргнул. «Цвета музыки». Что-то в этих словах заставило его сердце дрогнуть. Какого черта? Какая еще цветная музыка? Неужели кто-то всерьез считает, что звуки способны заменить зрение? Он открыл страницу и принялся читать описание к треку.

«Всем привет, на связи снова Эскупс. Как вы уже знаете, я не первый год выкладываю в сеть песни студии Just For Fun. В моем профиле вы можете найти треки, сочиненные как мной, так и моими друзьями. И вот это — очередное творение моего самого близкого друга Уджи. И, серьезно, это шедевр. Никогда еще меня так не поражала одна лишь мелодия.

«Colors of Music» — это не просто композиция. Это попытка выразить то, что не передать словами.

Мир для многих сер, и мы знаем, почему. Те, кто еще не нашел свою пару, вынуждены существовать в оттенках черно-белого, жаждя увидеть то, что скрыто от них самой природой. Но разве цвет — это только то, что можно увидеть? Что если я скажу вам, что можно попытаться его почувствовать?

По словам Уджи, музыка тоже способна передавать краски. Она может наполнить сердце ощущением цвета, дать почувствовать то, чего ты никогда не видел. Этот трек — не о слепом ожидании чуда. Он о том, что, возможно, цвета не так уж далеки. Может быть, они всегда были здесь — в звуках, в эмоциях, в каждом мгновении, которое ты проживаешь».

Сунён замер. Сердце стучало в груди с болезненной настойчивостью. Цвета… музыки? Неужели это возможно? Если этот Уджи не просто болтает, если он прав… Если музыка действительно способна дать ему то, чего он жаждет всей душой… Без лишних раздумий Сунён нажал «воспроизвести» и включил звук на полную. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь легким шумом динамиков. А затем… Прозвучала первая нота. Хрупкое, нежное пианино, словно касание кончиков пальцев по ледяной глади воды. Еще одна нота — и звук начал раскрываться, мягкий, прозрачный, как дыхание ветра. Затем присоединилась гитара — глубокая, певучая, будто чей-то голос, рассказывающий забытые истории. Барабаны вступили осторожно, словно сердце, которое вдруг начало биться сильнее. Вдалеке — кларнет, саксофон, обволакивающие звуки. На секунду мелькнула электроника, едва уловимый вибрирующий тон, пробежавший по коже мурашками. Музыка не была хаосом — она складывалась в единое, идеальное звучание. Сунён не мог дышать. Он сидел, напряженный, с пальцами, стиснувшими простыню, и слушал, ловя каждую ноту, каждую эмоцию, что вырывалась из мелодии. В груди что-то дрогнуло. Это было… прекрасно. Сунён не сразу осознал, что что-то изменилось. Он все еще был погружен в остаточные вибрации мелодии, когда взгляд случайно зацепился за фиалку на тумбочке. И в следующий миг все вокруг исчезло. Мир сузился до одного крошечного бутона и листьев. Гул пронесся в голове, как удар колокола, оглушая его. Дыхание перехватило, пальцы непроизвольно вцепились в простынь. Сердце билось так бешено, что казалось — еще немного, и оно просто разорвется. Нет… Этого не может быть. Но он видел. Бутон. Листья. Они больше не были серыми. Сунён резко вскочил, его тело двигалось быстрее, чем мысли. Он бросился к тумбочке, не отрывая взгляда от цветка, жадно вглядываясь в его поверхность. Он дрожащими пальцами коснулся листьев, медленно проводя по ним ладонью, будто пытаясь ощутить перемены не только глазами, но и кожей. Это был не серый. Это был цвет. Какой? Он не знал. У него не было слов, чтобы его описать. Это было что-то новое. Совершенно иное. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как глухой, нарастающий ужас смешивается с восторгом, превращаясь в головокружительный вихрь эмоций. Сунён выхватил телефон, не думая, не разбирая цифры на экране. Гудок. Еще один. — Быстро приезжай ко мне! Срочно! — почти выкрикнул он в трубку, а затем сбросил вызов, не дав Мингю даже шанса ответить. Он снова посмотрел на цветок. Зрение не могло его обманывать. Он действительно видел цвет. Его бросило в дрожь и парень тяжело сел на пол, привалившись спиной к тумбочке, закрыв лицо руками. Как? Почему? Что ты сделал, Уджи? Как возможно, что одна-единственная мелодия изменила то, что всегда было непреложным законом? Ему казалось, что он сидел так целую вечность, но прошло всего пятнадцать минут, прежде чем хлопнула входная дверь, и в квартиру ворвались запыхавшиеся Мингю и Вону. — Хён! — Мингю первым оказался рядом, его глаза метались по Сунёну, явно ожидая увидеть кровь, раны, что угодно, но только не это. — Что случилось?! — Вону резко опустился перед ним на колени, схватив за плечи. — Ты болен? Упал?! Вызвать скорую?! Сунён медленно опустил руки, его дыхание все еще сбивалось, но голос, когда он заговорил, был тихим. — Парни… — Они замерли. Сунён сглотнул. — Я вижу цвет. Повисла гробовая тишина. Мингю замер с приоткрытым ртом, а Вону моргнул, словно пытался убедиться, что правильно расслышал. А затем начался шквал вопросов. — Ты встретил свою пару?! — Где?! — Кто это?! Голоса смешались, нарастая, давя, и Сунён, зажмурившись, резко вскинул руку, заставляя их замолчать. — Я не выходил из дома больше двух недель. Я не видел никого, кроме вас. Я не встречал свою пару. Но сегодня, после того как я прослушал одну песню, я увидел цвет. Листья на цветке больше не серые. Тишина повисла в комнате, густая, давящая. Мингю и Вону переглянулись. Сунён знал, что звучит как сумасшедший. Он и сам не мог поверить в это. — Я знаю, как это выглядит. Я знаю, что так не бывает, — его голос сорвался на хрип. — Но это происходит прямо сейчас. Со мной. Мингю задумчиво потер подбородок. — Может, тот, кто исполнял эту песню, и есть твоя пара? Ты услышал его голос — и поэтому стал видеть зеленый цвет. У меня было почти так же. Вону резко вскинул брови. — Что значит у тебя было так же? — он повернулся к Мингю, его глаза сузились. — Ну… — Мингю отвел взгляд, почесывая затылок. — Когда ты уехал на две недели в Тэгу к бабушке, цвета стали тусклее. Я не сразу понял, но через три дня заметил. Тогда я слушал наши старые аудиозаписи. Помнишь, как мы записывали их, дурачась? Так вот, когда я услышал твой голос, цвета снова стали яркими. Вону смотрел на него с удивлением, но затем его губы дрогнули в легкой улыбке. Он не сказал ничего, просто тихо протянул руку и переплел их пальцы, возвращая все свое внимание другу и его проблеме. — Гю, проблема в том, что это была не песня, — покачал головой Сунен, выдохнув. — Это была чистая мелодия. Без слов. Без голоса. — Что за мелодия? Где ты ее услышал? — спросил Вону. — В интернете. Она называется «Colors of Music». В описании сказано, что композитор считает, что музыка тоже имеет цвета. И через нее он хотел передать их людям. — Но это невозможно, — Мингю отрицательно качнул головой. — Ты же знаешь, как это работает. Цвета приходят только тогда, когда ты встречаешь свою пару. Никакая музыка не может этого изменить. — Я знаю, — стиснул зубы Сунён. — Но ты все равно видишь? — Да. Мингю снова переглянулся с Вону, на его лице отразилась борьба мыслей. — Тогда у нас есть только один вариант. Мы должны найти этого Уджи. Вону разжал пальцы, разрывая их сцепленные руки, и быстрым шагом направился к старому компьютеру в углу комнаты. Клавиатура покрылась тонким слоем пыли, экран был тусклым от времени, и Сунён не сразу вспомнил, когда последний раз вообще включал его. Чон покачал головой, словно возмущенный таким запустением, но все же нажал кнопку питания. Процессор загудел, оживая после долгого простоя, и спустя пару минут Вону уже открывал браузер. — Что ты делаешь? — спросил Мингю, наблюдая, как его парень уверенно печатает что-то в строке поиска. — Хочу найти эту мелодию и посмотреть, что о ней говорят другие, — ответил Вону, не отрывая взгляда от экрана. — Если после прослушивания у многих изменилось восприятие мира, то это… Это невероятно. Если эта мелодия действительно как-то влияет на людей, значит, Уджи… он изменил правила природы. Представляешь? Он должен войти в историю! Он быстро скроллил страницу, кликая на ссылки, открывая новые вкладки. Затем задержался на комментариях под треком.       «Я не знаю, что сказать… Мне казалось, что музыка — это просто звуки. Но после этой мелодии я понял, что ошибался. Я все еще вижу мир серым, я не нашел свою пару, но вдруг все вокруг стало... светлее? Будто кто-то убрал грязное стекло, через которое я смотрел всю жизнь. Уджи, ты невероятен».       «Мне 52, и я давно перестала верить, что когда-нибудь встречу свою половину. Черно-белая реальность стала чем-то привычным, обыденным, неизбежным… Но эта музыка изменила что-то внутри меня. Я по-прежнему не вижу цвета, но теперь даже серый кажется теплым, а тени стали мягче. Не знаю, как это возможно, но… спасибо».       «Я не думаю, что кто-то сможет изменить законы природы. Никто не заставит нас увидеть цвета просто через звук. Но знаешь что, Уджи? Тебе и не нужно было этого делать. Потому что даже без них твоя мелодия осветила этот мир. Она доказала, что музыка может быть больше, чем просто звуками».       «Мне 30 лет. Я знал, что значит видеть мир в красках. Но пять лет назад мой любимый человек умер, и все изменилось. Цвета не исчезли совсем, но поблекли, словно кто-то выкрутил яркость на минимум. Я не верил, что что-то способно это исправить. Но, черт возьми, когда я слушал «Colors of Music», мне показалось, что краски вернулись… хоть на миг. И этого мига оказалось достаточно, чтобы вспомнить, что значит жить».       «Музыка не способна изменить природу. Не способна раскрасить серый мир для тех, кто еще не нашел свою пару. Но она может сделать его чуть светлее и ярче. Может придать ему мягкость, сделать его не таким давящим, не таким бесконечно пустым. И если это не чудо, то что тогда?».       «Ты не увидишь цвета, если твоя пара еще не найдена. Но если ты закроешь глаза и растворишься в мелодии, ты почувствуешь их. И, возможно, этого будет достаточно, чтобы мир перестал казаться таким холодным». Вону читал один комментарий за другим, с каждой строкой его охватывало все большее волнение. Все писали одно и то же. Эта мелодия действительно меняла восприятие. Не кардинально, не так, как должно было бы, если бы человек нашел свою пару… но она делала мир ярче. Более живым. Но самое странное было не это. Он медленно отстранился от экрана, нахмурив брови, и повернулся к Сунёну. — Не пойму… Почему ты стал видеть зеленый цвет, в то время как у остальных просто изменилось восприятие? Сунён глубоко вздохнул. Он понимал, к чему ведет этот разговор. И, если честно, его это пугало. — Думаю, этому есть только одно логичное объяснение, — вместо него ответил Мингю, облокачиваясь на спинку кресла. — Если бы это была песня с вокалом, я бы сказал, что тот, кто ее исполнил, и есть твоя пара. Но поскольку это просто мелодия, то единственный возможный вывод… тот, кто ее написал, и есть твоя пара. Вону задумчиво сжал губы, переваривая услышанное. А Сунён… Сунён почувствовал, как что-то с силой ухнуло в его груди. — Ты… Ты хочешь сказать, что этот Уджи… мой истинный? — он произнес это шепотом, почти боясь самих слов. Но от них невозможно было сбежать. Их вес с гулким эхом отдавался у него в голове. Он не верил. Он не мог поверить. Неужели? Неужели судьба наконец услышала его? — Получается, что так, — кивнул Мингю, скрестив руки на груди. — Остается только найти его, — пробормотал Вону, задумчиво постукивая пальцами по столу. Затем он встал, взял друга за руку и буквально усадил его перед компьютером. Щелчок мыши — и перед ними открылся профиль человека, загрузившего мелодию. Вону быстро нашел кнопку «отправить сообщение», но Сунён нахмурился. — Зачем? — Логично же. Этот Эскупс в описании написал, что он и Уджи не просто коллеги, а близкие друзья. Через него ты можешь выйти на своего композитора. Сунён закатил глаза и хмыкнул. — И как ты себе это представляешь? «Привет. Знаешь, твой друг Уджи мой соулмейт. Не можешь подкинуть информацию о нем?». — Ну, что-то в этом духе, только не так жалко и красноречивее, — усмехнулся Вону. В следующий момент Мингю внезапно резко посмотрел на часы, драматично ужаснулся и схватил Вону за запястье. — Хён, мы уже на полчаса опаздываем на подработку! Если не побежим прямо сейчас, нам головы снесут. Обещаю, мы вечером зайдем и разберемся со всем до конца! — Эй! Удачи! — бросил Вону ему напоследок, а затем дверь за ними с громким щелчком захлопнулась. Наступила тишина, такая же тяжелая, как мысли Сунёна. Он уставился в экран. Нужно было написать, но пальцы не двигались. Он столько лет ждал этого момента, столько мечтал увидеть цвета, найти свою пару, но теперь, когда этот шанс был так близко, он боялся. Что, если это просто совпадение? Если он напишет, если поверит, а потом окажется, что это не его человек? Тогда вся эта дрожащая надежда, что только-только вспыхнула в груди, разобьется в прах. Но… а если наоборот? Если это действительно он? Шансы были 50 на 50. Сунён потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть все сомнения, но не смог. Он встал, прошелся по комнате, затем медленно опустился на пол возле тумбочки и осторожно коснулся листа фиалки. Он и в самом деле был... зеленым, сказали Вону и Мингю? Мягким, насыщенным, живым цветом, который раньше был для него лишь пустым словом. Причина, по которой этот оттенок появился в его мире, могла скрываться только в этой мелодии. А значит, единственный человек, кто мог ему что-то объяснить — это композитор Уджи. Сунён вздохнул, поднялся и снова сел за компьютер, позволяя пальцам, наконец, забегать по клавиатуре.       «Привет. Меня зовут Квон Сунён. Тут произошла странная история… После прослушивания «Colors of Music» я стал видеть один из цветов. Я читал комментарии — многие говорили, что мир стал светлее, но у меня все иначе. Я действительно увидел новый цвет. Я понимаю, что законы природы изменить нельзя, и потому мне кажется, что этому есть только одно объяснение: твой друг — моя пара.       Я знаю, как это звучит, но если есть хоть малейший шанс… Я не могу просто оставить это без внимания. Если тебе не сложно, пожалуйста помоги мне найти его. Это очень важно». Он нажал «отправить» и шумно выдохнул. Прошло всего несколько минут, но они показались вечностью. А затем короткий звук уведомления заставил его резко выпрямиться.       «Привет, рад знакомству, Сунён! Меня зовут Чхве Сынчоль, но многие знают меня как Эскупса.       Честно? Я в шоке от твоего сообщения. То, что ты увидел цвет из-за музыки Джихуна… Это невероятно. Если это правда и он действительно твоя пара, я искренне рад за него. Ты, кажется, хороший парень, и я с удовольствием помогу.       Но вот в чем дело: если я просто дам тебе его номер, ты ничего не добьешься. Он такая колючка, что скорее просто заблокирует тебя. Так что я дам тебе адрес нашей студии — он там проводит половину своей жизни». Сунён даже не сразу понял, что задержал дыхание. Ему поверили. Этот парень, Сынчоль, не только воспринял его слова всерьёз, но и сразу прислал адрес Just For Fun. Быстро напечатав слова благодарности, он собирался закрыть сайт, но в тот же миг пришло новое сообщение.       «Кстати, знаю, что это не мое дело, но думаю, лучше сказать.       Я знаю Джихуна давно. Мы лучшие друзья, и, наверное, никто не знает его так, как я. Он упрямый, вспыльчивый, колючий. Его характер — как лотерея: никогда не угадаешь, что получишь. Может либо ворчать, либо вдруг мягко улыбнуться.       Он фанат своей работы. Погружается в музыку с головой, забывает поесть, не спит ночами. Живет на одном кофе — да, это вредно, но он не слушает никого, кто говорит ему перестать.       А еще он очень чувствительный, хоть и не показывает этого. Я знаю, что он давно ждет свою пару. Именно поэтому пишет музыку — говорит, что через нее видит свои цвета.       Ах да, ты ведь хочешь знать, как он выглядит? Он… маленький. Реально маленький, 164 сантиметра ростом.       Я просто подумал, что тебе стоит это знать заранее. Чтобы ты не сбежал, если он окажется твоей судьбой, но при этом будет не в твоем вкусе. Это будет очень болезненно для него.       P.S. Не говори ему, что я это все написал. Он меня убьет». Сунён перечитал сообщение несколько раз. В груди что-то сладко дрогнуло. Неосознанно он прикусил губу, перечитывая строку за строкой. Это описание… Ему нравилось все. Ворчливый, трудоголик, зависимый от кофе, но при этом мягкий и чувствительный. Каждая деталь будто рисовала перед ним картину, вызывая в голове образ человека, которого он никогда не встречал, но который вдруг стал так важен его сердцу. Но он заставил себя остановиться. Еще не факт, что это он. Не факт, что это его судьба. Оставалось лишь узнать самому. Ни минуты не теряя, Сунён наспех натянул на себя первую попавшуюся одежду, сунул телефон в карман и, почти не раздумывая, выбежал из квартиры. Голова гудела, виски неприятно пульсировали, а горло саднило так, будто он пытался глотать осколки стекла. Он еще не до конца выздоровел, но какое это имело значение? Ангина — дело серьезное, но не настолько, как то, что он, возможно, нашел свою пару. Дорога в студию превратилась в настоящий квест, будто мир пытался его испытать, словно хотел проверить, насколько далеко он готов зайти ради своей мечты. Он дважды чуть не угодил под колеса машин, едва успевая отпрыгнуть в сторону, когда слишком увлекался мыслями. В автобусе нарвался на пухлого мальчишку, который в попытке открыть банку газировки вылил часть на его футболку. Тот даже не извинился, а наоборот посмотрел исподлобья, будто это он был виноват, что оказался рядом. Потом была еще кошка, лениво растянувшаяся на тротуаре. Сунён случайно наступил ей на хвост и едва успел отскочить, пока та не вспорола когтями ему лицо. Но вот, спустя сорок пять мучительных минут, прерываемых чиханиями и раздражением, он наконец оказался перед нужным зданием. Внутри царила тишина, разбавляемая едва слышными звуками музыки, доносившейся из-за закрытых дверей. Он чувствовал себя чужим в этом месте, словно пересек границу мира, к которому раньше не имел отношения. Теперь все зависело от того, найдет ли он того, кого ищет. В одном из коридоров он заметил парня, который сразу привлек внимание. Длинные волосы мягкими волнами спадали на плечи, а в его плавных, почти ленивых движениях чувствовалась какая-то аристократическая грация. Незнакомец был красив и невольно приковывал взгляд. — Здравствуйте, а вы не подскажете, где я могу найти Уджи? — спросил Сунён, пытаясь говорить спокойно, но голос все же предательски дрогнул. — Уджи? Думаю, он у себя в студии. Я его сегодня весь день не видел. Пройдите по коридору, на одной из дверей будет табличка с его именем, — мягко ответил незнакомец. — Спасибо большое… — сделал Сунён паузу, надеясь, что тот назовет свое имя. — Юн Джонхан, — улыбнулся парень, будто сразу понявший, что тот ждал этого. — А вы? — Квон Сунён, — кивнув в знак прощания, он поспешил дальше. Коридор казался бесконечным, двери, словно молчаливые наблюдатели, тянулись вдоль стен, и за каждой скрывалась своя история, чья-то жизнь, чья-то музыка. Чем дальше он шел, тем сильнее билось сердце, заполняя грудную клетку напряжением. А если он ошибся? Если это не его человек? Или, наоборот, если он? И вот, в конце коридора он увидел ее. Табличку с надписью Woozi. Сунён замер. Словно воздух внезапно стал плотнее, заполнив легкие и не позволяя сделать вдох. Сердце сжалось, пропуская удар, а затем вдруг резко сорвалось с места, забилось с такой силой, что стало больно. Холодный страх пронзил тело, смешиваясь с предвкушением. Его пальцы сжались в кулаки, но этого было недостаточно, чтобы унять дрожь в кончиках пальцев. Страх. Настоящий, липкий, пробирающийся под кожу. Он сковал его, завязал в груди тугой узел. В голове бушевала буря, мысли налетали друг на друга, формируя бесконечный поток вопросов, на которые он все еще не знал ответов. Сейчас все решится. Он глубоко вдохнул, задержав воздух в легких, затем так же медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Решительно протянул руку, сжал холодную металлическую ручку и толкнул дверь. Студия оказалась больше, чем он ожидал. Воздух был наполнен ароматом кофе, смешанным с легкой горечью пыли и чем-то едва уловимо теплым, напоминающим старые нотные листы. Вдоль стен стояли музыкальные инструменты: несколько гитар, барабан, компактный синтезатор. Прозрачная перегородка отделяла небольшую кабинку для записи с микрофоном. В центре комнаты располагался длинный стол, заваленный техникой и клавишами. А за ним стояло черное кресло, в котором... Сунён вздрогнул. В кресле сидел парень, склонив голову на руки, тихо посапывая во сне. Сунён застыл, не в силах отвести взгляд. Пухлые щеки, слегка примятые от позы, глаза-щелочки, почти исчезнувшие за ресницами, мягкие губы, которые сложились в легкий бантик. Бело-серая кожа, которая даже при отсутствии цветов вокруг выглядела мягкой, теплой, словно светилась изнутри. Он выглядел таким... милым. Словно очнувшись, Сунён поспешно оглянулся по сторонам. Он лихорадочно искал цвета. Кактус на столе был зеленым. Таким же, как листья фиалки в его комнате. Но все остальное... Все остальное разочаровывающе оставалось серым. И тут его взгляд наткнулся на окно. В тот же миг Сунён бросился вперед и подбежал к подоконнику, широко распахнул глаза. Небо. Он видел небо. Настоящее. В цвете. Что-то внутри него разорвалось, словно запертый слишком долго источник, который наконец прорвался наружу. Он чувствовал, как в груди закипает нечто, охватывающее все тело, заставляющее дрожать кончики пальцев. Господи, он столько лет своей жизни ненавидел небо. Днем оно было серым, как тусклая пелена, затягивающая весь мир в однообразное безмолвие. Ночью — угрожающе надвисало над миром черной пустотой, бездонной, пугающей, похожей на зияющую пропасть. Он никогда не смотрел наверх слишком долго, потому что казалось, что неприветливое небо засосет его в свою бесконечную тьму. Но сейчас... Оно было прекрасным. Его цвет (надо будет спросить Вону еще раз, как он называется) идеально сочетался с облаками, создавая картину, которая захватывала дух. Это было красиво. Это было настоящим. Губы сами растянулись в улыбке. Сначала робкой, неуверенной, а затем она стала сияющей. Он не мог ее сдержать. Этот день настал. Он нашел свою пару. Он видел новые цвета. И человек, который подарил ему это, оказался самым милым созданием на свете. Он прожил двадцать лет, но только сейчас почувствовал, что действительно родился. Смотря на небо, Сунён слушал свои эмоции. Они бурлили внутри, как будто вот-вот прорвутся наружу. Все казалось слишком прекрасным, слишком настоящим, слишком нереальным. Он нашел свою пару. Он видит цвета. Это не сон, не фантазия, не игра разума. Он действительно здесь, стоит в студии, а за его спиной спит человек, который, возможно, связан с ним самой судьбой. Он так погрузился в свои ощущения, что не сразу заметил движение позади. Легкий шорох, скрип кресла — и вдруг за его спиной раздался осторожный, немного сонный голос: — Извините… Кто вы? Сунён резко обернулся, его сердце глухо стукнуло о ребра. Перед ним стоял он. Парень, что до этого мирно спал, теперь смотрел на него настороженно, слегка нахмурив брови. Он выглядел таким… миниатюрным. Маленьким, уязвимым, будто его можно было унести в руках, спрятать от всего мира. В груди у Хоши поднялась волна чего-то теплого, сладкого, почти болезненного — ему хотелось обнять его. Сжать в руках, крепко-крепко прижать к себе, почувствовать тепло его тела. Но он быстро взял себя в руки. — Меня зовут Квон Сунён, — ответил он, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал от эмоций. — Что вы делаете в моей студии? — спросил Уджи, по-прежнему настороженно, сжимая тонкие пальцы в кулаки. Сунён открыл рот, но замер. Что-то было не так. Этот вопрос… Его истинный должен был видеть цвета, точно так же, как видит их он. Должен был удивиться, осознать, что все изменилось. Но Уджи продолжал смотреть на него с легким раздражением, будто перед ним просто незнакомец, ворвавшийся в его личное пространство, а не его судьба. Сунён сглотнул, в груди неприятно сжалось. — Вы… ничего не видите? — осторожно спросил он, надеясь, что, может быть, Уджи просто еще не осознал происходящее. — Вижу, конечно! Что за странный вопрос? — нахмурился тот, скрестив руки на груди. — Нет, не в этом смысле… Вы не видите красок? Цветов? Взгляд Уджи дрогнул, но в нем не было озарения, не было удивления — только непонимание. Он молчал несколько секунд, будто обдумывал вопрос, затем тихо ответил: — Нет. Не вижу. Сунён похолодел. — Но почему?! Я ведь вижу! Из-за вашей композиции, «Colors of Music», я стал видеть зеленый. А теперь, после встречи с вами, я вижу цвет неба! Это значит… Это значит, что мы пара. Но почему вы не видите их так же, как я?! Он говорил все быстрее, почти задыхаясь от эмоций. Волнение, отчаяние, непонимание — все смешалось в одно целое, захлестнув его с головой. Но Уджи, похоже, не разделял его чувств. Он растерянно посмотрел по сторонам, словно в надежде, что что-то изменилось. Затем тяжело вздохнул, а в его голосе прорезалась странная, горькая нотка: — Простите… Но вы ошиблись. Я ничего не вижу. Уходите, пожалуйста. Сунён вздрогнул, как будто получил удар в грудь. Ошибся? Нет… Нет, этого не может быть. Он чувствовал это. Он знал это. Перед ним его человек. Он не мог ошибиться. Грудь сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Он несся сюда, не обращая внимания ни на дождь, ни на свою болезнь, ни на боли в теле. Он был уверен, что наконец нашел его. И теперь ему говорят, что он ошибся? Но Сунён не мог с этим смириться. Он вспомнил, что некоторые люди не видят цвета, пока не произойдет касание. — Я… Могу кое-что сделать? Только одно. И если ничего не изменится, я уйду, — его голос сорвался на тихий шепот, но в нем звучала уверенность. Уджи нахмурился, его глаза подозрительно сузились. Но затем он слегка кивнул. Сунён не стал медлить. Он схватил его запястье, потянув на себя, а затем, не давая опомниться, обхватил талию одной рукой, а другой прижал за плечи, заключая в объятия. Композитор резко дернулся, будто от удара током. — Эй! Что… — он попытался вырваться, но разница в росте была не в его пользу. Сунён не слушал. Он просто держал его. Чувствовал, как тонкое тело под пальцами сначала напряглось, а затем медленно расслабилось. Он ощущал тепло, слышал чуть сбившееся дыхание, ловил легкий, сладковатый запах. А потом, спустя несколько секунд, раздалось тихое, едва слышное: — …Боже мой. Сунён резко открыл глаза. И замер. Все было в цвете. Каждый уголок комнаты. Каждый предмет. Мир раскрасился. Но важнее всего было лицо человека, которого он держал в руках. Больше не серое. Больше не безжизненное. Оно стало ярким, живым, прекрасным. Губы слегка приоткрыты, глаза расширены, в них — шок, восторг, неверие. Он осматривал комнату, цеплялся взглядом за каждый новый оттенок, будто боялся, что это всего лишь сон. Сунён улыбнулся. В груди разливалось тепло, проникало в самые глубины души. А потом их взгляды встретились. И Уджи тихо, почти беззвучно прошептал: — Ты… мой соулмейт. Квон не сдержал улыбки, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Его признали. — И ты мой. Навсегда. Он снова обнял его, зарываясь носом в мягкие волосы, вдыхая этот сладкий аромат. Все было так правильно, так идеально… Но тут его горло адски зачесалось. Он резко отстранился, согнулся пополам и зашелся в глухом, болезненном кашле. Боль прошлась по легким, как раскаленные иглы. Когда приступ прошел, он поднял голову и наткнулся на хмурое, обеспокоенное лицо Уджи. — Ты что, болеешь? — в его голосе звучали и возмущение, и забота. — Нет, все в порядке, — слабо отмахнулся Сунён. Но Уджи прищурился, встал на носочки и положил ладонь ему на лоб. — У тебя жар. И еще этот кашель… У тебя температура, ты определенно болеешь! — ворчал он своим мягким, чуть хрипловатым голосом. — У меня ангина, — нехотя признался Квон. — Будем лечить, — твердо заявил Уджи. Сунён только улыбнулся. О нем уже заботятся. Его родственная душа заботится о нем. А значит, теперь все будет хорошо.

***

Прошло уже около полугода с их первой встречи. Сунён и Джихун жили душа в душу — их отношения были безупречными. Когда Джихун часами пропадал в студии, уставший и сосредоточенный, Квон мог внезапно завалиться к нему, обнять сзади, чмокнуть в макушку. Ли неизменно жаловался, что у него все болит, даже если это было не так. Потому что стоило ему сказать это, Хоши тут же начинал делать массаж. И Уджи блаженно прикрывал глаза, полностью расслабляясь. Они пытались готовить вместе, и даже если получалось неудачно, не прекращали попыток — слишком уж было весело. Особенно когда речь шла о выпечке: в итоге они неизменно оказывались с головы до ног в муке, а потом, не обращая внимания на беспорядок, целовались прямо на полу. Правда, голодными они не оставались — каждый вечер к ним заглядывали Мингю и Вону. Застав врасплох очередной хаос на кухне, они гоняли парочку убираться, а сами принимались за готовку. Точнее, готовил Ким, а Чон старался помогать. Однажды Уджи случайно наткнулся на переписку Сынчоля с Сунёном — это было то еще зрелище. Вооружившись барабанными палочками, он носился за другом по всему дому, намереваясь отомстить за то, что тот обозвал его колючим и низкорослым. Сынчоль лишь с криком пытался спастись бегством. Их тогда остановил длинноволосый и прекрасный Джонхан, уговорив Уджи пощадить своего парня — ведь он не хочет коротать жизнь в одиночестве. Всё было действительно хорошо. Они даже жили вместе, наслаждаясь каждым мгновением рядом друг с другом. Хоши сумел отучить Джихуна от вредной привычки пить слишком много кофе, и теперь Ли чаще выбирал воду, что, конечно, радовало. А цвета они учили вместе — под чутким руководством Вону, который терпеливо объяснял, чем салатовый отличается от бирюзового. Так и проходили их дни, наполненные светом и счастьем, полные простых, но драгоценных моментов. Даже если они просто лежали в кровати, болтая обо всем на свете, это казалось волшебным.

***

Однажды воскресным вечером, когда не хотелось делать абсолютно ничего, они лежали в спальне. Джихун лежал на животе поперек постели где-то у ног Сунена. Когда его просили лечь нормально, он наотрез отказывался, потому что слишком устал на работе. Они молчали. Но это молчание было не неловким, а скорее очень теплым и уютным. Примерно через полчаса Джихун вдруг стал тихо-тихо напевать себе под нос мелодию. Почти неслышно, но Квон всё равно уловил её. И широко улыбнулся. — «Colors of Music», — сказал он, нарушая тишину. — Всё-таки услышал? — с легким смехом откликнулся Джихун. — Конечно! — Но я же напевал её невнятно, чуть ли не глотая ноты. — Обижаешь. Я узнаю еёеиз миллиона мелодий. За кого ты меня принимаешь? — Сунён наигранно надул губы. Джихун посмотрел на него с немым восторгом. Эти слова явно значили для него больше, чем мог подумать Квон. Поднявшись на локтях, он пристально взглянул на парня, ожидая услышать нечто важное. — Ну, иди уже ко мне, — Квон улыбнулся, а затем громко засмеялся, когда увидел, как Ли пополз к нему на четвереньках. Мягкий матрас проваливался под его конечностями, из-за чего он двигался словно пьяный щенок — нелепо, но бесконечно мило. Наконец, достигнув цели, Джихун плюхнулся в объятия Сунёна, устроив голову у него на груди и обхватив талию руками. Сердцебиение под его ухом было таким же частым, как и его собственное. — Знаешь, Джихун… Я часто думал об этом… — вдруг произнес Сунён. — Скажи, ты и правда до встречи со мной видел через музыку свои цвета? Музыка и правда способна на такое? Ведь многие говорят, что «Colors of Music» изменила их восприятие мира. Композитор задумался. — Мне бы хотелось сказать, что да, но… нет. Музыка не передает цвета. — Джихун помедлил, подбирая слова. — А то, что кто-то увидел мир по-другому благодаря обычной мелодии… Это просто внушение. Ты читал комментарии? Большинство людей, писавших их – отчаявшиеся личности. Они хотели за что-то зацепиться, чтобы изменить свою жизнь. И их отчаяние заставило их поверить в сказку, которую они сами себе придумали. Мелодия стала для них предлогом, чтобы убедить себя, что все не так плохо, как есть на самом деле. Я просто дал им этот предлог, выбрав такое название и описание. Если бы я назвал ее иначе, никто бы не увидел в ней никакого цвета. Тут все зависит от людей и от того, насколько они сами готовы верить. Сунён внимательно слушал, задумчиво кусая губы. А затем покачал головой и тихо возразил: — Ты прав… Почти во всем. — В чем не прав? — Джихун поднял голову, заглянув в лисьи глаза своего парня. — В том, что «Colors of Music» без своего названия и описания — обычная мелодия. Даже без этого, она остается самой лучшей. Самой прекрасной. Волшебной. Потому что именно благодаря ней мы встретились. И именно она сделала наши жизни похожими на сказку. Сказав это, Квон наклонился и чмокнул его в нос, улыбнувшись своей яркой, солнечной улыбкой. А Джихун лишь сильнее прижался к нему, мысленно благодаря всех богов за то, что жизнь свела его с таким человеком, как Сунён. Ведь Сунён ценит его творчество и его самого.       И пусть «Colors of Music» — всего лишь мелодия, не имеющая материальной формы, она останется с ними навсегда. В каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждом ударе сердца. Потому что эта мелодия — не просто начало их истории. Это ее вечное продолжение.