Раб и бродяга

До катакомб было еще два дня пути. Усаги молча вела машину. Ночное происшествие не выходило у нее из головы. И разрушение было совсем не центральной мыслью. В основном она думала о Мамору. Обида на Джиба пропадала, сменяясь непонятным чувством. Теперь она понимала причины его поступка. Это был его способ выживать, и он так же имел право на существование, как и ремесло самой Усаги. Цукино знала, что злиться она должна исключительно на себя. Ведь она упустила из вида существование таких как Мамору, это она поддалась эмоциям, она влюбилась. — Черт, — бродяга стукнула по рулю. Ситуация бесила ее неимоверно. Но, убить Джиба больше не хотелось. Знатно поколотить, отобрать свое добро и высказать все, что думает о выбранной парнем профессии — это да, этого хотелось. Но убить — нет. А тут еще и его предупреждение о нападении ящеров, спасшее жизнь Усаги и ее ученика. Зачем Джиба это сделал? В просто добрый поступок Цукино не верила. Она вообще не верила в людей. Как ни странно гибриды всегда казались ей в этом деле честнее. Ни один из них не скрывал своей корысти. Даже Сецуна, нежно любимая наставница, сразу дала понять, что терпит Усаги лишь для того, чтобы было кому прикрывать спину. Ящерица старела и теряла свою былую скорость и сноровку. Она не признавалась девушке в любви, а наоборот, подчеркивала тот факт, что в случае опасности легко пожертвует ученицей. Да, слова Сецуны не особо вязались с тем, что погибла она закрывая собой ученицу, но тем не менее она не давала Усаги ложных надежд. Харада. Старый енот тоже не звал Усаги другом. Их связывали исключительно деловые отношения. А вот люди, встречавшиеся на пути бродяги постоянно, то объяснялись в любви, то клялись в вечной дружбе, но неизменно предавали. Бросали, изменяли, продавали. Мамору всего лишь подтвердил, что ее мнение о людях не было ошибочным. Тогда почему так больно, почему она не может успокоиться и перестать думать об этом. Джиба не украл ее сердце, и она уже не испытывала к этому типу даже намека на нежность. Но Усаги так же прекрасно знала, что была на полпути к тому, чтобы влюбиться, и в какой-то степени Мамору и здесь ее спас, вовремя прекратив их роман. — О чем задумалась? — голос Сейи вывел Усаги из состояния задумчивости. — Ничего важного, — отмахнулась девушка. Коу перелез на соседнее с водительским сидение. С собой он перетащил флягу с водой и несколько кусков сушеного мяса. Цукино молча взяла свою порцию и стала сосредоточенно жевать жесткие полоски говядины. — Расскажи о себе, — снова нарушил молчание парень. Он успел выспаться и тишина его не устраивала. — Пятьдесят кругов, — ответила девушка и, съехав с дороги, остановила машину, — А иначе не расскажу. Сейя страдальчески вздохнул и полез наружу. — Куда? — Усаги успела схватить его за хвост и дернуть на себя, — Ты тупой? Солнце жарит как ненормальное. Живо платок на голову и очки на морду. Парень перегнулся через сидение назад и достал очки, доставшиеся ему в наследство от Харуки и платок. И если с очками проблем не возникло, то платок никак не желал нормально завязываться. Цукино уже соорудившая себе привычный капюшон насмешливо фыркнула и отобрала платок. — Смотри как надо, — сказала она и замотала тряпку вокруг шеи ученика большой свободный конец накинув ему на голову. Получился точно такой же капюшон как и у нее, — видишь, ничего сложного. А главное никаких узлов и держится крепко. А теперь вперед, бегать. Бродяга выбралась из машины и начала пробежку. Ноги утопали в песке, из-за чего бежать становилось труднее, но Усаги почти не замечала этого, в отличие от Сейи, для которого пробежка превратилась в настоящее испытание. Он пыхтел, психовал, пинал песок, но продолжал бежать. Это упорство нравилось наставнице с каждым днем все больше. Бывший раб хоть и был все еще неженкой, но активно с этим боролся и ныл по минимуму. Усаги остановилась. Положенное ей количество кругов она преодолела и теперь просто наблюдала за учеником. — Все еще хочешь услышать рассказ? — спросила она у пыхтящего бегуна — Да, — он кивнул. Девушка забралась на канистру на крыше машины и, встала там. Сидеть на разогретом солнце металле было весьма не комфортно, но и разговаривать с постоянно скрывающимся из вида собеседником не хотелось. — Мою наставницу звали Сецуна Мейо, она была ящерицей. Достаточно своеобразное сотрудничество, но при этом весьма плодотворное. Она учила меня всему. Через год после начала моего обучения, она представила меня главе гильдии воров и кладоискателей в городе Синдай. Да, посольства нашей гильдии есть и в других городах, но глава давным-давно осел в Синдай. Если будешь хорошо учиться, однажды я представлю тебя ему и ты станешь полноправным членом гильдии. — А как работает ваша гильдия? — спросил Сейя, — Просто интересно, как зарабатывает ваша верхушка. — Все просто. Раз в год каждый вор обязан выполнить одно задание для главы, или же просто привезти достаточно добра, чтобы откупиться. Это убийцы получают задания в основном через свою гильдию, мы же вертимся самостоятельно. Почему-то многие стыдятся того, что они обращаются к услугам вора. Зато, в отличии от остальных нам разрешено состоять не только в своей гильдии, — Усаги усмехнулась, — как-то я была торговцем. Всего месяц, но мне хватило бы и дня, чтобы обчистить кладовые главы Саппоро. Мой родной городок никогда не славился большими богатствами. — А где сейчас твоя наставница? — снова задал вопрос Коу. Он уже закончил свою пробежку и стоял облокотившись о машину. — Погибла, — коротко ответила девушка. Ей резко расхотелось говорить на эту тему. Воспоминания о гибели Сецуны до сих пор причиняли блондинке боль. — Чего встал? Отжимания никто не отменял, — скомандовала она спрыгивая на песок. — Садистка, — проворчал парень, но указание выполнил. — Ты мужчина, тебе необходима сила. Она станет одним из твоих преимуществ, как впрочем и скорость и ловкость и много чего еще. Цукино стояла над парнем и щелкала пальцами задавая ритм отжиманий. Пока не слишком быстрый, просто проверить, на что способен ее ученик и, где его предел. Сейя готов был сдаться уже на пятидесятом выпаде, но, бросив взгляд на лицо наставницы, понял, что не позволит ей потешаться над собой и выполнил еще столько же. — Сотня, достаточно, — Усаги поняла, что парень упертый и быстрее падет на песок бездыханным телом, чем покажет свою слабость. В который раз она убеждалась, что не прогадала с выбором. Пока Сейя приходил в себя, Цукино быстро запрыгнула в машину и закрыла все двери. — Эй, ты чего? — Коу был в шоке от такого поступка. — Я пить хочу. — Откроешь дверь, попьешь, — Усаги выбросила на песок связку отмычек, — Прежде, чем учить тебя воровским премудростям, я должна знать есть ли у тебя к ним талант или придется все разжевывать. — Сука, — снова не лестно отозвался о наставнице парень и поднял увесистую связку. Он понятия не имел, что и как с ними делать, но пить хотелось все сильнее. Усаги тем временем демонстративно приложилась к фляге с водой. Отпив несколько глотков, она полила водой лицо. Сейя замер. Девушка сидела к нему боком, ее куртка была расстегнута и предоставляла хороший обзор на декольте. Капли воды стекали по лицу Усаги ниже, очерчивая нежную линию шеи и спускаясь все ниже, по красивой груди. Коу нервно сглотнул. Жажда отступила на второй план. Он как завороженный смотрел на то как стекает вода по коже наставницы и не мог оторвать взгляда от этого зрелища. С каждым днем он все яснее понимал, что хочет Усаги. Именно ее и никого больше. Это пугало парня. Он не верил в любовь, во что угодно, но только не в нее. Сейя всегда считал,. что столь величественным словом люди называли похоть или привязанность или еще какую-нибудь простую эмоцию. А на самом деле любви не существует, ее выдумали, чтобы было о чем слагать песни. Поэтому Коу и не понимал, как можно желать только одну женщину во всем мире. Похоть так не работает. Пока парень любовался грудью наставницы, его руки продолжали возиться с замком и отмычками. Раздался щелчок, и дверь открылась. Хоть Сейе и казалось, что он вечность смотрел на Усаги, на самом деле прошло не больше минуты. И теперь он мог наблюдать удивленное выражение лица девушки. — Вот это да! — выдохнула она, — Держи, — она протянула ученику флягу с водой, — Заслужил. — Заслужил, — как в бреду повторил за ней парень и, вместо того, чтобы взять воду, перегнулся через сидение и впился в губы Цукино поцелуем. Усаги была так шокирована поступком Сейи, что не смогла оказать никакого сопротивления. Его мягкие сухие от солнца и жажды губы оказались на удивление нежными. Требовательный язык легко сломил все преграды, и девушка сама не заметила, как стала отвечать на поцелуй. Лишь осознав, что она делает, Усаги с силой оттолкнула от себя парня. — Ошалел? — завопила она, пинком выкидывая его на горячий песок. — Ты чего? — Сейя не понимал реакции девушки. Только что она сама его целовала, и вот теперь уже психует и орет. Цукино выскочила из машины и встала коленом на живот парня, наматывая на кулак его волосы и заставляя его приподняться. — Больше не смей так делать! — разъяренно прошипела она ему в лицо. — Я не Мамору! Дура, — прохрипел он ей в ответ, и скинул с себя, — Или ты теперь будешь всех мужчин избегать? Ну и хрен с тобой. — Он поднялся на ноги и зло сплюнул на песок. — Тоже мне, нашлась дева песков. Такой отпор мгновенно отрезвил Цукино. Она поняла, что Сейя был прав, но это еще не значило, что она собирается признаваться в этом ему. — Нет ты не Мамору, — сказала она, возвращаясь на водительское сидение, — Но ты и не настолько привлекателен, чтобы я захотела тебя. Поэтому сядь на место и больше никогда так не делай. Усаги хотелось сказать еще множество обидных фраз, но она сдержалась, понимая, что Коу не заслужил словесной порки. До самого вечера они ехали молча.