Раб и бродяга

Трое суток в пути пролетели практически незаметно. И хоть между спутниками возникла непроницаемая стена неловкости и недосказанности, после поцелуя, время они проводили вполне обычно: разговоры ни о чем, молчаливые трапезы и совместное недовольство очередным появлением Мамору на горизонте. Джиба обгонял их на пол дня, иногда сокращая расстояние, но всегда находясь впереди. Это очень удивляло Усаги, ведь она четко знала, что она не говорила мужчине о следующем пункте их путешествия. Да что там, даже Сейя лишь на третий день пути узнал, что они едут в Фукуи. - Поселение мутантов? - восторженно спросил он тогда. Цукино скривилась от такой реакции. Все дело в том, что о Фукуи все слышали, но мало кто там бывал. Поэтому это место было окружено ореолом тайн, легенд и просто домыслов не имеющих к реальности никакого отношения. В поселении Фукуи жили мутанты или, как их еще называли, неприкасаемые. Такое имя прилипло к ним с давних времен, когда все думали, что притронувшись к ним, можно заразиться страшными болезнями. Это была своеобразная раса: не люди и не гибриды. Легенды рассказывали о том, что мутантами стали потомки прятавшихся на верхних уровнях подземных убежищ от катастрофы, уничтожившей мир. У них проснулись необыкновенные способности: умение подчинять себе разум животных, реже - людей (от чего гибриды особо невзлюбили мутантов), влияние на многие природные элементы, за исключением песков, ускоренная регенерация и куча других фокусов, многие из которых Усаги считала бесполезными. Но священные пески никогда никого не одаривали просто так. Всегда, что-то бралось в замен. Для мутантов такой платой стал их облик и здоровье. Опухоли, наросты, третьи руки или полное отсутствие конечностей, рога, когти, крылья и прочие уродства были присущи всем без исключения мутантам, что мешало им затеряться в толпе. Поэтому торговали они в основном в своем городе, а куда-то выезжали лишь те, чьи "особенности" были не столь ярко выражены как у остальных и их можно было спрятать под одеждой. Все, кто ни разу не был в Фукуи, наперебой рассказывали захватывающие истории о городе полном богатств и магии. Мутантам приписывали совсем уж невероятные способности. Сами неприкасаемые охотно поддерживали эти слухи, улыбаясь рассказчикам в ответ и молча кивая головой, а самые коммуникабельные еще и добавляли свои истории, щедро сдабривая их преувеличениями и выдумками. Торговлю в Фукуи не признавали за достойную профессию, и шли в торгаши лишь самые отчаянные и, что странно, добродушные. Именно из-за них мутантов поголовно считали этакими недалекими добряками. Хотя Усаги, побывавшая в городе не один раз, хорошо знала, что мутанты в большинстве своем неприветливые угрюмые гордецы, относящиеся ко всем отличающимся от них с презрением, а иногда и открытой ненавистью. Как объясняла Сецуна, это вызвано обидой, передававшейся из поколения в поколение, на тех, чьи предки не попали под опасное облучение и остались целы. Так это или нет, Цукино не проверяла, не желая лезть с лишними расспросами к не самым хорошим собеседникам. Ни один мутант не состоял в гильдиях, на любое предложение они отвечали столь категоричным отказом, что всякое желание уговаривать отпадало. Поговаривали, что совсем недавно неприкасаемые организовали гильдию магов, надменно именуя ее сверхгильдией. Но как и все слухи о мутантах, этот тоже стоило подвергать сомнению. Оракулы, тоже были мутантами. Те, кто знал как обстоят дела на самом деле, старались обходить этих провидцев стороной. Этот вид неприкасаемых обладал особым даром - видеть будущее. Но, насколько знала Усаги, исключительно свое и своих родственников и только на дня три-четыре вперед. При этом физических недостатков у оракулов не было: вполне обычные люди, разве, что стареют внешне очень рано. Любой предсказатель старше двадцати лет, выглядел как минимум на шестьдесят. Но главной их платой за столь ничтожный дар было безумие. Вместо того, чтобы рационально использовать то. что у них есть и устраивать свою жизнь наикомфортнейшим образом, оракулы разбредались по дорогам и, веря во всю ту чушь, что сами несли, рассказывали наивным встречным о грядущих чудесах и бедах. Главой Фукуи была мутант Ами-Макото. Девушка умеющая управлять чужим сознанием и стихиями. Правда она требовала, чтоб ее называли - они. Ведь прекрасное тело без единого изъяна венчали две головы, одна звала себя Ами, коротко стригла окрашенные в синий цвет волосы и ведала чужими душами, а вторая - Макото, властительница стихий, особо любившая молнии. С ними Усаги познакомила Сецуна. Эти двое испытывали к ящерице ненормальную тягу, поэтому постоянно, стоило Мейо объявится в городе, звали ее к себе. Цукино приходилось присутствовать на этих встречах. Но, не смотря на скуку, она многое узнала о неприкасаемых. То, что знала о них Усаги, было известно единицам. Главы Фукуи жили в центре города в большом доме. Не таком огромном, как дворец Оливии, но тоже внушительном. На самом деле этот дом представлял из себя огромный сейф. В самом центре, за множеством стен, располагалась сокровищница мутантов. Это была еще одна особенность неприкасаемых: все свои ценности они хранили в одном месте. В личном хранении у них могли быль только еда, вода, оружие и одежда. И стоило Усаги увидеть на карте, что дала ей лисица, отметку напротив Фукуи, как она поняла, что другого места для хранения сокровища, кроме этого склада нет. Но кто в здравом уме решится грабить мутантов? Ни один представитель гильдии торговцев не согласится на подобную авантюру. Против долбанных магов не поможет ни одно из умений. Сецуна всегда говорила своей ученице, что выгоднее завести с неприкасаемыми дружбу, чем грабить их. Но сокровище нужно добыть. Цукино согласилась на это дело. Еще тогда, сидя на кровати в доме Харады она знала, что предстоит вломиться в сокровищницу мутантов, но не отказалась от контракта. - О чем задумалась, - голос Сейи вернул Усаги к реальности. - О том, какое тебя ждет разочарование по приезду в Фукуи, - усмехнулась она. Цукино считала, что Сейя должен собственными глазами увидеть, что большинство слухов о мутантах - ложь. поэтому она не спешила рассказывать ученику всю информацию. - Разочарование? - задумчиво переспросил Коу, но выяснять подробности не стал. Он понял, что наставница нужную ему информацию расскажет сама, тогда, когда посчитает нужным. До этого времени бесполезно что-либо у нее выспрашивать. Парень с утра не сводил глаз с Усаги. Он никак не мог понять, как она отнеслась к их поцелую. Но в то же время он помнил, что она сама сделала первый шаг. И теперь недоумевал, вновь получая в ответ или циничные шутки, или неприкрытую грубость. Коу постоянно думал о том, чтобы заговорить, обсудить все произошедшее, но бродяга или ловко меняла тему или просто отмалчивалась. Сейя сидел за рулем, Цукино. давшая четкие указания относительно дороги, дремала на заднем сидении. - Знаешь, - Сейя снова решил начать разговор, - Я никогда не понимал людей в одном деле. - В каком? - лениво поинтересовалась девушка. Ей отчаянно хотелось спать. Всю ночь она провела лежа на канистре и глядя на луну. Она спрашивала совета у ночного светила, потом ругала себя за глупость и высмеяла себя за общение с мертвой планетой. Цукино до сих пор не придумала ни одного стоящего способа ограбить хранилище мутантов. У нее даже возникла идея напрямую попросить у Ами-Макото помощи, рассказав все как есть. Но, зная вздорный нрав мутанта, при том обеих её голов, отмела вариант как абсолютно бесперспективный. А теперь Сейя лез к ней с разговорами, которые не особо хотелось поддерживать, но и тишина уже порядком надоела. - В самом простом, в чувствах, - продолжил парень, - Вот например, есть парень и девушка и оба друг другу нравятся, но при этом вместо приятного ни к чему не обязывающего времяпрепровождения, они говорят о пустяках и отводят глаза. Разве не глупцы? - Глупцы - все так же лениво подтвердила Усаги. Потом до нее дошел смысл фразы ученика, и она резко села. - То есть ты предлагаешь этим двоим просто переспать, но при этом стиль общения не менять? Хорошо. Сейя не ожидал такого ответа от своей наставницы, поэтому резко ударил по тормозам и всем телом развернулся к ней. - Что значит, хорошо? - переспросил он, ощущая, что в горле от чего-то резко пересохло. - То и значит, - Усаги пожала плечами, - Я не оракул. чтобы придавать словам непонятные значения. Если я сказала хорошо. значит, хорошо. - Она потянулась через спонку водительского сидения и поцеловала ошалевшего от такого ответа парня. - Или ты думал я вечно буду мусолить эту тему и в итоге мы будем романтично целоваться под луной, рвать цветы с ядовитых кактусов и купаться в песках? Бред. Лучше уж быстренько удовлетворить твое, да и мое, не буду скрывать, желание и спокойно ехать дальше. Сейя все еще не знал, что сказать. Но решил не терять своего шанса. "А вдруг это поможет? - думал он, - не может же такого быть. чтоб я влюбился, я просто хочу ее. Вот получу желаемое и успокоюсь" Сделав такой вывод он перелез на заднее сидение и, подмяв под себя хрупкое тело девушки, впился в ее губы жадным поцелуем. Его прикосновения были грубыми, алчными. Он злился. в первую очередь на Усаги, ведь она почти угадала, все фантазии парня связанные с ней были обрамлены ореолом романтичности, а сейчас наставница просто предложила секс, без обязательств, без признаний, без чувств. Цукино действовала не менее активно. Запустив руки под кофту Сейи она провела по его спине ногтями, надавливая как можно сильнее, оставляя ярко красные полосы. - Стерва, - прорычал парень выгнувшись от боли в спине, а потом, проигнорировав приоткрывшиеся для нового поцелуя губы девушки, спустился к ее шее, больше кусая, чем целуя, стараясь оставить свои метки на нежной коже. Дыхание обоих давно сбилось, сдерживать стон становилось все труднее. Усаги потянула кофту, намекая, что парню пора раздеться. На что он с недовольным ворчанием оторвался от ее плеч, куда уже успел переместится, и быстро стянул с себя мешающую одежду. - Не торопись, - выдохнула девушка, невольно залюбовавшись прекрасным телом. - Заткнись, - грубо ответил он, затыкая ей рот поцелуем. За что тут же получил свою порцию боли. Цукино впилась ногтями ему в поясницу, расчерчивая новые алые полосы. Кофту Усаги Сейя просто разорвал, тут же наклоняясь к груди и вбирая в рот напряженный розовый сосок, рукой грубо сжимая вторую грудь. Девушка не смогла сдержать стона. Она выгибалась в руках Сейи. Ей тоже овладела его злость. Казалось, это была не прилюдия, а борьба, где каждый пытался причинить партнеру наибольшую боль. Укусить. ущипнуть. оцарапать. или сжать до боли. Но при этом. оба были настолько возбуждены, что оттягивать главное действие и дальше не было сил. Коу оторвался от груди девушки и потянулся к штанам. - Порвешь. убью, - пригрозила она, а сама уже приподняла бедра, чтобы удобнее было стягивать с нее одежду, - Давай уже, а то возишься, - недовольно прорычала она, когда парень, раздев ее, потянулся к своей ширинке. Она высвободилась из под него. Теперь Сейя сидел на заднем сидении с расстегнутыми штанами, а Усаги устраивалась сверху. - Сама медлишь, - ответил ей парень и, резко дернув ее бедра на себя вошел в нее. Цукино вскрикнула. Размерами парня пески не обидели, и так сразу принять его в себя без боли было невозможно. На глазах девушки невольно выступили слезы. И оба замерли. Казалось, будто дурман злости и какого-то отчаянья спал и теперь любовники поняли, что делают. Они смотрели друг другу в глаза, не решаясь ни двигаться, ни отвести взгляда. Сейя нежно провел пальцами по щеке девушки, вытирая слезу, скатившуюся из уголка глаза. - Если ты не хочешь, - прошептал он, не решаясь говорить громко, - мы можем все это прекратить и забыть. - А ты этого хочешь? - так же тихо спросила Цукино и, прикрыв глаза, наклонилась к парню. Он тут же накрыл ее губы своими, целуя. Но на этот раз ласково, вкладывая в поцелуй всю нежность, что была в нем в тот момент. Он провел руками вдоль изгибов тела Усаги, лаская кожу, гладя. Девушка осторожно двинула бедрами, заставив парня судорожно выдохнуть и прижать ее к себе сильнее. Она продолжила движения, медленные плавные, дразнящие. Сейя с трудом сдерживал себя от того, чтобы перехватить инициативу и ускорится. Он не хотел спугнуть этого мгновения. В его руках была прекрасная девушка, и сейчас он понимал, что чувствует к ней гораздо больше, чем просто похотливое желание. Но разум постепенно уплывал, неторопливые движения бедер девушки сводили с ума и затуманивали сознание, позволяя первобытным инстинктам выйти на поверхность. Коу не выдержал и, сжав бедра девушки в своих ладонях, подался вперед, проникая глубже. Усаги застонала, откидываясь назад и давая парню больше свободы для действий. Он понял это в то же мгновение, наращивая темп и увеличивая глубину проникновения. Ему хотелось почувствовать девушку всю, без остатка. И это заставляло его вбиваться в ее тело со все большей страстью, шепча ее имя, как в бреду, и заставляя саму Усаги издавать громкие стоны, которые она уже не могла сдержать. - Сейя! - с губ Цукино сорвался судорожный крик, и ее тело выгнулось в оргазме. Парень совершил еще несколько фрикций и последовал за любовницей. Они никак не могли отдышаться, прижавшись друг к другу. Усаги дрожала, и Коу обнял ее сильнее. - А вы ничего так, - ехидный комментарий Мамору заставил обоих встрепенуться. Бродяга спрыгнула с коленей ученика и прикрылась остатками разорванной кофты. - Какого черта, Джиба? - прорычал Сейя. Он застегнул свои штаны и вышел из машины, спрыгивая на раскаленный асфальт. Но он даже не почувствовал боли в обожженных ступнях, надвигаясь на мужчину. - Я тут за вами уже минуты две наблюдаю, - продолжил Мамору усмехаясь и даже не стараясь отойти от надвигающегося на него брюнета, - Ох вы и страстные ребята. Усаги ладно, ее я знаю, а ты Сейя. Я тебя теперь хочу еще больше. - Ах, ты сука! - взревел окончательно взбешенный парень и кинулся на обидчика, намереваясь ударить его по лицу. Его кулак почти достиг цели, но мужчина одним неуловимым движением отклонился в сторону и ладонью подтолкнул Сейю в спину, ускоряя его неизбежное падение. Но поесть песка парню не светило. Мамору успел поймать его за волосы и дернуть на себя, с такой силой, что Коу опрокинуло на спину. - Запомни мальчик, - все так же ухмыляясь проговорил Мамору, поставив ногу в тяжелом ботинке Сейе на обнаженную грудь и потянув за хвост на себя, заставляя приподнять голову, - Если ты не мастер боя, не лезь драться с голыми руками. А уж на эмоциях кидаться с кулаками вообще опасно для здоровья. Джиба всем своим видом говорил. что получает от происходящего непередаваемое удовольствие. - Для твоего, - Мамору медленно повернул голову и увидел дуло винтовки, направленное ему в голову. Усаги успела за это время одеться и прийти ученику на помощь, - Или тебя не учили, что с ворами и убийцами на дорогах лучше не ссорится? - она ткнула винтовкой мужчину в лоб, - отпустил его. Живо. Джиба разжал пальцы и, убрав ногу, поднял руки вверх. - Ну развлеклась с гаремным, ну при зрителях, - он говорил все так же насмешливо, но при этом пятился, стараясь как можно дальше оказаться от взбешенной бродяги. - Ты спас нам жизнь. - девушка скривилась, - за это я сейчас не убью тебя. Она усмехнулась и выстрелила. - Ах ты бешеная сука! - взревел Мамору прижимая к себе руку с простреленной насквозь ладонью, - драная шлюха. Кровь хлестала на песок, мужчина истошно матерился и судорожно шарил левой, целой, рукой по своей одежде. Нащупав край рубашки под курткой, он с силой дернул, отрывая большой лоскут ткани, которым тут же начал перематывать простреленную ладонь. Усаги все еще держала мужчину на прицеле. - А теперь проваливая, а то я начинаю задумываться о бесполезности твоих коленей. - Тварь, - прошипел Мамору, но больше нарываться не стал и поспешил к своей машине. Цукино не отпускала винтовку до тех пор пока он не забрался в тачку и не проехал на ней мимо них. - Теперь ты, - грозно обратилась она к Сейе, уже успевшему встать, и теперь отряхивающемуся от песка, - То что сейчас было в машине, было в первый и последний раз. Сначала научись драться и защищать себя. Мне не нужен любовник, которого может избить, а то и изнасиловать мой бывший, - Она быстрыми шагами подошла к парню и, намотав на кулак его хвост, резко дернула, - Уяснил? - Уяснил, - жалобно протянул он, пытаясь отобрать свои волосы. - Очень на это надеюсь, - Усаги зло сплюнула на песок, - В машину, живо. До Фукуи меньше суток, ночевать будем уже там.