Sounds of silent

      Они в квартире Майского, тут ужасно холодно, хотя всего лишь октябрь. Ну, может они просто не привыкли ещё.       Майский валится на пол. Да-да, прямо на пол, не на диван, не на стул, а прямо на пол, идеально заполняя собой всю длину ковра в комнате. Лежит прямо в куртке, перчатках и кепке, ладно, хотя бы разулся, хотя, квартира-то его... Глаза майора закрыты.       Тихонов про себя смеётся, снимает куртку, кидает её в прихожей, разувается, и, словно у себя дома, идёт мыть руки, а после на кухню и ставит чайник. В холодильник уже даже не суётся, это ещё в первый раз он на что-то надеялся, на овощи для салатика, например. Конечно. У Серёги и чая-то нормального не было, пока этим сам Тихонов не озаботился - взял для себя с ромашкой,а для него дорогой чёрный. Сейчас он просто ждёт, пока закипит чайник, тем временем глядя в окно.       Когда убивают детей - это всегда ужасно. Ваня только об этом знает - анализировал волос, взятый с маленькой синенькой заколочки. И с этого ему уже не по себе. Он не видел тел. Не думал о маленьких гробиках... Ему плохо. А каково Антоновой? А Майскому? - он ведь говорил с родителями, которые лишились своей единственной пятилетней дочки.       Чайник вскипел. Он ещё какое-то время ждёт, потом разливает кипяток по кружкам. Ищет чай - его найти не сложно, в шкафах вообще пусто. Добавляет сахар.       Что же до еды, в квартире Майского нет ничего, что имело бы срок годности - его друзья консервы и лапша быстрого приготовления. Даже конфет или пельменей нет.       Когда Иван идёт в комнату, в темноту, в которой недавно исчез мужчина. Сейчас порог комнаты освещает лампа из коридора, и становится видно, что Майский уже сидит подле дивана, подобрав колени к груди, его куртка, перчатки и кепка валяются рядом. Что ж, не совсем свойственная ему поза. Но это совсем неважно - Ваня ведь не психолог.       Он садится поближе к нему и протягивает кружку. - Спасибо, - тихо отвечает майор.       Голос тоже будто ему не принадлежит. Сергей обычно говорит так, чтобы его все слышали, весело и громко, уверенно. Ладно, просто плохой день.       И неизвестно, о чём он думает, но видно, что ему очень тяжело. Майский часто замалчивает свои мысли, но обычно Ване хочется знать, о чём, всё же, он думает. Но не сегодня. Итак ясно, о чём. Не думать об этом невозможно. Вообще удивительно, что они сегодня по домам смогли разойтись, а не остались прямо в офисе ночевать. Всё отделение об этом думало, но не говорило. Господи, как же жалко Антонову...       Но они все знали, на что идут, когда соглашались работать с Рогозиной. Майский знал это ещё в ГРУ, там он много на что насмотрелся.       Тихонов перевёл взгляд на его руки: этими же руками, которыми держит кружку, он держит оружие. Этими же руками он и спасает людей, не надо об этом забывать. Но Ваня об этом временами предпочитает не думать. Потому что сам-то не лучше, своими руками он вообще грабил. Руки Майского хотя бы работают во благо государства.       Программист положил голову на плечо майора - так нежно, тоскливо и романтично.       Тихонов сколько угодно может врать, что он ходит в клубы, что проводит время с женщинами, правду всё равно никто не узнает. Он в чужой квартире, с мужчиной. Сегодня они не целуются. Майский не хочет целовать его тем же ртом, которым сообщал о смерти ребёнка родителям, говорил с ними, когда мать трясло в истерике, он был вынужден задавать вопросы, хотя говорить не мог даже отец. Они молчат, и молчание скажет гораздо больше. И действия, кстати, тоже.       Ваня в три глотка приканчивает свой чай, ставит кружку так, чтобы нечаянно не задеть её, забирается на диван, устраивается так, чтобы голова Майского оказалась между его коленей. По-прежнему тёплыми руками он проводит по длинным волосам, собранным в хвост. Гладит нежно и осторожно, словно это шерсть ручного диковинного зверя.       Сергей расправляет плечи и разминает шею. Иван же кончиком пальца подцепляет резинку и аккуратно, чтобы не причинить неудобств - у него самого-то настолько длинных никогда не было, стягивает её и передаёт майору в раскрытую ладонь. И вот тот самый его любимый момент, когда он наконец-то может запустить руки в кипу его тёмных мягких волос. Иван знает, что Майскому нравится, когда он делает так - хотя это такая мелочь, он может сделать и больше.       В полумраке мужчина оборачивается к нему на половину и кладёт подбородок на его колено, поднимая взгляд наверх. Молодому человеку кажется, Майский вот-вот заплачет. Глупости, конечно. Но он глубоко дышит и Тихонов чувствует его ненависть и злобу, невысказанное отчаяние и страх. И он с этим ничего сделать не может, это бесит его больше всего. Ваня пересаживается обратно на пол и берёт руку майора в свою.       И они просто сидят, не пытаясь говорить. Его любопытство не даёт ему сидеть спокойно, он хочет знать, о чём думает Серёга, хочет спросить, но ему хватает ума этого не делать: некоторым тайнам лучше оставаться тайнами.